Исправить всё

Пьяные крики чужих людей, пьяная Алена в центре зала, срывая голос, поет песни, которые ей знакомы. Видимо, прославленная группа поет и чужие песни, поэтому возможность повторять слова была у всех. Смазанные лица вокруг, пружинистые движения ног и руки над головой. Ощущение алкоголя в крови и полное отсутствие мыслей — то, чего так отчаянно хотелось. Тесные движения, рядом какие-то люди, но Косторная и не думает сдерживать себя в движениях: танцует возле парня так, что неосознанно притягивает взгляды к ним. Прикасается спиной к его прессу, слегка приседает и возвращается обратно. Поворачивается, проводит рукой по его голове. Проскальзывает мысль переспать с кем-нибудь для полноты картины, но Алена испуганно ее отгоняет: все же она должна проснуться на следующий день без отголосков этой ночи. Резкая и громкая музыка заканчивается, оставляя только голос солиста. — Спасибо всем, кто разделил с нами этот праздник. Вы великолепная публика, правда. Теперь, после живых песен, на последок бы хотелось спеть нашу новую, душевную. Надеемся, вам понравится! Легкие арпеджио клавишных пролились по залу. Алена вернулась к барной стойке, намереваясь продолжить пить и послушать эту «душевную» композицию.

Хочешь уходи, хочешь улетай, я открою окно Там шумит дождь, отдай ему своё тепло Может он поймëт, может он простит, мне теперь всё равно Вот бы позабыть имя твоё

В голове всплыл любимый образ. «Вот уж точно, позабыть бы» — мысленно усмехнулась она, опрокинув очередной бокал алкогольного содержимого. Алена вспоминает их прогулки под снегом, ее счастливый смех и теплые губы.

Наматывая на кулак мои нервы Ты говорила, что я не последний и не первый Расшатанная психика, искусанные губы Я всё гадал: «Она так издевается или любит?»

Слишком правдиво. Слишком больно. Слишком про нее. Алена закусывает губу, заказывая новый напиток, мысленно провожая рассудок в дальнее плавание.

Идеальный мир идеальных пар презираешь смеясь И вместо вина льёшь мне в горло сладкий яд Режешь без ножа, сердце вытащив из груди В темноте лишь шепот моих остывающих губ, уходи

Алена смахивает непрошенную слезу, принимая от бармена новый бокал. Она вспомнила их первое расставание. — Да ты, черт тебя, издеваешься? Саш, ты можешь хоть раз в жизни сказать, что все хорошо, что я молодец, что я стараюсь, а не топить меня еще сильнее своими словами? Я и так уже не прихожу к тебе, когда мне плохо, тебе ведь нужна только веселая и сочувствующая Алена, но я не всегда такая! Когда ты наконец поймешь, что у меня тоже бывает плохое настроение, что меня тоже обижают, что ты не одна у нас несчастная на всем белом свете? Когда я услышу хоть пару слов поддержки и легкое похлопывание по плечу? Это переходит все границы. Я не могу больше так. Ты вообще не считаешь меня за человека. Я для тебя жилетка, в которую можно поплакать после неудачного проката. Может, пора уже глаза открыть? Алена кричит, пытается достучаться, но все бесполезно. — Ален, закрой дверь с той стороны. Я не намерена выслушивать истерики. Успокоишься — придешь. — Не приду. И ты ко мне больше не подходи, будь добра. Почему это не стало их последним разговором? Зачем наступила второй раз на те же грабли? Дура, и все тут.

Но дело не в любви, и не в ненависти дело Просто надоело, хочешь бей моё мертвое тело Твои «я больше так не буду» лей по новой мне в уши Я укажу тебе на дверь, устав это слушать

Еще глоток терпкой жидкости. Второе расставание, из-за которого она сейчас убивается. — Я проиграла самый важный старт в своей жизни. Я не хочу говорить. С тобой особенно. — То есть ты считаешь, что проиграла? Очнись, Трусова!!! Миллионы людей мечтают хотя бы просто попасть туда, где была ты, и отдали бы все за твой «проигрыш» — она изобразила кавычки в воздухе — А ты всю жизнь собираешься себя оправдываться своим срывом на Олимпиаде и вечно ныть по второму месту? — Я хотя бы ною по серебру олимпиады, а не пропускаю отборочные на нее и не собираюсь вечно радоваться золоту чемпионата Европы и давно побитому рекорду по баллам в короткой программе, — слова были практически выплеваны в лицо. Алена задохнулась в немом возмущении. Все мысли о том, что это мог быть примирительный диалог, хотя она-то как раз ни с кем не ссорилась, канули в бездну. Саша попала в больную точку. Попала, потому что знала куда бить. — Ты мне противна. — Тихо произносит она и выходит из старой раздевалки. Алена очень хочет просто стереть эти моменты из памяти. Стереть их совместные ночевки. Стереть просмотр фильмов и стереть из памяти Сашу, пытающуюся накормить ее мармеладными червячками. Забыть утреннюю картину готовящей кашу на ее кухне в ее футболке Сашу. Хочет забыть общие опоздания на тренировки. Забыть тяжелые вдохи в ночной темноте и острые ногти на плечах. Забыть всю Сашу. Поэтому она снова и снова глотает горькие напитки, не замечая людей вокруг, не замечая камеру телефона, направленную на нее. А вот солист, по совместительству гитарист группы, замечает и пьяную фигуристку, о которой хорошо наслышан и даже видел несколько прокатов, замечает и девушку, которая решила ее снять. Парень быстро спрыгивает со сцены и проталкивается между людьми. — Простите, Алена, кажется? — он подходит к ней, привлекая внимание. — Алена. — М-да. Язык явно против разговоров. Косторная поняла, что перебрала, при чем сильно. Но вообще-то она для этого и пришла, поэтому укол совести не почувствовала. — Алена, Вам, наверное, лучше пойти домой. — Музыкант оценивающе оглядывает ее, и добавляет. — Давайте я Вас провожу, а то Вы… — он осекается. — Напилась. Так и говорите, — усмехается Алена. — Да, напились. — Я не… это самое… — Разум Косторной собирался сказать, что она не собирается идти с левым человеком к себе домой, раскрывая свой адрес с потрохами. — Простите, что? — Не надо, — выдавила она из себя. — Как скажите. Просто предупреждаю, что Вас уже сняли. — Блять. Алена встала, пытаясь передвинуть себя к выходу, но тут же пошатывается и почти падает. Парень подхватывает ее под локоть, ставя прямо. — Вы не дойдете одна. — Д-дойду. — еще одна попытка пройти вперед, более удачная, но все же не благополучная. — Алена, давайте я Вам такси вызову. Адрес только продиктуйте. — Нет. — категорично и безоговорочно. — Я сама. Гитарист немного с насмешкой наблюдает за безуспешными попытками разблокировать телефон. Что-то явно идет не так. — Да блять, — ворчит Алена под нос. — Я настаиваю на такси. — Я настаиваю на том, чтобы Вы не совали нос, — Косторная горько выдыхает, понимая, что обречена на провал. — Пойдемте. — Парень протягивает руку в пригласительном жест и ждет согласия, не желая попасть во все статьи с обвинением в похищении известной фигуристки. — Я никуда с Вами не пойду. — Алена показательно отвернулась. — Я не уведу Вас дальше бара. Пройдем в гримерку. — Зачем? — Чтобы Вы не шатались по Москве в таком виде. — В каком таком? — В таком, в каком ничего хорошего Вам не светит, полагаю. Косторная думает так, на сколько хватает сил, и приходит к выводу, что убить ее не убьют, а если захотят отравить — просто ничего не возьмет. В общем, худшие варианты продуманы, остальное можно пережить. Она кладет ладонь во все еще протянутую ей руку и ее тут же тянут в неизвестном направлении. Довольно просторное помещение, лишенное людей. Несколько стульев, большие зеркала. Вещи, видимо, участником группы, две гитары, наверное, запасные или просто те, которые не выносят на сцену — Алена не разбиралась в этом совсем. На столе лежат струны, какие-то пластмассовые пластинки — Косторная где-то слышала их названия, вспомнить не могла, но знала, что ими играют на гитаре — огромное количество салфеток, бумаги с текстами и нотами, несколько ручек и ящик с бутылками воды. Что для Алены было удивительным — несколько маленьких коричневых диванчиков и один большой. — Зачем тут диваны? — Мы часто остаемся здесь на ночь, когда нет сил доехать до дома. — Вы здесь репетируете? — Да. Мы здесь начинали, так и продолжили. — Понятно. — Вы можете занять тот диван, — парень указывает на самый большой, — Тут сегодня никого не будет. Кроме меня, естественно. Алена недоверчиво смотри на него. — Я Вас не трону, я адекватный человек. Алена все еще смотрит. — Прошу Вас, просто ложитесь спать. Я пока буду на сцене, нужно собрать реквизит. Свет выключается здесь, — он указал на выключатель у двери, еще раз взглянул на нее и вышел. Абсурдность ситуации не дала Косторной спокойно лечь. Что за тип? Какое ему дело? Почему увел? Что с ней будет? Но решив, что спать лучше на диване, чем где-то рядом с баром, потому что сама она не дойдет, а позвонить никому не сможет — телефон сел, а наизусть она знала только номер Трусовой — все же легла, мгновенно проваливаясь в сон.

***

— Доброе утро. Алена проснулась, еще не совсем понимая где она и кто она. Она уставилась на парня в кресле, торопливо соображая, какого, собственно, хера. — Эм… Доброе? Обрывки вчерашней ночи накатывали вместе с головной болью. — Можешь воды на тумбочке взять. Там рядом аптечка, найди что-нибудь от головы. Алена взяла закрытую бутылку, нашла блистер с аспирином и закинула таблетку в рот. — А… — Максим. Максим Соколов. — Парень ослепительно улыбнулся, протянув руку для рукопожатия. — Алена Косторная. — Алена пожала руку. — Я знаю. — Итак… Так много вопросов и так мало ответов, — Косторная сморщилась от головной боли. — Тогда я наверное расскажу все сразу. Только спрошу, Вы хоть что-то помните? — он сощурился. — Давайте на ты, мне не 40 лет, — Алена поморщилась. — Помню, можно без подробностей. — Хорошо. Просто в моей карьере, не такой шумной, как Ваша, — Максим осекся, — твоя. Не такой шумной, как твоя, была неприятная ситуация с неким видео в сети. Заметил, что тебя может ждать что-то такое. Решил помочь. — попытался объяснить он. — Типа Мать Тереза? — усмехнулась Алена. — Типа того. — Спасибо, тогда. — Пожалуйста, тогда, — улыбнулся парень. «Красивый» — промелькнуло в голове. Косторная пристально рассматривала Макса. Черные волосы, белая свободная футболка, черная джинсовка, черные джинсы, не обтягивающие, как сейчас многие ходят, Алену от таких парней в обтягивающих джинсах буквально передергивает, а обычные, немного широкие. Ослепительная улыбка, открытая и добрая, темно-карие глаза, почти черные, и чертовски подходящая ему серебряная цепочка на шее. — Мне пора. — Я могу тебя подвезти. — Я на такси. — Как скажешь. — Может, выпьем кофе как-нибудь? — Я подумаю над этим увлекательным предложением. — Алена достала телефон. Алена вспомнила, что он сел. — Блин. — Телефон сел? — Улыбнулся Макс. — Ты знал? — Помнил со вчера. Так я подвезу? — На метро доеду. — Не думаю, что это лучшая идея. — Парень указал на зеркало. Алена подошла к нему, и поняла, о чем говорил Максим. Синяки под глазами и крайне помятый вид. — Да… Что за кошмар. — Ну вообще-то для той, кто вчера еле переставлял ноги, ты выглядишь очень даже хорошо. Если не хочешь со мной ехать, могу сам тебе такси вызвать. — Буду признательна. Соколов достал телефон, спросил адрес, пару минут куда-то нажимал, и объявил. — 10 минут. — Спасибо. Напиши телефон, я дома буду — скину деньги. — Можешь считать, что меня оскорбила. — Алена выгнула бровь. — Я в состоянии заплатить 300 рублей за такси для такой прекрасной девушки. — Извини? — Господи, за что ей это. — Извинения принимаются в виде твоего номера телефона и похода со мной в ресторан. — Ты говорил только про кофе. — Я это говорил до такси. Ставки повышаются, — и снова эта улыбка. — Дай телефон. — Зачем? — Номер запишу, не тупи, — закатила она глаза. Алена быстро набрала номер и отдала назад. — Так и запишем: «Алкоголик». — Максим с ехидным хихиканьем принялся записывать имя. — Эй! — Алена серьезно посмотрела на него. Не сдержалась и тоже засмеялась. — Твое такси у входа. — Спасибо. — До встречи, принцесса, — Подмигнула он. Алена съежилась от знакомого прозвища. Только не принцесса. — Не называй меня так никогда, — тихо, но серьезно сказала она, выходя из гримерки.

***

Горячий чай с молоком. Овсяная каша и яйцо. Чемодан с коньками на входе. Обычное утро с привкусом новой жизни. Аня мысленно повторяет, что ничего кардинально нового у нее не будет, и мысленно смеется с самой себя. Конечно будет. Все будет другое. Радует только Косторная на катке с ней: хоть что-то родное. Щербакова вызывает такси, и пытается утихомирить чувство неправильности в груди. Не должна она туда ехать, но едет. А раз едет, то не должна давить ком в горле от грусти по родному катку. Но слеза все-таки катится, и Аня торопливо ее смахивает, пытаясь настроить себя на рабочий лад.

Ты же встретишь?

9:02

Алена Конечно, ты чего 9:04

Боюсь

9:04

Алена Все нормально будет, тем более, ты не одна ;) 9:04

я тут почти

9:31

Алена Жду на входе 9:32 Аня смотрит на новый ледовый дворец. Жгучее чувство в груди уходить не собирается. — Привет! — Алена кидается ее обнимать — Привет. — Боишься? — девочки направляются в раздевалку. — Немного. — Не ссы, прорвемся. — Алена успокаивающе хлопает по плечу. — Угу. — Привет всем, это Аня! — Объявляет Косторная на всю раздевалку. — Аня, это все. — Не все. — Ну может и не все, но наши напарники. — Приветик! — Аня приветливо помахала всем присутствующим, и все так же помахали в ответ, улыбаясь. — Анют, тут такое дело… — начинает Алена, когда они отходят к своим шкафчикам. — Только не говори, что ты куда-то вляпалась, — усмехается Аня, раскладывая вещи, которые теперь будут лежать в новом шкафу. — Вообще-то… Можно и так сказать, — нервно улыбнулась она. — Ну? — Если опустить подробности, то я познакомилась с одним молодым человеком, который настаивает на свидании. — А если поднять подробности? — А если поднять подробности, то ты меня ударишь, поэтому я не буду их поднимать. — Косторная! — Я напилась на выходных в клубе, где выступала какая-то там группа, и вот этот парень — ее солист. Так сказать, спас от камер. Аня замахнулась чехлами коньков. — Ты чем думала? — Жопой. — Оно и видно. — Аня закатила глаза, натягивая коньки на ноги. — Вопрос то в чем? — Идти? — А ты хочешь? — Не знаю. Он красивый. Ну и. — Алена пошевелила губами и пощелкала пальцами в попытке найти правильное слово. — Галантный? — Ну оставим так. — Сходи, почему нет? — Пожала плечами Щербакова. — Потому что… — Дальше она не договорила, умолкнув. Но Аня и так прочитала все в глазах. — Не всю же жизнь убиваться в барах. — Я это не контролирую. — Контролируешь. — Контролирую. — согласилась Алена. — Сходи. Вдруг что получится? — Думаешь? — Я два раза сказала уже. — Ладно. Посмотрим, что он за человек, — улыбнулась Косторная. — Идем? — Куда? — Аня непонимающе уставилась на нее. — На лед, Ань. Ты что? — Ой, да. Забыла. Идем. — Амнезия. — Ну типа, — настроение немного поднялось. Можно и кататься. — Ребят, вы все ее знаете, но я представлю. Олимпийская чемпионка Анна Щербакова теперь тренируется у нас. — Объявил Евгений Викторович. Аня скромно помахала двумя руками и улыбнулась. — А теперь за работу, — Плющенко похлопал в ладоши. — Анют, подожди. — Да? — Я разговаривал с твоими бывшими тренерами, — слово бывшими очень резало слух, — они согласились оставить твои программы до конца сезона: на шоу получается. Со следующего ставим новые. Окей? — Да, конечно, — Щербакова натянуто улыбнулась. — Тогда давай на раскатку, пока тренируешь что считаешь нужным, в конце тренировки прокатаешь короткую. Я посмотрю пока на тебя, с завтрашнего дня начинаем работать. — Хорошо, Евгений Викторович. Аня набрала скорость, совершая привычные упражнения. Каток все еще был чужим.