Ад внутри меня

Моя мать Лотти Грин выходит замуж во в третий раз. Я — ее дочь от первого брака, Огюста Росселя, который умер раньше моего рождения от передозировки наркотиками. Мама ненавидела его всю свою жизнь... и меня. Желала и мне смерти, сколько себя себя помню — меня спас мой покойный отчим, который смог заменить мне отца, который отговорил маму делать аборт, и в последующем будущем женился на ней. Он был богат, добр к маме, и старше ее на пятнадцать лет. Прошёл всего год. И у матери снова новый муж. И не один. Наша с ней «семья» пополнилась на добрых трое человек: нового отчима, его любимая дочурка, и сынишка. Изабель — моя сводная сестра, была моей почти ровесницей, ей восемнадцать. Маркус — старше на три года. С ними обоими мне ещё предстоит познакомится. Только предстоит. Но мама, конечно, уже рассказала мне биографию каждого члена семьи, включая его бывшей жены. В нашу дверь позвонили. Я быстрыми рывками спустилась по лестнице и открыла её. — Добрый день, — хмуро отозвался молодой мужчина в белой кепке, — меня отправили забрать все вещи из дома. Мне хотелось закатить глаза, и швырнуть в него что-то большое и тяжёлое. Ненавижу то, что сейчас происходит в моей жизни. Ненавижу всё. Но прощаться с этим домом, я была чертовски не готова. Не была, мать его, готова. — Коробки собраны, — сухо произнесла я, и поплелась обратно по лестнице, в свою ... уже бывшую комнату. Хотелось закрыться и ни за что никогда не выходить. Оставить, бросить всё к чёртовой матери. Я не могла справиться с эмоциями ураганом бушующими у меня внутри. Не могла им противостоять. Противостоять этой ненависти, этой дикой ярости. Я была чудовищем... Упала на кровать. Хотя может и не была. Но точно себя им ощущала. Бесчувственным уродливым чудовищем. До которого никому нет дела. Который никому не нужен. Даже себе. Я подняла голову с кровати и бросила взгляд на зеркало. Меня тошнило. Большие углубленные карие глаза, маленькое лицо, невысокие пухлые губы, треугольное телосложение, каштановые прямые волосы свисающие с плеч. Согнула голову набок. Сражаться с самой собой опаснее всего. Биться с собственным отвращением, считать, что ты не заслуживаешь заботы, не заслуживаешь ласки, не заслуживаешь быть любимой... твой вдох был лишним. Он не был никому нужен. Казалось, миру без тебя станет лишь легче. Или ему будет по барабану... как и всем живущим в нём. Слезы и депрессия стали частью моей личности. Они стали частью меня. Без них — меня не было. Я была одним сплошным неуделом, разочарованием всех окружавших меня людей. Обузой матери, причиной смерти отца, по её же словам... причиной всего. Я была виновата во всем. И мне ещё как то нужно было с этим жить. Как-то пытаться выкинуть из головы мысли про суицид и, что я заслуживаю быть в Аду. Я этого не заслуживала... наверное.