Глава 7
21 апреля 2022 г., 13:44
— Кто ты? И что здесь делаешь? — спросил голос за спиной Бласа. Говоривший постарался, чтобы его вопросы прозвучали как можно суровее. Но Блас совсем не испытал страха. Удивление — да, но страха не было. Он поднял руки вверх, давая понять, что не собирается сопротивляться, и осторожно повернулся к говорившему.
Две пары голубых глаз встретились и стали внимательно рассматривать друг друга. Мужчина с ружьём так и стоял в стойке, не сводя с парня дула. Они были примерно одного роста и телосложения. Только Эредия в связи с последними месяцами, проведёнными на корабле, был немного неопрятно одет; одежда была далеко не первой свежести, хоть парень и старался за этим следить как мог. Его волосы прилично отросли и небрежными локонами спускались вдоль смуглого лица, из-за загорелой кожи иссиня-голубые глаза горели ярче, чем это было на самом деле. Незнакомец был одет в чистую гвардейскую форму. На его голове, как полагается, был пепельный парик. Правильные черты лица подчёркивали его светло-голубые глаза.
— Меня зовут Блас Эредия, — ответил он служивому. — Я ищу свою возлюбленную.
— Ты пират! — негромко перебил его парень. — Я видел, как ты отвлекал гвардейцев от той пиратки! Ты будешь казнён!
— Послушай, — спокойным голосом воззвал Эредия. — Я правда ищу свою девушку. И если уж на то пошло, я не по доброй воле оказался среди пиратов.
Оружие медленно опустилось со своей мишени. Парень какое-то время думал над словами Бласа. Лично его сама судьба привела на службу, будь его воля, он бы тоже стал пиратом. Сейчас он был рад поверить стоящему напротив.
— Томас. — Он полностью опустил мушкет и протянул руку. — Томас Эскурра.
— Блас Эредия, — повторил он и с почтением пожал руку. Блас понимал: это большое везение, что ему верят. Он был наслышан от Гиббса, что пиратов и всех, кто причастен к ним, уже более тридцати лет вешают без права помилования. Будь то женщина или ребёнок — неважно. Кто-то из властей сказал: «У пирата нет ни пола, ни возраста, ни чести. Если он пират, это не изменить!» По этому принципу ловили и вешали всех, не выясняя ни причин, ни причастности.
— Пойдём. — Томас развернулся, поманив пирата за собой. — Здесь может быть небезопасно. Тебя ищут. Надо как минимум тебя переодеть.
Блас покорно пошёл следом за военным. Они шли молча, спустя какое-то время Блас тихо начал свою историю. Умолчал лишь он о таинственном перемещении из двадцать первого века сюда. Томас иногда оглядывался, но рассказ не перебивал.
Спустя минут сорок ходьбы они остановились у небольшого крыльца. Дом был плотно прижат боками к остальным.
— Мы пришли, — констатировал Эскурра. Он тяжёлой поступью начал подниматься по ступеням и, открыв незапертую дверь, пригласил Бласа внутрь. Тот доверчиво последовал приглашению. Внутри было гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Высокие потолки и узкий проход, который вел прямиком на нечто похожее на кухню и узкую лестницу сбоку, ведущую наверх. — Это мой дом. Проходи. Елена! — громко крикнул он вглубь дома. На его зов вышла немолодая женщина-мулатка, одетая в смешной чепчик и чёрно-белое платье.
— Да, сеньор? — вежливо осведомилась она.
— Это мой гость — сеньор Блас Эредия. Пожалуйста, выполни всё, что он попросит. Мне нужно отлучиться по службе, я буду поздно.
— Хорошо, сеньор, — согласилась служанка. Елена настойчиво забрала с рук Эредии небольшой клинок и повесила его на вешалку вместо пальто. — Пройдёмте. — Она поманила его вверх по лестнице. Мужчины переглянулись меж собой, и Эскурра, кивнув, молча покинул дом, отправляясь на службу. Блас поднимался по скрипучей лестнице на второй этаж дома, Елена свернула вбок, и он проследовал за ней. Она распахнула перед ним двери единственной с этой стороны комнаты.
— Вы можете расположиться здесь. — Елена наспех сдёрнула с мебели запылённые ткани и распахнула занавешенные окна. Собрала пыльную ткань в руки. — Я принесу вам воды, чтобы вы могли помыться и привести себя в порядок.
Не ожидая его ответа, Елена покинула комнату. Оставшись наедине со своими мыслями, Блас прошёл к высокому окну. Комната была светлой и уютной, но небольшой. Посреди неё стояла кровать приличных размеров, в углу комод со всевозможными глиняными и оловянными фигурками, с другой стороны большое зеркало. Свет из окна полноценно освещал пространство комнаты. У изголовья кровати Блас заметил небольшую дверь и открыл её. За ней распологалась ванная комната. Точнее, огромная чугунная ванна, стоящая посреди пустого пространства.
— Держите, сеньор. — Елена зашла в ванную вслед за Бласом, неся в руках два ведра, наполненных до краёв водой.
— Спасибо, — вежливо ответил он. Служанка наспех ополоснула сосуд, что Блас сперва не заметил, протянула ему ковш, а воду вылила внутрь. — Пока вы моетесь, я приготовлю вам обед и свежую одежду.
Елена вновь оставила мужчину одного. Блас подошёл к воде и опустил в неё руку. Вода была холодной. Но за последние полгода он уже привык мыться именно в такой. Сбросив с себя одежду, Блас принялся смывать с себя дух пиратства. Стоя ногами в чаше ванны, он щедро поливал себя водой. Когда он вышел из ванной, на уже свежезастеленной постели увидел чистую одежду, наверное, Томаса. Блас надел её, приятно осознавая, что одежда не только чиста, но и выглажена. Не в стёртой одежде он выглядел гораздо солидней, об этом говорило его отражение в зеркале. Блас собрал отросшие волосы в хвост и подумал о том, что стоило бы привести бороду в более сносный вид.
Закончив с внешним видом, он спустился вниз и проследовал на кухню. Аромат, исходивший из неё, манил ускорить шаг, но Эредия сдержался. Он без приглашения зашёл в кухню и уселся за большой, занимавший большую часть пространства стол. Елена поставила перед ним фарфоровую тарелку с едой. По бокам от неё она положила столовое серебро, а в хрустальный кубок налила красное вино. От всего происходящего Блас обомлел. Будучи сыном богатых и уважаемых родителей, он безусловно привык к прислуге, но подобное в происходящей ситуации его несколько ввело в ступор. За последние полгода он уже привык есть руками и пить ром.
Блас взял бокал с напитком в руку и, слегка покачав им, попробовал вино. Он напомнил ему о том дне в ресторане. Блас вспомнил Лухан. Где она? Что с ней? Жива ли вообще? Как получилось так, что он оказался здесь? Ответы на эти вопросы он уже не ожидал узнать. За эти долгие месяцы Блас ни разу не слышал ничего о своей подруге из будущего. Лухан словно испарилась.
Вкусно отобедав, Блас поблагодарил Елену и прошёл в гостиную. Огромная комната была наполовину пустой. Здесь чувствовалось былое великолепие, но сейчас от всего этого остались лишь многочисленные стеллажи с полупустыми полками, но кое-где всё ещё стояли книги и ценные безделушки. Огонь в камине задорно потрескивал, пожирая поленья. Напротив камина стояли два высоких и глубоких кресла. Взяв первую попавшуюся книгу, Блас сел в одно из кресел. «Пробирных дел мастер, Галилео Галилей», — прочитал он и устало хмыкнул. Опять этот учёный. Лухан вечно таскалась с его книжкой, Маркос что-то говорил про него. И вот сейчас он взял с полки книгу именно этого учёного.
Блас уже давно не верил в какие-либо совпадения и случайности. Он повертел книгу в руках и заметил меж страниц закладку. Раскрыв её, он достал мятый жёлтый листок, который от долгого заточения в книге уже разгладился.
Сойдутся воедино день и ночь, ~~~ ~~~ ~~~ ~\\~, словно новая луна, предыдущую. Лишь кровь ~ первенца спасёт пленника, заточенного \\~~\\ и тех, кто искренне ~~\\ ~~~. Но это не подвластно без рубина, в коем бьётся кровь создателя, построившего тюрьму для пленника. Сплетясь, ~~~ ~~~, воедино, дадут свободу заблудшей душе. Будь он жив или мёртв. Лишь ~~~ первенца и создателя. ~\\~~.
Блас повертел листок в руке, пролистал книгу ещё раз и достал из кармана рубин, который хранил бережнее, чем свою жизнь. Он поднёс его к лицу, стараясь разглядеть то, чего раньше не замечал. Камень словно подсвечивался изнутри. И в нём что-то переливалось — кровь? Блас встал с кресла, положил камень на пол и сильно ударил ножкой кресла по нему.
Камень проворно отскочил от удара в сторону, но остался невредимым.
— Я дома! — раздался голос Томаса из прихожей. Блас поднял камень и вместе с бумажкой запихнул его в карман. Сел на кресло и сделал вид, что увлечён чтением книги.
— Сеньор Эскурра, — поприветствовала его служанка. Они какое-то время негромко говорили, а потом Томас вошёл в гостиную.
— Гляжу, пришлась по вкусу библиотека? Точнее то, что от неё осталось. — Эскурра грустно хмыкнул и сел в другое кресло. Дерево в камине почти прогорело, и огонь лишь тускло мерцал, погибая где-то в углях. Эредия проследил за его взглядом. Почему-то на душе стало тоскливо. — Раньше в этом доме звучали смех и песни, было много прислуги и постоянные гости. А сейчас осталась лишь сухая тень от дома. — В комнату вошла Елена. Она везла перед собой бряцающую тележку, на которой стояли еда и напитки. Установив её между креслами, Елена с каминного дровничка взяла несколько поленьев и, разворошив кочергой угли, закинула их в разгоревшийся огонь. В помещении стало светлее и уютнее. Служанка скрылась, но вскоре вернулась, неся пару канделябров. Установив их по разным сторонам, Елена вежливо присела в реверансе и оставила мужчин наедине.
Томас проводил Елену благодарным взглядом, поднялся с кресла и разлил по хрустальным кубкам вино. Один оставил возле Бласа, с другим сел обратно в кресло.
— Я помогу тебе! — убедительно сказал Томми, на что получил непонимающий взгляд от своего гостя. — Найти твою возлюбленную.
— Зачем тебе это? — серьёзно переспросил его Блас.
— Понимаешь. — Эскурра запнулся. — Всё это не для меня. — Он обвёл комнату рукой. — Если ты не будешь смеяться, я расскажу тебе кое-что.
— Говори. — Эредия слегка хмыкнул и отхлебнул напиток.
— Когда-то мой отец был очень уважаемым человеком в Испании, — начал Эскурра, — мне даже иногда казалось, что он влиятельнее короля. — Томас на секунду понизил голос, чтобы эта фраза долетела только до ушей Эредии. — Но, когда год назад моя маменька скончалась от лихорадки, его словно подменили. Он начал беспробудно пить и пристрастился к азартным играм. Зачастую именно в этой гостиной собирались разные люди и проигрывали всё, что у них имеется, даже честь и жизни…
***
Три месяца назад. Пляж Ларго-дель-Сур. Томас одиноко сидел на берегу пляжа. В детстве он часто приходил сюда с мамой. Но теперь её не стало, а сегодня он схоронил своего отца. Сеньор Эскурра был хорошим человеком, но смерть любимой супруги знатно подкосила мужчину. Так он ступил на скользкий путь своей погибели, едва не утащив за собой сына. Парень внимательно рассматривал горизонт. Ветер проворно играл с его каштановыми волосами. Грусть, поселившаяся в голубых глазах, придавала его взгляду мудрость. Иногда по загорелой коже лица стекала одинокая слезинка, но она тут же исчезала, не оставаляя за собой и следа. Неожиданно песок хлопьями пролетел возле его лица, и Томас поднял взгляд. Перед ним, загородив солнце, стояла девушка. На её лице сияла открытая улыбка, ветер игриво ерошил её волосы и подол лёгкого платья, открывая ноги, обутые в сапоги. — Можешь не извиняться, — сказал ей Томас, поднимаясь на ноги и сметая с себя песчинки. — Да я и не собиралась. — Незнакомка развернулась и отправилась от него прочь. — Просто хотела напомнить, что жизнь продолжается! — Постой! — окликнул он её. — Как тебя зовут? — Я не скажу тебе своё имя, — ответила девушка, развернувшись. Но заметив, что он вновь погрустнел, предложила: — Давай так: проведём вместе день, и, если тебе будет интересно, я назову его? День был насыщенным, они много бесились и резвились, словно дети. Строили замки из песка и брызгались солёной водой. Но, когда солнце склонилось к закату, её окликнули: — Мисс, нам пора. — Это были два пирата. Девушка чмокнула Томаса на прощание в щёку и бросилась бежать к шлюпке, в которой её ждали. — Подожди, — позвал её парень. — А имя? Но она даже не обернулась. Залезла в шлюпку и молча махала ему рукой. Когда Томас бросился за ней, было слишком поздно — шлюпку ему было уже не догнать, а вскоре на горизонте возник корабль с пиратским флагом. Подул лёгкий ветер. Запах свободы… — Ты влюблён в пиратку? — серьёзно спросил Блас у замолчавшего парня. — Я бы не назвал это влюблённостью. — Томас встал с кресла и долил себе вина. — Просто она такая свободная, что ли? Это захватывает. — О да. — Блас понимающе хмыкнул. — Пиратки — они такие. Они ещё какое-то время сидели и разговаривали ни о чём. Поленья всё так же потрескивали в камине, а бутылка вина подходила к концу. — Уже поздно, — констатировал Томас, вставая с кресла. — Пора спать. Они разошлись по комнатам. Блас, не раздеваясь, увалился на чистые простыни. В комнате царил полумрак, нарушаемый светом единственной свечи, стоявшей на окне. Он устало моргнул и провалился в сон.***
Марисса, размахнувшись, ударила пирата по щеке. Этого от неё не ожидал никто, даже она сама. Едва ладонь коснулась щеки пирата, как корабль сильно качнуло, сбивая пиратов с ног. Лухан проворно подхватила Джека, не давая ему упасть на палубу. Анжелику подхватил Пинтел. — Может, я это и заслужил, — поглаживая щёку, сказал Джек, внимательно рассматривая свою дочь. — Ты же говорил, у тебя нет детей? — Барбосса, хромая, подошёл к ним и встал между родителем и девушкой. — Добро пожаловать на борт, мисс! — К чёрту условности! — возразила ему Марисса. — Я повторюсь: либо убейте меня сами, либо я сделаю это с вами! — К чему такая спешка, mon ami? — спросил Гектор, притворно поднимая глаза к небу. — Вы так юны! Зачем спешить на смерть? — Я не прощу вам смерти Гиббса! — Она взглядом исподлобья обвела всех пиратов и, найдя виновника, ткнула в него тонким пальцем. — Ты! — Гиббс? Джошами Гиббс? — не веря услышанному, переспросил её Джек. — Ты сказала, он мёртв? — Эта пиратская крыса убила его, когда Гиббс пытался спасти мою жизнь! — Все проследили за пальцем Мариссы — пираты предательски отступили от провинившегося. Барбосса показательно покачал головой, отступил в сторону, пропуская девушку вперёд и протягивая ей свой клинок. — Прошу вас, Капитан Пташка Мари. — Он жестом пригласил её выйти из толпы пленников. — Отомстите же своему обидчику. Пташка взяла его шпагу, пару раз перекинула её из руки в руку, проверяя баланс оружия. Её соперник тоже было достал шпагу, но по взгляду своего капитана понял, что зря. Схватка была недолгой. Пират целенаправленно проигрывал, уступая победу Мариссе. Она это чувствовала, и это сильнее её распаляло. С последним рывком Марисса вонзила острие клинка прямо в сердце противника и отпихнула обмякшее тело от себя. Она замерла, и только сейчас пираты заметили, что она плачет. — Это не вернёт Джо… — Слёзы бесшумно текли по лицу Мариссы, выпуская боль потери наружу. Анжелика приобняла девушку за плечи и, шикнув на мужчин, повела её в капитанскую каюту. Она усадила Мариссу за стол и безмолвно села на другой стул. Анжелика не знала, что говорить дочери. Джек и Барбосса с шумом вошли вслед за ними. — Я серьёзно тебе говорю, мы даже предположить не могли, что наша дочь жива! — твердил Джек. — Это не главное! — осадил его Барбосса. — У нас есть первенец. Ты наконец-то освободишь мой корабль! — Ты хотел сказать, мой корабль? — Да замолчите вы, остолопы! — прикрикнула на них Анжелика, взглядом указывая на затихшую Мариссу. — Почему вы бросили меня? — разрушая возникшую тишину, спросила Мари, поднимая взгляд на присутствующих. Она всё детство мечтала обнять их, жила рассказами Гиббса, а они всё это время были живы! И даже ни разу не заглянули на Тортугу, чтобы повидать брошенного ребёнка! — Детка. — Джек скривился: обычно в это слово он вкладывал иной смысл. Он тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, и, раскачиваясь, прошёл по каюте. Взял бутылку рома, хлебнул из горла и протянул сосуд дочери. — Мы как бы тут заложники. — Как-то мало вы похожи на пленников. — Марисса выхватила бутылку и, не морщась, отпила из неё. — Марисса, — привлекла к себе её внимание Анжелика. — Понимаешь, существует пророчество. Про первого ребёнка Джека. Пока он не освободит нас, — она провела линию от себя до Джека и обратно, — мы не можем покинуть судно. Поэтому всё выглядит именно так… — То есть я должна вас освободить? — А ты можешь? — с надеждой спросил у неё Джек, чуть ли не стоя на коленях перед девушкой. — Ну. — Марисса замялась. — Смотря что для этого нужно… — Вы не больно-то хорохорьтесь, — напомнил о себе Барбосса. — Нам ещё нужна кровь создателя. — О чём это он? — Пташка оглядела родителей. — Я должна умереть? Или кого-то убить? — Мы не знаем, — грустно ответила Тич. Все молчали. Марисса переваривала услышанное, переводя взгляд с одного на другого. Дверь громко скрипнула, в каюту вошла та девушка, что не позволила упасть Джеку на палубе. — Капитан, — обратилась она поочерёдно и к Джеку, и к Барбоссе, скользнув взглядом по всем присутствующим. — Разрешите сойти на берег. Нам нужно пополнить запасы. На бриге было недостаточно. — Мы шли в порт для пополнения запасов. — Пташка с интересом рассматривала незнакомку: она даже предположить не могла, кто это. Большинство из тех, кого она встречала ранее, были знакомы ей со слов Гиббса. — Мисс Линарес, — улыбнулся Гектор, скаля зубы. — Переоденьтесь в даму и будьте осторожны. — Как всегда, капитан. — Она благодарно улыбнулась и покинула их, плотно закрыв за собой дверь.***
Блас проснулся от взволнованных голосов, доносившихся снизу. Он встал с постели, перед зеркалом поправил свою одежду, в которой уснул, и спустился вниз. В гостиной были Томас и девушка. — Томми, — взывала она к мужчине. — Это сама судьба, что я постучала именно в твою дверь! Помоги мне, прошу! Голос говорившей был отдалённо знаком Бласу. Он поймал на себе взгляд Эскурры и уверенно прошёл в комнату, равняясь с ним. Но их прервал настойчивый стук в дверь. — Умоляю, Томас, спаси! — повторила девушка и обернулась на Бласа. — Лухан? — Его густые чёрные брови взметнулись вверх, выдавая его удивление и радость. — Блас?! — Лухан радостно вскрикнула и кинулась парню на шею. — Эскурра! — раздался грозный голос из-за двери. — Откройте немедленно! Томас потянул девушку из объятий парня за плечо и, нажав незаметный рычаг, открыл тайник за шкафом с книгами. Запихнул в нишу девушку и молча отправился в прихожую, пока створка вставала на место, противно лязгнув заржавелой пружиной. — Где она? — В дом ворвались гвардейцы и разбежались в поисках пиратки. — Отвечайте, вы скрываете в своём доме пиратов? — призвал его один из них, судя по всему главный. — Что вы, сеньор Густаво, — оправдался Томас. — Как можно такое подумать? — А это кто такой? — спросил он, кивком головы указывая на Эредию. — А это? — Эскурра приобнял Бласа за плечи. — Это мой кузен с матушкиной стороны — Сеньор Блас Эредия. Почтил меня сегодня утром своим приездом. — Что-то я не встречал его на похоронах ни вашей матушки, ни отца. — Были неотложные дела, — влез в разговор Блас. — Из Лондона не так уж просто до вас добраться. Карибский бассейн просто кишит пиратами. — В этом вы правы, — согласился с ним Густаво. — Надолго к нам? — Пока не знаю: сегодня только прибыл. — А что ж вы не спите в столь поздний час? — Глаза командира вновь подозрительно сузились. — Разговаривали о том о сём, — безразлично провёл рукой по воздуху Томас, выставляя его взору остатки еды и пустую бутылку на тележке. — За хорошей беседой да с интересным собеседником время летит незаметно. — О да, — согласился Густаво. Его люди уже обрыли весь дом, но ничего не нашли. Они один за другим покидали дом. — Приятной ночи! — пожелал на прощание Густаво, когда услышал за спиной чиханье. Он резко обернулся — оба парня тёрли нос, давая понять, что чих принадлежит им. — И вам не хворать! — Эскурра наглым образом вытолкал мужчину за дверь, захлопывая её и пресекая новые вопросы. Он приложил палец к губам, призывая к молчанию, выглянул за шторку, убеждаясь, что охрана ушла. Только затем Томас выпустил Лухан из укрытия. Выйдя на свободу, девушка вновь громко чихнула. — Ну и пылища! — возмутилась она, отряхивая платье. — Да, — согласился с ней Томас, — туда уже давно никто не заглядывал. Механизм снова щёлкнул, и стена вернулась на место. — Лухан, — негромко позвал её Блас, привлекая в плен своих рук. Он не верил, что вновь видит девушку перед собой. Однако чувствовал, как огромный камень рухнул с его сердца. — Как я рад видеть тебя живой и невридимой! Где ты была всё это время? Лухан уткнулась носом в его шею. Почувствовав родной запах, она была готова замурлыкать. Лухан совсем не слышала его слов. Томас молча наблюдал за парочкой. Теперь он знал, что незнакомку с пляжа зовут Лухан, а ещё она знакома с Эредией и, судя по затянувшимся объятиям, знакомы близко.
