My life's roller-coasters

POV Элеонора Вина. Это чувство чуждо мне. Я никогда не была склонна брать на себя лишнее или корчить из себя великомученицу. Так было до последней пятницы, той самой, когда Эдвард свалил весь груз своей слабости и греховности на эти хрупкие плечи. На плечи девушки, которая холодным взглядом сверлит пустоту, сидя на заднем сиденье моего Chevrolet Traverse по пути в судебно-медицинское отделение ближайшей больницы. Она многим похожа на меня в молодости. Этим многозначительным взглядом, глазами-зеркалами души, по которым сразу все становится понятно. Поэтому и скрываю взор под темными линзами очков. А Бэлла — нет. Она открыта, как кошка брюшком вверх. Молода и прекрасна в своей наивности. Это мой моральный долг — помочь ей. Нет, не из альтруизма или жалости. Мой интерес исключительно эгоистичный. Я просто не хочу чувствовать вину. Не хочу верить, что я — та, кто вырастила монстра. Того, кто делает людям больно. Как сейчас сказал бы Карлайл:

«Ты проецируешь образ себя в прошлом на человека в уязвимой позиции. Помогая ей — ты пытаешься помочь той версии себя, которая нуждалась в помощи, но не получила ее»

И в этом я согласна с доком. Мой бывший муж, по совместительству отец Эдварда — удивительного ума и проницательности человек. По второму высшему — врач-психотерапевт. Как ни странно, эта его прозорливость и бесконечная эмпатия оказались одной из причин развода. Он жаждет помогать, а помогает он через проживание правды. И это ни разу не приятно. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь — его любимая фраза. Но я уже наелась горечи досыта. Думаю, иногда полезно побыть в сладком забвении и потешиться иллюзиями. Я развелась с ним, потому что не смогла вынести обилие горькой правды. Он развелся со мной, потому что не смог вынести обилие сладкой лжи. Я уважаю его за верность. Верность себе, своим принципам, и мне. Верность — то, на что я не способна, или по крайней мере, не была способна тогда. Должна признаться, среди моих бывших много мужчин-профессионалов в своем деле. И подозреваю, что скоро мне понадобится помощь одного из них. Того, с кем я погрузилась тогда в сладкую ложь, но не смогла сдержать ее в себе, вывалив на Карлайла свою слабость, так же как Эдвард поступил с Бэллой. Выходит, я ничем не лучше него. Но об этом позже. Сейчас главное — привести в чувства бывшую невесту моего отпрыска, а главное — не травмировать ее еще сильней.

— Тебе не обязательно идти со мной. Я могу связаться с кем-то из ее близких для опознания. Не хочу подвергать тебя стрессу.

— Спасибо за заботу, Элеонора, но я пойду с Вами. Это не про мои чувства, а про моего родного человека. Иногда нужно засунуть поглубже переживания и взять себя в руки, если дело касается чего-то ценного. Я должна с ней попрощаться.

— Ты невероятно сильный человек, Изабэлла. Помни об этом что бы ни случилось. Это не с тобой, а для тебя.

— У меня нет другого выбора, кроме как быть сильной. В любом случае, я готова.

***

POV Бэлла Дорога в морг и опознание прошли удивительно сумбурно и скомкано. Я не задерживалась в помещении надолго, но пробыла там достаточно, чтобы убедиться в реальности происходящего. Пустота. Звенящая пустота в голове. Нет привычного белого шума или роящихся вопросов. «Что случилось?», «Почему она не сказала что приедет?», «Почему ее не нашли раньше?»… а какая теперь разница? Рене больше нет. Я никогда не обращала внимания на слезливые лозунги в стиле «никогда не знаешь какой разговор окажется последним», но теперь это моя реальность. Тот телефонный звонок по пути в аэропорт действительно оказался последним. Либо я потеряла чувствительность, либо еще не осознала что это происходит наяву. Как с Эдом, так и с мамой. Я бы солгала, если бы сказала что я страдаю и убиваюсь, не могу спать и есть, прокручиваю в голове теплые воспоминания и вмиг забываю все неприятные моменты. Эмоций не осталось, они просто испарились как только я встала с больничной койки около двенадцати часов назад. Не осталось ни слез, ни жалости, ни желания повернуть время вспять. Все как в дешевом триллере — сорванная свадьба, сутки в коме, странное знакомство, смерть матери по неизвестной причине. Моя жизнь рушится на глазах, пока я сижу в холодном коридоре и обжигаю язык невкусным американо из кофемашины. Любой нормальный человек уже давно подумал бы, что этот отель проклят и со сверкающими пятками летел бы домой. Ну или к шаману снимать порчу. А я что? А меня сейчас раздирает не страх, боль и отчаяние как раньше, а любопытство. Выходные в Нью-Йорке затянулись. Меня что-то держит в этом городе, в этом отеле. Мой внутренний зверь взял верх над логикой и психическим здоровьем, а я ему доверяю. Впервые. Что из этого выйдет? Вот и посмотрим.