Взрыв.

В чайном домике Коморэ царил сонный послеобеденный уют и спокойствие, которые Тома так ценил после дня, наполненного беготней и делами. Отдуваясь, он машинально поздоровался с Таромару и сложил в дальней комнате посылки для комиссии Ясиро. Потирая шею, стянул куртку, перчатки, сел за стойку и устало улыбнулся песику, лениво раздумывая, хочет ли он заказать чашку чая, и увидел явно кем-то забытую книжку на стуле. Обыкновенная книжка, изданная домом Яэ. Тома поднял ее и положил на стойку, чтобы забывший мог сразу найти, если вернется. Неспешно выпив чая с бергамотом, Тома все же снова зацепился взглядом за книжку. Ничего дурного же не будет, если он посмотрит название? Госпожа Аяка любит хорошую беллетристику и если это новинка, которую она не читала, то он заскочит по пути и купит… На черной обложке красными буквами было изящно выведено «Шоколад с красным перцем. Авторство Госпожа М.». Обрез тоже был красным. Повертев книгу в руках, Тома раскрыл ее наугад на середине и пробежался глазами по строчкам. «Королева Эиридика целует его вдоль линии челюсти, в щеку, в висок, злобно шипит, когда он пытается притянуть ее ближе за талию. Сквозняк со всех сторон: он дует по ногам, шевелит волосы, забирается под одежду, остужая разгоряченные лица и тела. Томас пытается поцеловать ее шею, но она изворачивается и кусает его за ухо, царапает ногтями заднюю сторону шеи, заставляя его тяжело дышать через нос. Она не дается в руки, она все выворачивает по своему усмотрению, показывая, что главная здесь — она. Ее тяжелые волосы цвета бури распущены. Они жесткие и упругие, словно хлыст, словно молнии — мелькает в его голове. Ее губы снова скользят вниз, к его незащищенному горлу, к бешено бьющейся жилке. Она клацает зубами, словно хочет пустить ему кровь. Если захочет. Но она благосклонна и всего лишь больно прикусывает, оставляя яркий след и обводя его горячим мокрым языком. Он тихо вздыхает, стискивая ее талию, невольно поднимая руки выше, гладя ее бока, ребра. Она не возражает, она слишком увлечена, ослабляя ворот его рубашки, чтобы добраться с укусами до его ключиц…». Отбросив книгу на стойку, словно она была ядовитой змеей, Тома ощутил, что у него пылают кончики ушей. Нет, такое госпоже Аяке явно не надо. Слишком шокированный откровенностями в книжке, он не сразу понял, что в чайный домик зашел посетитель. — Простите, я потеряла книгу, вы не видели? Тома думал, что удивить его больше невозможно, но вот в дверях, залитая солнечным светом, стоит сама госпожа электро-архонт. Вместе с ней в чайный домик входит запах грозы: озона и влажной листвы. Со дня отмены Охоты на Глаз бога прошло достаточно времени, чтобы Тома перестал бояться и просыпаться от кошмаров. Он не мог понять мотивов сёгуна Райдэн и ее политику вечности, но смог простить. К тому же госпожа архонт прислала ему и клану Камисато официальное извинение. И с тех пор они постоянно сталкивались. На рынке. По делам Трикомиссии. В порту острова Рито, где он даже поднял оброненную ею кандзаси. А теперь и чайном в домике. Каждый раз он ощущал странное волнение, кивая ей в качестве приветствия и всматриваясь в лиловый шторм ее взгляда, в тень улыбки на бледном лице. — …книгу? — рассеянно переспросил он и потупился, поняв, что невежливо таращится на милую родинку под правым глазом. Это не сильно помогло, потому что он уперся взглядом прямо в вырез юкаты госпожи архонта. — Да, красная обложка, черные буквы. Тома понял, что у него пересохло в горле. — Гудзи Мико прислала мне новинку своего издательства, так что я хотела побыстрее прочитать, — несколько смущенно сказала архонт. — О, — Тома чувствовал себя идиотом, который разговаривает междометиями. Хорош, однако, управляющий делами Камисато! Сидит и краснеет, потому что госпожа архонт читает такие книжки. Ну читает и читает, они взрослые люди! Оттянув ворот рубашки, которая вдруг стала его душить, он взял книгу со стойки и протянул ей. — Какое облегчение, — она счастливо выдохнула. — Я уже подумала, что не узнаю, что случится с королевой Эиридикой и слугой Томасом. Запретный роман — это такая банальность, но книга так хорошо написана… — она небрежно скользнула прохладными пальцами по тыльной стороне его ладони, чтобы погладить буквы на обложке и взять книгу. — Спасибо. Тома, верно?.. Он смущенно кивнул, взволнованный ее прикосновением. Она помнила его имя. — Тогда я пойду. Хочется скорее дочитать. Та сцена с шоколадом… Мне нравится метафора, что Пиро и Электро дают вместе взрыв. — Что?.. Когда она изящно выскользнула из чайного домика, Тома схватился за голову и застонал. Какой же кретин! Ни чаю ей не предложил, ни как следует не поприветствовал, ни даже проводить не отважился. Мямлил что-то и краснел, застигнутый врасплох, что их сёгун и архонт почитывает похабные книжонки… Тома сам не понял как ноги привели его в издательский дом Яэ. Среди выставленных на продажу книг он не нашел нужной и уже хотел сбежать, пока не сгорел со стыда, но какое-то нездоровое любопытство не дало ему. Покружив немного для приличия вокруг полок, он еле дождался, пока стайка девушек не выберет советы от госпожи Хины и уйдет, и напрямую спросил редактора. — Мне нужна, эм, помощь. С книгой, — Тома невольно покраснел. Да что это с ним? — Конечно, молодой господин, спрашивайте. Издательский дом Яэ выпускает книги на любой вкус. Приключения, мистические истории, даже история от самой Путешественницы. — Мне нужна история немного другого плана. Жарковато сегодня, правда? — Да нет, прохладно. Какого же плана? — редактор был спокоен и настроен дружелюбно, поэтому Тома мужественно решил идти до конца. — «Шоколад с красным перцем»! — выпалил он громче, чем задумывал и зажмурился. Наверное, он ожидал, что редактор поднимет его на смех, но смеха не было, и Тома приоткрыл один глаз, а потом и второй. — О, это наша новинка! — редактор оживился. — Пробуем новые жанры, поэтому экземпляров напечатали не так много, ожидаем реакции публики. Он ушел куда-то вглубь книжной палатки, долго там копался, пока Тома нервно оглядывался по сторонам. Главное, чтобы гудзи Мико не заявилась и не поймала его за руку. — Вам повезло, последний экземпляр! Тома не помнил, как расплатился и как вернулся домой. Он спрятал книжку под куртку за пазуху и весь путь она жгла ему бок не хуже огненного Глаза бога. Зачем он ее купил, что за помрачение рассудка? Какой-то взрыв, не иначе. В своей комнате он бросил книжку на аккуратно сложенный в углу футон. Стараясь не смотреть на нее, он стянул куртку и бросил сверху, будто это было мерзкое насекомое, на которое было противно смотреть. Переделав кое-какие домашние дела, он поужинал с госпожой Аякой и совершенно забыл о своем безумии. После горячей ванны вечерний воздух кажется особенно свежим, поэтому Тома, потягиваясь и запахивая спальную юкату, вернулся в комнату и прикрыл сёдзи. Спать еще не хотелось, но дела были переделаны, так что он зажег лампу и решил развернуть футон. Поднял куртку и наткнулся взглядом на книжку. Аккуратно отложив ее в сторону, Тома приготовил постель и юркнул под одеяло, не гася свет. Книжка манила его. Что в этом такого? Ну книжка и книжка, ну читает ее архонт, ну она о физической любви… Ее пальцы на его руке были такими нежными, но такими сильными… С пылающим лицом он выпростал руку из-под одеяла и схватил книгу, словно преступник. С бешено колотящимся сердцем резко сел, оглядел комнату, будто кто-то должен был вот-вот выскочить с криком: «Попался, извращенец!» и сдать его госпоже Аяке или Трикомисии на суд. «Томас прижал ее к земле своим весом, не давая пошевелиться. Эиридика пыталась брыкаться и злобно шипеть, но он лишь чуть улыбался, наблюдая как она трепыхается. Наконец ей удалось выбраться и перевернуть его на спину, слыша, как он ударился спиной о землю. Она уже хотела объявить о победе, но случайно взглянула вниз. Распластанный на земле, растрепанный, разгоряченный Томас выглядел очень довольным. Он даже не пытался вернуть первенство, он просто лежал, пока она стискивала его талию бедрами, и смотрел на нее потемневшими зелеными глазами. Вот тут королева перепугалась по-настоящему, потому что в тот же момент Томас чуть приподнялся на локтях и поцеловал ее. Он смял ее рот, облизал нижнюю губу и чуть оттянул, не давая Эиридике ни минуты на сомнения. Она запустила одну руку ему в волосы, а другую положила на бешено стучащее сердце. Он отстранился. — Что, думал, я тебя ударю? — хмыкнула она хрипло. — Да, — ответил он честно, но она лишь обратила внимание на его подсевший голос. — Не хочу закончить как он. — Кивок на тренировочный манекен. — А по-моему, ты уже потерял голову, раз решился на такое. — она ласково погладила заднюю сторону его шеи и посмотрела в его глаза. — Я не отрицаю свое безумие. Я — слуга. Я привык подавлять свои желания. Я привык подчиняться, но ты, Эи… О, ты не представляешь, что ты со мной делаешь… — он зажмурился, потому что она наклонилась и потерлась носом об его шею. От Томаса пахло лавандой, лимоном и свежим потом — самыми любимыми ее запахами, его запахами. — И что же я делаю? — прошептала Эи ему на ухо, опаляя дыханием и чуть царапая ногтем нежную кожу за ухом. Тома рвано выдохнул, а королева победно запомнила эту его слабость. Уши, да? — Заставляешь думать о тебе, — он сел, заставляя ее соскользнуть с его живота на бедра. — Заставляешь очень много думать, — одна его рука прижала ее за талию, вторая погладила по ключице и шее, отбросила косу за спину для лучшего обзора на ее тяжело вздымающуюся грудь. — Только думать? По-моему, думаешь ты слишком много, Тома, а вот делаешь ли… — Эиридика скользнула большим пальцем по его нижней губе, и Томас, хитро взглянув, царапнул его зубами. В этот момент она почти сдалась и, чтобы он не зазнавался, оттянула волосы на затылке. Тома с удовольствием откинул голову, предоставляя ей доступ к его белоснежной шее.». «— Я очень люблю сладкое, — промурлыкала Эи, размазывая кондитерской лопаткой шоколадный мусс по подрагивающему животу Томы. — Как тут устоять? Она на пробу лизнула его испачканный в шоколаде пресс, обвела языком пупок. Тома вздрогнул и застонал, откидывая голову назад и сжимая руками простыню. — Ты такой горячий, Тома, — пробормотала она между его стонами, дуя на его затвердевшие соски. — На вкус как шоколад с красным перцем. Ты хочешь, чтобы я продолжила? — Да, Эи, моя госпожа сёгун… пожалуйста…». Что? Тома оторопело моргнул. На двухсотой странице Эиридика стала Эи и Томас превратился в Тому. Он потер рукой уставшие от чтения глаза, понимая, что ночь уже заканчивается, и положил книгу под подушку. Несколько раз за ночь он подскакивал и принимался ходить из угла в угол по комнате, смущённый и пылающий. Но в итоге всё равно садился на футон и продолжал читать. Погасив свет, он раздвинул сёдзи, пропуская свежий воздух и первые лучи солнца. Сегодня у него много дел, а он так и не отдохнул. Пообещав себе, что вечером избавится от книжки и своих неприличных мыслей, он вздохнул и начал убирать футон. На собственный клуб домоводства он опоздал. Врываясь с охапкой свежих цветов, Тома сразу же начал болтать. — Прошу прощение за опоздание, так что давайте сразу к делу. В прошлый раз мы с вами штопали носки, а сейчас научимся составлять икиба… Он бережно положил цветы на высокий столик и осекся. Рядом с Путешественницей и Паймон, главными (и единственными) посетительницами его курсов, сидела госпожа электро-архонт. Выглядела она немного сбитой с толку, но заинтересованной. Тома невольно залюбовался ее открытыми плечами и тут же мысленно себя одернул. — Ой, Тома, смотри, кого мы привели! — радостно помахала рукой Паймон. — Мы случайно столкнулись с Эи у издательского дома Яэ, и ей очень захотелось научиться икибане. — Ты не против? — Люмин заметила его замешательство. — Я… конечно, нет, что вы! Это же такая честь, — Тома понял, что снова несет чепуху и начал краснеть. Лицо запылало еще больше, когда он встретился с ней взглядом и невольно вспомнил все, что ночью прочитал в книжке. Включая часть с шоколадом. Которая, как она сказала, ей понравилась больше всего. — Извини, что я так ворвалась. Мико говорит, что я должна чаще общаться с людьми и учиться новому, а это хорошая возможность. Я всегда была воином, поэтому ничего особо не умею. — Нет, нет, не извиняйтесь, госпожа архонт! — Тома замахал руками. — Можешь звать меня Эи. Это застало его врасплох. Снова. — Как скажете… шь, Эи. — Тома, давай уже приступим! — Паймон нетерпеливо затопала ножками по воздуху. — Да! — он спохватился, взял себя в руки и начал раздавать алые кровоцветы, лиловые стебельки травы наку, шарики облачной травы и похожие на голубые розы морские грибы. Расставив на столе три вазы, он принялся объяснять, что значит каждый цветок, как правильно их сочетать между собой по смыслу, цвету, сезону, времени суток и настроению. После инструкции все с энтузиазмом принялись составлять икебаны, ведь Тома пообещал лучшей приготовить любимое блюдо. При этом Эи встрепенулась и как-то заволновалась. Он прохаживался вдоль стола, тихо советуя или поправляя стебельки, ведь главное тут повеселиться и хорошо провести время, а не стать лучше всех. Возле Эи он невольно замер. Она очаровательно хмурилась, решая, добавить ли еще облачной травы или хватит. Родинка под правым глазом выглядела ужасно притягательной. На ее волосах дрожали капельки воды из-за цветов, а тонкие, но сильные пальцы решительно сжимали ножницы для подрезания. — Можно подрезать вот здесь, — шепнул Тома, касаясь места на стебле и невольно задевая ее пальцы. От этого нехитрого соприкосновения его словно ударило током. Возможно, действительно ударило, ведь она все же была электро-архонтом. Вместе с Пиро это опасно. Эи слегка вздрогнула, и он понял, что стоит непозволительно близко и наклоняется к ней слишком низко и вообще, почему она так приятно пахнет свежей грозой и сакурой… Его мысли метнулись к их вчерашней встрече, а оттуда к книжке, которая спрятана в свернутом футоне и тем, что Томас и королева Эиридика вытворяли прямо на полу Томасовой комнаты. — Хочешь послушать? — ее тихий голос заставил его вспыхнуть. — А? — хрипло переспросил он, задерживая взгляд на ее губах дольше, чем полагается. — Облачный плод? — она смущенно показала на стебелек в своей руке. — Хочешь послушать? Он почти завял. Не дожидаясь соглашения, она приложила к его уху плод, а сама прижалась с другой стороны. Они слегка соприкоснулись щеками, ее волосы щекотали его шею. — Закрой глаза. Слушай. — велела Эи, и он слепо повиновался, ощущая стальную властность, исходящую от нее. Он замер, почти задержал дыхание, наслаждаясь теплом ее тела рядом, запахом озона и ее прохладными пальцами, которые касались его лица. А потом услышал потрескивание тока. Едва слышное, словно биение крошечного сердечка. — Я слышу! — воскликнул он, отстранился и взглянул прямо в штормовые глаза Эи. — Никогда не думал… Спасибо! — искренне сказал он и увидел, что ее обычно бледные щеки чуть порозовели. — Говорят, что плод облачной травы — это сердце электро-архонта, — сказала Эи, вручая ему плод. — Но ты не выглядишь бессердечной. Ой, прости. — он снова ляпнул какую-то глупость. Вечно при ней такой ловкий язык изменяет ему. Но она тихо рассмеялась, привлекая внимание Путешественницы и Паймон. — Ой, Эи веселится! Тома, ты такой молодец! — Время вышло! — крикнул Тома, чтобы скрыть смущение. Он машинально сунул плод в карман и хлопнул в ладоши. — Показывайте свои работы, я буду беспристрастным. Несколько напряженных для Паймон минут Тома придирчиво рассматривал вазы с цветами, бормотал себе под нос и наконец объявил, что все они потрудились на славу и он приготовит каждой по любимому блюду. — А что ты хочешь, Эи? — спросил он, пока Паймон не могла выбрать между тэмпурой с сакурой и крабом в масле, а Люмин над ней подшучивала. — Я никогда не пробовала шоколада, — задумчиво сказала Эи, потупив взгляд. — Это действительно так вкусно? Тома закашлялся и попытался скрыть все смехом, проклиная книжку. — Конечно! Я придумаю какой-нибудь десерт с шоколадом. Паймон, ты выбрала? — Краба! Нет, мы хотим двух крабов в масле! Нет, краба и якисобу! — Я понял, понял: двух крабов и две якисобы! — засмеялся Тома. — Тома, ты — лучший! — закричала фея, а Люмин неодобрительно покачала головой, скрывая, что тоже рада двойной порции вкусняшек. На вечеринку Эи, к большому сожалению Томы, не осталась. Сославшись на дела, она улыбнулась на прощание и поспешно ушла, даже не дождавшись, пока остынут шоколадные конфеты с засахаренными лепестками сакуры и облачным перчиком. Он старался не показывать, что расстроен, шутил, смеялся, и, наконец, попрощался с друзьями и проводил их до ворот. В комнате он рухнул на пол от усталости и долго лежал, ленясь шевелиться. Стягивая куртку, он нащупал в кармане подвявший плод облачной травы и приложил к уху. Треска больше не было. Разочарованно положив его на столик рядом с конфетами, Тома преисполнился решимости. Он вручит Эи этот шоколад. Даже если потребуется штурмовать дворец. Но, к счастью, не пришлось. Через пару дней в чайном домике Коморэ Тома дочитывал книжку, чтобы избавиться от нее навсегда. Утром план напроситься на аудиенцию к архонту ради шоколада уже не казался ему таким идеальным. Конфеты лежали перед ним на стойке в красном мешочке, и Тома с тоской думал, что они наверняка начали таять. Прямо как он при виде Эи. Ночью ему приснился совсем уж неприличный сон о шоколаде и госпоже архонте. Он пока не понял, что с ним происходит, но уже смирился. Его тянуло к ней. Пусть его чувства странные или неприемлемые, но они только его. Пусть будут. Хотя улыбаться и делать вид, что в порядке, становилось тяжело. Даже Саю заметила, что он странно себя ведет, хотя эта девочка-куноичи не отличалась особой наблюдательностью к тому, что не касалось сна. Погруженный в мрачные мысли, он не сразу заметил, что дверь распахнулась. — Я знала, что найду тебя здесь! — Госпожа архонт! Эи! — Тома рьяно подскочил, роняя книгу. Она подняла ее первой. — О! — вымолвила она, присмотревшись к обложке. Ее лицо оставалось спокойным, но в глазах сменился целый спектр эмоций. — Я сейчас все объясню! Это просто… — Что это? — она кивнула на сверток. — Шоколад. Для тебя, — смущенно сказал Тома. — Я же обещал, а ты ушла так рано, вот и… — П-правда? Можно мне? — ее голос был полон такого детского восторга, что Тома тихо рассмеялся, взял мешочек и протянул ей. Эи осторожно взвесила его на ладони и аккуратно развязала тесемки. Вынув одну конфетку, она приблизила ее к глазам, понюхала и отправила в рот (Тома, перестань пялиться на ее губы, это некрасиво! В смысле, невероятно красиво, но, но…). А потом произошло то, чего он не ожидал. Эи решительно выдохнула, будто собиралась с духом, притянула его за воротник куртки и поцеловала. Поцелуй вышел скомканным, жадным, сладким как шоколад, который она ела. Он не понял, когда поцелуй углубился, и ее язык скользнул в его рот, сплелся с его языком, его лицо горело, ему не хватало воздуха. Он робко ответил и коснулся руками ее локтей, потому что она все еще стискивала ворот его куртки. Они оторвались друг от друга, задыхающиеся, пылающие, смущенные. Тома невольно облизал губы, и затуманенный взгляд Эи снова загорелся. — Страница сто девять, — хрипло сказала она. — Что? — Тома все еще сжимал ее локти, не решаясь отпускать, потому что это очень походило на сон, а раз это сон, но незачем беспокоиться. — «Если разделить шоколад в поцелуе, то он становится еще слаще», — процитировала Эи. — Так королева Эиридика говорит Томасу. Я… хотела проверить. — И… как? — Тома ощущал себя невероятно глупо, но при этом ужасно счастливым. — Очень вкусно. Она задумчиво кивнула и положила руки ему грудь, прямо там, где бешено билось его сердце. — Но, по-моему, еще слаще разделить его с дорогим тебе человеком. Этого в книге не было. — Не было, — повторил Тома. — Скажи, что это так, — вдруг умоляюще сказала она. Он замешкался, но потом все понял. Осторожно отстранившись, он увидел как ее взгляд потух и поспешил достать из внутреннего кармана засохший плод облачной травы. — Я сохранил сердце электро-архонта, — сказал Тома. — Мое ты тоже сохрани, пожалуйста. — И улыбнулся, показывая на мешочек с шоколадом, который она сжимала. Эи выдохнула. Оказалось, что она задержала дыхание. Все началось с извинений и чувства вины за содеянное, со случайных встреч, взглядов, волнения и сочувствия. С того, как он поднял оброненную ею кандзаси в порту острова Рито и протянул с легкой улыбкой. С того, что он тайком подкармливает бездомных песиков возле столицы, давая им смешные имена (Эи уже подумывала создать специальный приют для животных). А потом Яэ Мико подкинула ей книжку, «вдохновленную самой жизнью и даже возможно реальными людьми», и Эи будто сошла с ума. Не так, как ее кукла сёгун, а как будто заболела и подцепила какой-то лихорадочный бред под названием «тот зеленоглазый управляющий клана Камисато и страница семьдесят семь». Даже план вечности отошел куда-то на второй... план. Все встало на свои места. Никому не обязательно знать, что госпожа архонт специально забыла книгу, чтобы был повод вернуться. И что она случайно узнала, кому был продан последний экземпляр. И, конечно, она не виновата, что услышала (архонты не подслушивают!) разговор о клубе домоводства и напросилась его посетить. И она подзабыла, что встречу отменили, и ей никуда не надо было спешить, а сбежала она, то есть ушла, совершенно зря, ведь архонты не смущаются. А шоколад, шоколад действительно оказался намного вкуснее, если его разделить с дорогим человеком. Эи сотни лет не позволяла себе привязываться к людям: их жизни так быстротечны и так грустны, но она не смогла устоять. Ведь Пиро и Электро вместе дают взрыв. — Ой, я снова! Будешь чай, Эи? — Тома спохватился, неловко смеясь. — Могу накрыть в дальней комнате, чтобы никто нам не помешал. — … сделать то, что на странице двести? — Эи подцепила ногтем жетон, висящий у него на шее, и задумчиво накрутила цепочку на палец. Ей очень захотелось его подразнить, и она была вознаграждена смущенным кашлем и покрасневшими ушами. — Мы… поработаем над этим, — он постарался сказать это серьезно и невозмутимо, галантно указывая путь в глубь чайного домика. — Я приготовлю шоколада побольше.