when it's dark around

      Сколько времени уже прошло? Ллойд не помнит. Он был скован невидимыми цепями, заточен в собственном сознании. Ни звуков, ни света, только тянущая боль по всему телу. Ллойд пытался сопротивляться, вырываться, кричать, но ничего. В конце концов он устал. Сил хватало только на редкие вдохи и выдохи.        Он уже не помнит, сколько провел в собственной голове под контролем Морро. Казалось, будто минуты превращались в вечность, а тишина — в смесь самых отвратительных звуков. Изредка Ллойду удавалось выловить из них знакомые голоса, слова, фразы. Пару раз он пытался ответить. Ничего. Только гулкий смех призрака и приказ замолчать.       Ллойд был сломан.       В какой-то момент пространство вокруг будто сжалось до точки, где он находился. Белый шум ударил по ушным перепонкам, зеленый ниндзя сжался в клубок, а голову пронзила вибрация, заставляя зажмуриться и прикусить руку, чтобы лишний раз не кричать. Ллойд был сильным, но сейчас… Он остался наедине со своей слабостью, что поедала его рассудок по крупицам.       Ллойд хотел домой.       Иногда в мыслях проскальзывали знакомые очертания. Он закрывал глаза и видел дом. А был ли дом на самом деле? Была ли та семья, которой он так дорожил? Не приснились ли ему те года, проведенные в окружении людей, которых он звал братьями? А может, это было лишь очередной иллюзией, созданной Морро, чтобы в очередной раз заставить Ллойда страдать? Не важно. Даже если это было сладким сном, зеленый ниндзя предпочел бы никогда не просыпаться.       Ллойд хотел снова услышать.       Во время очередной бури из криков и помех Ллойд слышит знакомый голос. Все вокруг словно трещит по швам. Парень пытается подняться, пытается бороться с призраком, что так нагло захватил его тело.       Ллойд пытается.       А потом он тонет. Тянет руки к свету, пытается противостоять тому, что тянет его на дно. И сквозь толщу воды слышит такое родное и нужное сейчас “Борись”.       И чувствует тепло, и кислород заново заполняет легкие, и темнота пропадает. Теперь только свет. Горячий, обжигающий, в котором Ллойд готов сгорать раз за разом. И объятия такие нежные, мягкие, и сердце бьется, как живое.       Ллойд жив.       Он больше не заточен. Он больше не один. Ему больше не холодно. И солнце снова светит над их головами, купая в своих лучах. И тишина вокруг растворилась, превратившись в звонкий смех и родные голоса. И больше не страшно, особенно когда его крепко держат за руку и шепотом обещают никуда больше не отпускать.       И Ллойд верит. Верит, потому что готов отдать все, лишь бы остаться в этой сказке навсегда.