Сиреневая грусть

Я медленно положила голову на ее плечо. Плавно качаясь в такт музыке, мы стояли посередине пустой комнаты. Солнце почти скрылось за горизонтом, и сквозь полуоткрытое окно последние его лучи вырисовывали четкие прямоугольники теплого света на голых стенах. В этот момент мне не хотелось ни о чем думать, но мысли роем носились в голове, как бы я ни старалась отвлечься. Я думала о мелодии, игравшей здесь. Сиреневая грусть – так бы я ее описала. Теплый оранжевый свет, отливающий на стенах, слишком резко контрастировал с ней. А может, наоборот дополнял ее. Сейчас я много думаю об этом, вспоминая тот день. Я заметила, как ее шея покрылась мелкими мурашками от моего дыхания. Это заставило меня улыбнуться. В памяти поочередно всплывали моменты нашей близости. Вспомнилось ее смущенное милое лицо при нашем первом поцелуе, несмотря на то, что в тот момент было очень темно, я запомнила все в мельчайших подробностях: ее подрагивающие губы, тонкие пальцы, стискивающие мою рубашку, немного растерянный взгляд, скользящий сначала по моему лицу, а потом и по всей мне, помню ее еще не обрезанные волосы, которые она неловко старалась убрать за ухо, но из-за волнения это у нее никак не выходило. Поэтому я сама поправила выбившуюся прядку, заодно притянув к себе еще раз прикоснулась к ее губам. Вспомнились теплые летние ночи, проведенные наедине друг с другом. Мы часто сидели на балконе, укутавшись пледом, и тихо разговаривали, иногда отвлекаясь на женщину в окне противоположного дома, которая любила по ночам танцевать сама с собой. Саму музыку мы не слышали, но видели проигрыватель, кружащий черные, сменяющиеся друг за другом пластинки. Иногда она танцевала со своим котом – это нас очень забавляло. Мы тоже хотели завести кота, но никак не могли на это решиться. Вспомнились и наши утренние пробуждения. В эти моменты было одно единственное желание – остановить время. Остановить время и остаться в нем навсегда. Мне нравилось наблюдать как она медленно одевается. Ее бледные изящные плечи приковывали мое внимание к себе даже после того, как скрывались под широкой футболкой. Моей футболкой. Наверное, момент, когда она надевала ее являлся очень личным для меня – мне казалось, что так я делюсь с ней частичкой себя. А она делилась частичкой себя со мной. Тогда я часто одалживала ей свои вещи. Сейчас в этом нет нужды. Последние лучи солнца исчезли с голых стен. Мы по-прежнему стояли посередине пустой комнаты. Мелодия уже не звучала. Мы стояли в темноте, слушая только дыхание друг друга, иногда перекрываемое звуками уже ночной улицы через открытую дверь балкона. Вспомнилась та женщина, танцующая с котом.