Когда это стало привычно?

«Слоняюсь по пыльной столице, размениваю свою юность Главное — только не остановиться, главное — только не начинать думать Яркое стёклышко в калейдоскопе клубов» Ночь. Темно. Кэйа снова напился...когда это уже превратилось в привычку? Не то чтобы он не понимал всю пагубность этого, как раз наоборот. Снова тот же стул, в том же баре. Изо дня в день ничего не меняется. Как же привычна и скучна жизнь. В "доле ангелов" все было абсолютно так же. Как обычно. Сколько же ещё будет продолжаться эти повторения? Как долго будет длится бесконечный день сурка? Дилюк молча протирал очередной бокал , на состояние брата капитана кавалерии смотреть не хотелось. Возможно, потому что он чувствовал некую вину за это , но каждый раз , когда к нему приходят такие мысли, Рагнвиндр вспоминает смерть их его отца и он перестаёт чувствовать к Кэйе какие-либо эмоции , кроме ненависти. Стакан начал скрипеть от того , насколько усердно тёр его хозяин таверны, уйдя глубоко в свои мысли. Допив ещё один бокал одуванчикового вина , Альберих встал и, если так можно выразить его неуверенную походку, направился домой. Это была его самая нелюбимая часть дня: возвращаться в пустое помещение последнее , что ему хотелось. Белые стены , казалось, давили на него, и все воспоминания сразу появлялись перед глазами, заполняли его и так израненную душу.Раньше в такие моменты его мог поддержать Дилюк, в теплых объятиях которого сразу становилось спокойно. В такие моменты Кэйя вспоминал, что у него был дом, любящая семья. За окном бушевала гроза, будто отражая чувство кэнри'ахца. В голове были воспоминания о детстве, о Дилюке... как им было весело. Иногда Кэйа даже представлял , что у них все так же хорошо. Что они вместе , Крепус жив , а служанки в поместье не смотрят с отвращением. Тихое осознание того, что это всего лишь грёзы, накатывало с двойной отдачей. Слезы текли ручьём, а сердце стучало как в последний раз. Капитан закрыл лицо дрожащими руками, будто это защитит его от накатывающиейся истерики. В голове пробегали всё те же мысли: что было бы, если Дилюк прямо сейчас пришел и успокоил его? А что, а что... Сколько всего могло бы быть, но здесь все ещё только плачущий Кэйа и бушующий шторм за окном. Истерика спа́ла так же быстро, как и началась. Осталась лишь пустота. Эта огромная дыра в сердце, которая каждый день ранит душу. После всплеска эмоций пришло лишь смирение. Все отрицательные эмоции будто собрались в комок и остались в груди. Не мешали, но всегда напоминали о боли. Закрыв мокрые от слез глаза, он уснул. В этот день светило невероятно яркое солнце, что усложняло работу на винодельне, но двум мальчишкам об этом пока не стоило задумываться. Для них летние деньки были в радость, особенно для Кэйи. Он ненавидел грозу. Возможно, из-за воспоминаний о буре, в которой его нашел Крепус, а может из-за того , что никогда не знаешь, чего от такой погоды ожидать – Кэй! Иди сюда - помахал Дилюк , указывая на огромный дуб. В такую жару раскидистое дерево было самым настоящим спасением. – Иду , подожди! Мальчики бегали вокруг дуба , прыгая и валяясь в траве. Восстановив сбившееся дыхание, Дилюк протянул брату мизинец – Давай поклянёмся , что будем всегда-всегда защищать друг друга, чтобы не произошло – Пф, Диль , я и без клятв знаю , что ты никогда меня не бросишь. Крепко сложив мизинцы , мальчики произнесли общения. Кэйа проснулся от столь ненавистного сейчас солнца.Учитывая количество выпитого вчера алкоголя , можно лишь представить его похмелье. Глаза были красными, напоминая о вчерашней истерике. Но почему-то боли не было. Лишь смирение и тяжесть в области сердца. А было ли у него сердце? Иногда капитана посещали такие мысли. Мог ли он еще что-то чувствовать, кроме отчаяния? Осталось ли в нем ещё что-то вроде... Любви? Или это уже нечто эфемерное? Кэйа в последнее время слишком часто погружается в раздумья, но сам же себя и вытаскивает. Ведь это может сказаться на работе, а работа у него такая, что любая ошибка равна смерти. Пройдёт день и снова та же череда событий: работа , бар , слёзы , сон. По кругу...Когда это стало частью повседневности? Когда это вошло в привычку и не вызывало мыслей, вроде : «что происходит в моей жизни?» ? Когда произошел тот момент, что даже Дилюк стал кидать на него жалостливые взгляды? Это он. Только он должен просить у Рангвандира прощения. Он перешёл Рубикон. Холод, гроза, снег. Нет. Это не просто снег. Это настоящий шторм. На драконьем хребте было лишь две фигуры. Казалось бы, кто додумался в такую погоду прийти сюда? Даже жители снежной сидели по домам и, вероятно, топили печи. Дилюк воспользовался своим глазом бога, тем самым запалив свой меч. Снег под ним плавился, но даже это пламя не могло противостоять буре. Напротив стоял беззащитный Кэйа, у него не было глаза бога и он даже ещё не был капитаном. Всё, что у него было, это меч в руках и надежда на жизнь, которая боролась с мыслью , что он её не достоин. – Ты! Это ты убил его! Если бы ты только успел, он был бы жив!! Почему ты так медлил в тот день?! Ты забыл все то, что мы сделали для тебя?! – Брат, пожалуйста, успокойся. Я знаю, что виноват. И я... – Ты ничего не знаешь! Потому что никакой ты мне больше не брат и знать я тебя больше не хочу! - сказал Рангвандир, замахнувшись двуручным мечом, когда в руках Кэйи появился глаз бога. Парень смотрел на шар с недоумением. Разве он достоин чего-то подобного? Имеет ли он право получить такую ценную вещь? Дилюк так и застыл с оружием в воздухе. – ... - Винодел опустил меч , резко сорвав пиро глаз бога и кинув к ногам Кэйи. В последний раз взглянув на уже не-брата, бывший рыцарь ушёл. Кэнри'анец стоял с глазом бога в ладонях, весь в снегу, обдуваемый родной теперь стихией, которая после этого, казалось, поселилась в его сердце. Возможно, этот момент и был его Рубиконом. Точка невозврата. Если бы у него только было чуть больше времени... Почему он это делает и что он забыл у этой двери? Парень так и застыл. Руку в воздухе держит, а постучать так и не осмелится. Как в тот роковой вечер... Тоже не смог. Наконец решившись, он поднес руку к злополучной двери... Нет, нет, нет. Что он, чёрт возьми, делает? Вновь оторвав ладонь от двери, парень задумался. Для чего он сюда пришёл? Неужели ему не всё равно? Почему он не задумываясь пришёл сюда, когда тому стало невыносимо больно. Сказать он не мог. Ему надо срочно уйти отсюда, желательно подальше. Потому что он... Он сделал это с его отцом, если бы... Если бы он успел... А виноват ли..? Впервые такая мысль пришла к Дилюку, который всё это время был охвачен чувством мести, ненависти и отчаяния. А было ли Кэйе лучше, чем ему? Был ли он счастливее? Одобрил бы это Крепус? Точно... А не был ли виноват в этой ситуации сам Крепус? Он знал , что использует глаз порчи. Определённо знал, чем это закончится. Слишком много вопросов. Рангвандир схватился за голову. Промычав , он снова посмотрел на дверь. Такие были во всем рыцарском общежитии. Одинаковые. Но это была особенной. Собрав всю решимость, он наконец-то постучал. Послышались неуклюжие шаги, которые постоянно за что-то цеплялись, в особенности за стену. Кажется, там ещё что-то разбилось. Наконец хозяин всё же, если так можно выразиться, дошёл до двери. Скрипнув, она отварилась. Оттуда неуверенно выглянул разбитый Кэйа. Растрёпанные синие волосы и красные глаза. Дилюк вновь почувствовал обжигающее чувство вины. Кажется, в том месте, где должны быть ребра, у него была зияющая пустота. – Привет, братишка, что же ты забыл в таком месте ? – Я.. - а знал ли винодел? Казалось, ноги сами привели, а до мозга только сейчас дошло, где он и в каком месте... – Вчера ты так напился, я пришел... Пришел проведать тебя. – Проведал? – Да. – Ну-у раз все в порядке... – Ничего не в порядке, Кэйа. Совсем нет. Посмотри, что с тобой. Как ты можешь защищать Монштадт, когда не в силах защитить себя? – Дилюк, я... – Кэйа, пожалуйста... Ты.. - что он должен сказать? Должен ли вообще? Зачем? - Просто береги себя, ладно? Я не думаю, что он хотел бы такой жизни для тебя. – Из-за меня он вообще больше ничего не хочет, так что имею ли я право.. – Знаешь, Кэй, я много думал об этом... О той ночи. Может...— тяжело вздохнув, он продолжил — может не стоит искать виноватых? Тогда мне было только восемнадцать, я был так юн , что не понимал, какую боль причиняю тебе. Я был уверен, что страдать могу только я, что это только моя скорбь. Прости, прости, прости... - начал как мантру повторять извинения Рангвандир. Кэйа не ожидал этого, он вообще не думал, что увидит у себя сегодня на пороге брата, он не был уверен, что делать в таких ситуациях и он аккуратно обнял Дилюка , прижимая того куда-то в районе шеи. Оттуда доносились лишь всхлипы и тонкие извинения. Пропуская между пальцев красные пряди,он понял. Понял, что впервые забыл о печали и разъедающем внутренности отчаянии. Может всё-таки можно все исправить? Быть...как раньше? Дилюк на короткое время отстранился, слезы перестали течь. Вообще Рангвандир плакал редко, почти никогда. Он был человеком серьёзным, который всегда сохраняет лицо, но сегодня в его личности что-то... Сломалось? Треснуло, как стекло. Дилюк протянул дрожащую руку. Кэйа с непониманием следил за этим – Х-хэй... Давай, давай поклянёмся , что будем всегда , всегда защищать друг друга, чтобы не произошло, ладно? – Конечно , Диль - улыбнувшись сквозь слезы ответил Кэйа.