Кофе и лёд

Дилюк как заведенный весь следующий день тренировался за барной стойкой, смешивая напитки. Пара посетителей даже изъявила желание купить у него их. К вечеру Чарльз предложил внести в меню некоторые варианты кофе, приготовленные Дилюком. Рагнвиндр был нервным из-за предстоящей встречи, потому лишь кивнул и предложил своему работнику самому заняться составлением нового меню. Завершая приготовление, Дилюк еще раз бросил критический взгляд на свое творение. По сути это был простой кофе с добавлением большого количества сливок и пары ложек ликёра. Но Рагнвиндр нервничал так, словно приготовил супер сложный десерт для Английской Королевы. Кэйа на этот раз был не на льду. Он сидел за столиком в зоне отдыха. Дилюк подошел и опустился на стул напротив. Поставил стакан перед парнем. - Здравствуйте. - О, привет, Чарли, - улыбнулся Кэйа, - ты принес мне напиток? Рагнвиндр молча придвинул стакан к потянувшемуся за ним Альбериху. - М… вкусно… в меру сладко. И… здесь есть алкоголь? - последняя фраза была сказана с неподдельным восхищением. - Самая малость. Для аромата я добавил шоколадный ликер. - Мне очень нравится! - Кэйа улыбнулся и сделал глоток. - Вы сегодня не катаетесь? - Дилюк заметил, что несмотря на не сходящую с губ улыбку, Альберих явно подавлен. - Я… сегодня чувствую себя хуже. - Снова приступы боли? - Скорее постоянная боль. Не проходит, - Кэйа поморщился от накатывающей новой волны неприятных ощущений. Пальцы, держащие стакан сжали его плотнее. - А ваше зрение? - О, в своей комнате я снимаю повязки ненадолго. Глаза тут же начинают слезиться и ужасно режут. Но я уже различаю предметы как огромные цветные пятна, - Кэйа немного нервно рассмеялся, - Альбедо настаивает на том, что пока глаза не перестанут слезиться я не должен снимать повязку. По его расчетам уже через пару недель я смогу видеть нормально. - Это хорошая новость, - Дилюк почувствовал, как по спине прошел холодок. Он не мог представить что будет, когда Кэйа поймет, что нет никакого Чарли, и все это время к нему приходил он. - Мм… - Кэйа немного нервно улыбнулся, - А ты ничего мне не рассказывал о себе, Чарли. - Ну я вполне обычный человек. жил с родителями… недавно переехал сюда и вот устроился на работу баристой. Дилюк говорил быстро, отрепетировано. Он уже продумал эту ложь заранее. - О, желание жить самостоятельно, -Кэйа попытался улыбнуться, но вышла какая-то грустная гримаса, - я… не могу сказать, что не понимаю, но… нет ничего плохого в том, чтобы побыть со своей семье подольше. - Вы живете один? - Один?.. Я бы так не сказал… то есть… живу-то я здесь. По сути, в общежитии для работников, - Кэйа неловко рассмеялся, - здесь всегда много людей, знаешь ли. - Я имею ввиду встречаетесь ли вы с кем-нибудь? - тихо уточнил Дилюк. - О… нет. Да и родных у меня нет. Есть один человек… что дорог мне. Но мы не общаемся, -казалось, каждое слово давалось ему с трудом. - У вас нет родных и близких? И почему вы не общаетесь с этим человеком? - Дилюк неотрывно смотрел на тонкие губы. Ему казалось, что после этих вопросов Кэйа побледнел. - Я сирота. Воспитывался в одной уважаемой семье… но после трагедии, что там произошла, я не смог оставаться там больше. - Вы такой яркий. Общительный. Неужели совсем никого нет в вашем кругу? - Не то чтобы нет. Друзья, приятели… коллеги… Альберих снова выдавил вымученную улыбку. - Почему вы ни с кем не заводите отношений? - тихо спросил Дилюк. Ему было невыносимо слышать и видеть Кэйю таким. Слабым, больным. Одиноким. И он искренне не понимал, почему так все сложилось. - Слушай, Чарли, я не люблю сложностей. Всего-то. Альберих сделал большой глоток, допивая свой напиток. - По-вашему быть кому-то нужным — усложнение? - Да! - Кэйа в сердцах отшвырнул от себя стаканчик. Тот покатился по столу. Дилюк смотрел на растекающуюся по стеклянной поверхности маленькую лужицу, чувствуя, как внутри расползается холод. - Прости… - Альберих сжал пальцы в кулаки и слабо вздохнул, опуская голову, - я был нужным. Так мне казалось. Я… хотел быть нужным. Но все кончилось. Разбилось. Я сам все сломал. Дилюк поднял взгляд. - Тот человек, о котором вы говорили?.. - Да. Я не смог… донести до него свои чувства. Мы очень сильно поссорились. Я обидел его. - В ссоре обычно можно наговорить всякого, - поспешно вставил Рагнвиндр. Сердце забилось быстрее. Несомненно, Кэйа говорил сейчас о нем. Альберих слабо улыбнулся: - Я не заслуживаю его прощения. - Тогда вы считаете, что заслуживаете страдания? Поэтому вы одиноки? - Ну, не совсем так, - Кэйа снова беспомощно улыбнулся, - просто я все еще… не могу забыть свои чувства к этому человеку. Дилюк облизал пересохшие губы. Все происходящее казалось ему сном. Кэйа, признающийся в своих к нему чувствах. Хоть он и не сказал о них вслух, было очевидно, какого рода эти эмоции. - В моем сердце пока нет места другой любви. Дилюк мотнул головой. - Вы… так влюблены в этого человека? - О, да. Вот только для меня в его сердце нет места. Ко мне там лишь ненависть. - Вы сказали ему о своих чувствах? - сердце гулко билось о ребра. - Я… раскрыл ему свою душу. Но он не принял меня. Мы очень сильно повздорили… и это тяжело вспоминать. Давай не будем об этом, Чарли. - Да, простите. Но последний вопрос… этот человек — мужчина? - О… а ты гомофоб? - Нет, - поспешно ответил Дилюк, лихорадочно сжимая пальцы в кулаки. - Тогда — да. Это мужчина, - Кэйа снова грустно улыбнулся, - это тоже одна из причин почему я так и не рискнул сказать ему о своих чувствах. - Он не принял бы их из-за того, что вы тоже мужчина? - Я… не знаю. Не уверен. Точнее — это была бы не главная причина. Кэйа устало опустил плечи. Дилюк помотал головой. Сердце колотилось от волнения как бешеное. - Кэйа, я… - Простите, что прерываю, - светловолосый медик нарисовался за плечом Кэйи словно из ниоткуда. - О, Альбедо, - слабо улыбнулся Альберих. - Нам пора. Сегодня у нас осмотр и пара процедур, ты забыл? - под тяжелым взглядом алых глаз, парень тонко улыбнулся и положил ладонь Кэйе на плечо. - Пойдем, - наклонившись неприлично близко к уху парня, произнес медик. - О, да. Извини, Чарли, пообщаемся как-нибудь еще. Мне пора. Пока! Глядя вслед уводимому наглым медиком парню, Дилюк чувствовал как что-то внутри него оттаивает. Сдвигается с места. Словно тяжелый ледяной ком в груди, возникший после смерти Крепуса начинает таять.