спустя страдания мы снова вместе.

Я сижу на холодном полу и наблюдаю за действиями Странного Серафима. Да, я уже успел его так прозвать, иначе быть не может! Ангел читает молитвы на неизвестном мне языке и когда останавливается меня начинает трясти, шею медленно, но уверенно сдавливает невидимая рука, а голова кружится. В ту же секунду начинается тошнота, и я встаю с пола, закрывая рот ладонью и ищу куда можно проблеваться. Эрвин подрывается ко мне, но я его замечаю уже тогда, когда он стоял рядом, и приобнимал меня своей сильной рукой. * * * Открываю глаза и оглядываюсь: я лежу на кровате, справа тумбочка, на тумбочке стакан воды и ключ с красной лентой. Слева белая дверь, и снова белые стены, меня уже тошнит от белого цвета. Слышу громкий скрип двери и вижу, как входит Эрвин. – Можно? - спрашивает он, заглядывая в комнату. – Входи. - безразлично отвечаю я. Эрвин проскакивает в комнату и садится на край кровати, я тоже решаю сесть, упёршись к спинке кровати. Мужчина пристально следит за каждым моим движением и даже не хочется знать о чем он думает. – Как себя чувствуешь? - спрашивает он, подсуваясь ближе ко мне. – Нормально, только до сих пор не понимаю что это было. - честно отвечаю я, ведь в голове множество вопросов: почему мне резко стало плохо? почему я отключился? кто такой этот Серафим? Хотя насколько я понял Серафим – главный ангел. – Это было очищение от всех грехов, чтобы официально быть в раю. Ты понравился Серафиму. - хмыкает Эрвин и следит за моей реакцией. – Легче перечислить кому я не понравился. - усмехаюсь я. – Ты голоден? - меняет тему мужчина и встаёт с кровати. – Да. - признаюсь и слежу за грациозными движениями Эрвина. – Тогда вставай и пошли на кухню. Придя на кухню я начал ее разглядывать: жёлтые стены (я даже порадовался, что не белые), белый стол возле стены и три стула. – Это твой дом? - интересуюсь я и смотрю на мужчину, который мечется по всей кухне, ища то соль, то перец, то ещё что-то. забавно наблюдать. – Это твой дом, Леви, - отвечает Эрвин и поворачивается ко мне. - Каждому новому так сказать ангелу дают свое место проживания. – Так этот ключ на тумбочке от дома? - догадываюсь я и спрашиваю, чтобы подтвердить свои догадки. – Всегда восхищался твоей сообразительностью. - усмехается Эрвин. – Твой дом далеко от моего? - спрашиваю я, удивляюсь сам от себя. Сейчас я надеюсь, чтоб он был рядом. Может, из-за того, что я не понимаю что делать в этом раю. – Соседний справа, а слева, кстати, дом Серафима. - говорит он и поворачивается дальше готовить нам еду. – Сделай чай пожалуйста. - игнорирую информацию про Серафима. Да и вообще не понимаю зачем он так часто о нем говорит. Осматриваю кухню уже сотый раз и замечаю на холодильнике записку: «Здравствуй, дорогой Ривай. Сегодня пока можешь отдыхать, а завтра утром приходи в кабинет Серафима, там тебя ждёт информация об заданиях ангелов.» Решаю не спрашивать об этом Эрвина. Мы сидим в тишине, в некомфортной для меня тишине. Эрвин ест еду, которую он сделал: варёный картофель, салат из огурцов, капусты и красного перца, попивая это все зелёным чаем. Мне всегда нравилось за ним наблюдать и когда мы были живы, так же сидели за столом друг напротив друга и ели еду, приготовленную то мной, то Эрвином. Но все же зачастую Эрвином. Обсуждали битвы, титанов, солдатов и дальнейшие наши действия, а сейчас даже не знаешь что спросить. Все в прошлом, все позади и даже как-то непривычно понимать, что всё о чем тебе надо переживать – это какие-то глупые задания ангелов, а не сражение с титанами или например как поступить, чтоб потерь солдатов было меньше, чем прошлые разы. – Ты говорил, что хочешь мне много чего рассказать, может пришло уже время? - Вытаскивает меня из моих раздумий приятный голос мужчины. Оглядываюсь и понимаю, что даже не замечал то, как сижу с поднятой кружкой чёрного чая и пристально смотрю на тарелку Эрвина. – Да. Думаю, уже пришло время. - Отвечаю я и замолкаю. В голове появляются вспышки геноцида, смерть Ханджи, мир за стенами, марлийцы, Йегеристы и смерть Эрена. Сердце болезненно реагирует на понимание того, что не для этого мы отдали сердца и, в конец концов, жизни солдат. Не для этого мы пожертвовали собой, не для геноцида. – Даже не знаю с чего начать. Вообще-м, за стенами был совершенно другой мир, с новыми изобретениями, с морями и реками, с удивительной красотой природы, не то, что у нас в стенах. Только вот Эрен это все уничтожил, уничтожил и невероятную красоту природы, и почти все людство. - Болезненно вздыхаю, смотря на Эрвина, слушающего мой рассказ и отображая свои эмоции на хмуром лице. – Сколько раз я спасал Эрену жизнь? Сколько товарищей погибло по пути? И все потому, что я верил, он - надежда человечества. Да.. вот куда завела нас моя вера, это смахивает на глупую шутку. Тогда за какую надежду мы все это время цеплялись? - Говорю с такою горечью в голосе, что складывается ощущение, будто я слушаю себя со стороны. Мужчина напротив меня вслушивается в каждое слово, горько вздыхает и не отводит взгляд даже на секунду. – Его убила Микаса? - Немного дрожащим голосом, пытаясь скрыть дрожь спрашивает Эрвин. И я удивляюсь его смышлёности, хотя ещё лет 10 назад я верил в него и знал, что он умный и смышлёный человек. – Да, его убила Микаса. Отрубила ему голову. Бедная девочка на самом деле, она его так любила и даже представлять не хочется что она чувствовала, когда сделала это. Но выбора другого не было. - Отвечаю на вопрос приятеля и слежу за его реакцией. – Да, Микасу действительно жалко. - Говорит он и замолкает на пару минут. наверное, переваривает информацию, которую я ему рассказал. – А что за люди за стенами? И Йегеристы? - Не скрывая удивления продолжает допрашивать меня мужчина. – Люди за стенами всю свою жизнь думали, что мы дьяволы, стремились нас уничтожить и ненавидели каждой клеточкой души, в то время как мы даже не знали про их существование и единственными нашими врагами были титаны, забавно, не находишь? - Усмехаюсь я и продолжаю. – Но ещё забавнее то, что когда начался дрожь земли мы объединились с ними, чтобы остановить Эрена. - Замолкаю на минуты две, но решаюсь продолжить. - А Йегеристы это те, которые были за Эрена и верили, что после дрожи земли станет лучше на нашем острове. - м Молчу и жду ответа Эрвина. – Леви, я... даже не знаю что отвечать. Мне жаль, что ты это пережил. - Говорит Эрвин с искреннем сочувствием, от чего я улыбаюсь. – Знаешь, Эрвин, я даже рад, что ты тогда умер и не пережил все это. Я бы не хотел, чтобы все смерти лежали на твоей совести и плечах. - Легонько улыбаюсь и попиваю уже холодный чай.