Бесконечное лето.

Пока Вова шел к бетонке — бетонному выступу у полупустого общежития — в его голове крутилась уйма мыслей: он же ещё прошлым летом заценил внешность того Коли, но не более. Из парней его трогал максимум Илья, и то, по-дружески бил по плечу. Но как Хес гладил его щеки, аккуратно прикасался пальцами и периодически заглядывал ему в глаза – странное ощущение. Стоя в нескольких метрах от бетонки Вова заметил курящего Илью, который, по всей видимости, слушал чьи-то голосовые. Братишкин подошёл, сел рядом с Ильей и в знак приветствия приобнял его. Мазеллов опешил: — А ты там совсем опидорасился? — Илья шокировано, с чуть ли не квадратными глазами, посмотрел на друга, который сел рядом и закурил. — Очень смешно, блять. — Вова сплюнул на асфальт. — Я к тебе с серьезными вещами, а ты, сука, вот так вот. — Да всё, всё, не кипишуй. Вещай, че там у тебя случилось. — Илья облокотился на стену общаги и согнул ноги, кладя на колени руки. — Ну вот ты же шаришь за всю эту хуйню, да? — Вова выдохнул и подпер голову рукой. — Вот знаешь, у меня в животе ощущение будто один сплошной воспалившийся аппендицит. — На этой фразе Мазеллов рассмеялся и от смеха согнулся пополам. — Че ты ржешь, блять? — Ну ты дебил, нахуй. — Сквозь слезы смеха произнёс Илья. — Это называется «бабочки в животе», придурок. Либо же у тебя изжога. — А от чего они появляются? Сам понимаешь, я с таким не сталкивался. — Вовино выражение лица было таким, будто ему сказали о смертельном диагнозе, который сведет его в могилу через две недели. — В смысле не сталкивался? Ты ж с Алинкой той мутил, неужели не испытывал такого же? — Илья старался выстроить с другом зрительный контакт, но Братишкин старательно отводил взгляд, будто стыдился за то, что он чувствует. — Ну, Алина это другое. Хз, не было тогда такого. А тут этот ебучий москвич, блять. С его руками, взглядом и кулинарным талантом. — Семенюк потер глаза и устало выдохнул. — Мда, Вов, зато мы убедились что ты сто процентов мужик. — Что? Почему? — Потому что путь к твоему сердцу лежит через желудок. Парни ещё посидели на бетонке, после чего было принято решение позвать Гаечку, сходить к Ромчику за пивом и стартануть в сторону двора Хесуса. Естественно, Даша не должна была ни о чем знать: ни об этом разговоре, ни о том, что Вова ночевал у Лёши. Встретившись, ребята взяли две полторашки пива на троих. Фактически даже на двоих, Даша решила перестать так много пить, аргументируя это тем, что познакомилась с парнем, а он не любит пьющих девушек. Солнце уже давно опустилось за горизонт, а на небе засияли яркие звёзды, указывающие путь к священному месту силы – детской площадке под Лешиным домом. Гитары с собой не было, но Даша захватила колонку, обычную паленую джибиэль с мощными басами. — Давайте за любовь! — Даша подняла бутылку вверх, сделала глоток и отдала Илье. — А вы будто и не уходили. Да уж, я уже успел заскучать по вашим песнопениям. — К площадке подошел Губанов с сигаретой в руке. Леша был всё в тех же клетчатых штанах, но футболку уже заменил свитшот, а пушистые тапочки – массивные кроссовки. — Нам уйти? — Вова впервые выглядел как виноватый котенок, который до кучи ещё и обжегся носом об горячее молоко. — Да сидите, ладно, только не допоздна, прошу. — Получив коллективный одновременный кивок Леша улыбнулся и ушел в сторону выхода из двора. Даша с Ильей осушили на двоих полторашку и попрощались с Вовой, ссылаясь на то, что Гаечке надо было идти домой чтобы не получить от родителей. Да Вова и сам хотел добить бутылку и двинуть в сторону дома, но возвращающийся домой Хесус изменил его планы. Лёша, видимо, ходил в магазин на сон грядущий и сейчас в одиночестве возвращался в сторону подъезда. — Ты чего домой не идёшь? — Губанов сел рядом с Братишкиным на скамейку и начал копаться в темно-сером пакете из магазина. — Не хочу. Сам знаешь. — Вова дернул бровью. — А ты? — Собираюсь вот. — Хес достал банку. — Но ты и энергетик изменили мои планы. — Парень открыл энергетик и отпил чуть-чуть, после чего жестом предложил Вове, а тот согласился и с радостью принял банку. — Покурим? — Леша достал из кармана штанов чапман, открыл пачку и протянул Братишкину. — Покурим, конечно. А это че за сиги? — Семенюк взял сигарету и принялся изучать её фильтр с тонкой золотой каемкой. — Хорошие, немецкий завод производит. Дорогие правда, ебнешься. — Леша поджег сигарету и протянул зажигалку Вове, но тот уже прикурился от своей. В легких осел приятный шоколадный дым, который с каждой тягой всё больше въедался в язык, оставляя сладкое послевкусие. И если раньше Хесус ассоциировался с абсентом из местного кб и такой далекой Москвой, в которой всё по-другому, то сейчас он — шоколадные сигареты и энергетик с манго.