Тайные сожаления

Спустя какое-то время после того, как Хэ Сюань оставил Ши Цинсюаня в столице, он вернулся в свои владения в Чёрных Водах. К этому времени небожители, расследующие дело Повелителей Ветров и Вод, уже убрались оттуда. Хэ Сюань оглядел помещение, в котором происходили все ужасные события: ни крови на полу, ни искалеченного тела. Никаких криков. Ничего. Только грязь и холод, с витавшей в воздухе тоской. С безразличным лицом он стоял в этом сыром помещении, а затем развернулся, чтобы уйти. Как вдруг, один из тех несчастных людей, что обитали в этом месте, подался к нему, дергая за ткань одежд. Встретив взгляд Хэ Сюаня, человек немедленно отдернул руки и, немного подумав, протянул ему предмет. — Зачем мне это? Протянутой вещью оказался сломанный веер, на котором виднелся иероглиф "ветер". Хэ Сюань оттолкнул руку слуги: — Убери это. Он сделал несколько шагов, а затем вернулся назад и всё же забрал веер без лишних слов. Хэ Сюань покрутил его в руке, думая о чём-то, после чего положил его на стол в главном зале и ушёл к себе. Несколько дней после, Хуа Чэн пришел в Чёрные Воды. — Месть удалась? Ты наконец перестанешь ходить с этим недовольным лицом? Хэ Сюань исподлобья глянул на него и спокойно ответил: — Разве у меня недовольное лицо? — Поставь у себя зеркало. Узнаешь. Хэ Сюань смотрел куда-то в сторону и ничего не отвечал. Хуа Чэн что-то ещё рассказывал ему, напоминал, после чего развернулся, чтобы уйти, но заметил кое-что в углу на столе. Он улыбнулся: — Удивительно, ты сам нарушил свой же план. — Что? — Ничего, - Хуа Чэн зашагал прочь, и только у дверей добавил. - Черновод, если научиться принимать происходящее, всё станет проще. Хэ Сюань поднял голову, но ничего не ответил, а Хуа Чэн уже бросил игральные кости и ушел.

***

В эту холодную ночь повелитель Чёрных Вод никак не мог уснуть. По сути, демоны могут обойтись без сна, но сегодня Хэ Сюань хотел забыться и отдохнуть. Он смотрел через окно на чёрное небо и на воду, что казалась ещё черней. Ветер завывал, раскачивая огромные волны, а по небу плыли тёмные валуны-тучи, из-за которых вовсе не было видно луны. Её свет одиноко пытался пробиться сквозь тьму, но всё казалось тщетным. Как-то раз, на праздновании Дня середины осени, Ши Цинсюань случайно споил объевшегося Хэ Сюаня. К неожиданности, он крепко уснул, положив голову на стол. Ши Цинсюань захихикал: — Мин-сюн, ты такой милый, оказывается, когда спишь! Только вот, с тарелки придется часть твоих волос убирать... В тот вечер Ши Цинсюань отнёс Хэ Сюаня в его дворец в столице. «Ты такой тяжелый. Надеюсь, мне больше не придется нести спящего тебя куда-то. Постарайся засыпать в кровати, Мин-сюн», - подумал Ши Цинсюань. А на утро Хэ Сюань, проснувшись во дворце, ничего не помнил. Хотя он немного не понимал, почему оказался здесь, но в итоге не придал этому особого значения. Хэ Сюаню надоело ворочаться в кровати, поэтому он решил пройтись. Но спустившись в главный зал, на столе, рядом с веером лежал еще какой-то маленький предмет. Хэ Сюань подошёл, взял его в руки, рассматривая. Это была катушка с золотой нитью. — Чертов Хуа Чэн. Хэ Сюань хотел кинуть её на пол, но почему-то передумал. Напротив, он взял во вторую руку сломанный веер и отправился на улицу. Снаружи было холодно, солёный ветер обдувал волосы. Хэ Сюань начал спускаться по ступенькам и где-то на середине пути просто уселся на одну из них. Он смотрел на горизонт, но как будто мимо него. Состояние усталости. А в голове крутилась фраза Хуа Чэна: «если научиться принимать происходящее, всё станет проще». Что принять? Разве всё это можно хоть немного проще сделать? Вдруг Хэ Сюань взял нитку и, просунув её в ушко иглы, попытался сшить разорванную ткань веера. Его пальцы слегка дрожали, поэтому стежки получались неаккуратными. «Что такое, я же умел шить при жизни, почему сейчас не выходит ничего?» Еле закончив сшивать первую разорванную часть, Хэ Сюань решил приступить к следующей, но тут же остановился: «Зачем я делаю это всё?» Он положил веер на ступени и продолжил сидеть, смотря на небо. Спустя несколько минут Хэ Сюань вздохнул: — Как глупо. А затем вновь взял веер и продолжил его чинить. — Теперь ты понимаешь меня, - сказал он вслух, глядя на веер, - жаль, что я сам уже не понимаю себя. С каждым разом шов становился аккуратней, а мысли Хэ Сюаня спутаней. Он хватался за иголку, как за какую-то выдуманную надежду, хоть и знал, что ничего уже нельзя изменить. Закончив работу, он оглядел веер: неровно сшитый, с торчащими нитками, пропитанный пятнами крови. Но больше не сломанный. Небо стало на оттенок менее чёрным: наступило утро. Здесь никогда не бывает светло, и никогда не всходит солнце. Хэ Сюань всё ещё сидел на ступенях. Он смотрел вдаль, сжимая веер в руках. Одной он перебирал края и проводил пальцами по ткани. Иногда его подушечки нащупывали швы, иногда засохшую кровь, которую нужно отстирать. Другой - сжимал деревянную часть веера. Достаточно сильно, чтобы тот не упал, но и не слишком, чтобы вновь не сломать. Сидя тогда на ступенях, касаясь этого веера, князь Чёрных Вод отдал оставшиеся куски своей умершей души, сам того не осознавая. Хэ Сюань опустил голову вниз, тихо вздохнул и встал, возвращаясь назад во дворец. Он положил веер на ступеньку, ни слова не сказав. Открыл дверь и вдруг почувствовал тепло, что подуло ему в спину, взъерошив несколько прядок волос. Хэ Сюань застыл. Тот ветерок, который коснулся его, был неожиданностью в Чёрных Водах: теплый, мягкий и весенний. В воздухе будто на миг появился запах приятного сливового вина. Хэ Сюань постоял с минуту в проходе, а затем закрыл дверь. Этот ветерок всколыхнул его одежду, пробираясь в самое, давно небьющиеся, сердце.