Измени меня

«Когда всё вокруг меняется так быстро, приятно иметь с собой осколок прошлого — это не даёт забывать о главном.»

      Темный безлюдный переулок. Солнечный свет все не может пробиться в него. Высокие серые здания и странная перегородка, сделанная, словно мост между домами, мешала. Около главной дороги все так же шумят машины, нескончаемым потоком перемещаются люди толпятся, мыслят, мечтают, стараются сделать какой-то выбор. Слышны какие-то непонятные речи. Жизнь кипит, меняется и не стоит на месте. А Саске и Сакура все так же успокаивают друг друга. Все так же расслабляют друг друга. Все так же делятся своим теплом. Слишком быстро поссорились, слишком много наговорили непристойных фраз, стараясь причинить боль и доказать, что именно ему хуже, именно ему больнее, именно он самый несчастный в этой глупой схватке. Несколько дней, даже не месяцев и не недель, а дней, они испытывали себя и друг друга, боролись со своими чувствами. Одна думала, что ненавидит, другой, что ему все дозволено и все можно. Немое молчание, наполненное теплотой, нежностью и ласками, и лишь изредка слышится тихое прерывистое хлюпанье и тяжелое дыхание, созданное из-за горьких слез. — Сакура, может, хватит реветь? — ухмыльнулся Саске, все так же крепко держа девушку в своих руках, с силой, но, не причиняя физической боли, изредка поглаживая хрупкую спину. — Пока не успокоюсь и не увижу того, что ты покроешься соленой коркой, — крепко держа его за кофту, шептала девушка, сильнее прижав кулачки к его телу, снова шмыгнув носом. — И зачем тебе моя статуя из соли? — спросил парень, переместив свою руку ей на голову, проводя ей по все длине волос, словно вспоминая их мягкость и гладкость. — Как же? Буду стоять и отламывать кусочки, кидая их в еду! Да и твоя статуя будет смотреться оригинально! Представь, Саске Учиха, единственный и неповторимый подлинник будет находиться у меня! Да мне все обзавидуются и покроются такой же белой завистью! — подняв свой взор на парня, проговорила девушка, а в голове возникла картина соленого Учихи, от которого она с печалью на глазах отрывает кусочки и кидает их в суп. — Так вот что значит свариться заживо, — высказался Саске, прикоснувшись своими губами к правому уголку глаза.       Он осторожно, невесомо, боясь спугнуть ее, поцеловал, от чего Сакура слегка зажмурилась, почувствовав, как его ресницы задели ее кожу. — Щекотно, — протянула она, наслаждаясь таким минутным жестом и действием, рефлекторно закрыв зеленые глаза, которые то и дело подрагивали, чувствуя, как Саске снова и снова целует ее кожу, заставляя невольно жмуриться от приятных касаний. — Может, — отстранившись от девушки, спокойно принялся говорить Саске, — сядем в машину? — улыбнулся он, выпуская ее из объятий, услышав, как она снова шмыгнула носом. — Черт! — резко вскрикнула она, заставив Учиху слегка изогнуть бровь, а на его лице отобразилось удивление. — У меня же все лицо грязное! — быстрым шагом она направилась к машине и подошла к водительской двери. — Как стыдно… — протяжно сказала она, а затем наклонилась к боковому зеркалу, принимаясь руками вытирать черные разводы. — Это надо так рыдать, что все лицо серое стало? — разговаривая то ли с собой, то ли со своим отражением в зеркале, она отчаянно принялась убирать потекшую тушь с глаз. Покрасневшее от слез лицо стало более алым не из-за того, что на девушку нашла новая волна слезной стихии, а от того, что ее тонкие пальцы с силой отмывали лицо. — Эти веснушки! — словно забыв о парне, она стала рассматривать себя. — Ты вообще слышала, что я спросил? — поинтересовался Саске, заставив обратить на себя внимание. — Это так, на будущее, мало ли, что на тебя найдет… — протянул Саске, медленно направляясь к Сакуре. — И чем тебе не нравятся твои веснушки? — невзначай поинтересовался он. — Да, слышала. Отвези меня ко мне, пожалуйста, — помахав на лицо ладонями, произнесла Сакура, а затем подула на свои волосы, заставив пряди волос легонько приподняться в воздух. — Поехали, — пожал плечами Саске, открыв пред ней пассажирскую дверь. — Прошу. Адрес называть не стоит. Сам помню, — уточнил брюнет, облокотившись локтями на дверь. Сакура, вспомнив его привычку открывания двери перед ней, улыбнулась и не менее привычно потрепала его по волосам, даже издав негромкий смешок.       Такая идиллия. Такие детские жесты. Такие невинные вопросы. Все это свидетельствует о начале их новой жизни, которую они не собираются красить в темные краски.       Все тот же черный салон, идеальный порядок и не единой пылинки во всей машине. На зеркале переднего вида весит подвеска его клана на смутно знакомой зеленой веревочке. Сакура аккуратно потянулась к этому значку и стала теребить его своими пальчиками. Саске смотрел на этот невинный жест и, невольно ухмыльнувшись, приподнял уголок губы кверху. — Ты до сих пор держишь эту веревочку у себя? — нежно улыбнулась девушка, а на лице появился румянец, который, увы, был не виден из-за покрасневшего лица, которое Сакура так беспощадно терла, стараясь привести себя в порядок. — Ты против? — слегка покосившись в ее сторону, спросил Саске, пристегиваясь. — Нет, — тихо ответила она, убирая руку от подвески, а затем выдохнула, принимаясь сделать то же, что и Саске. — Просто это единственные яркие цвета, которые у тебя в машине, — пояснила Сакура, вспомнив, как сама лично привязывала свой браслет за место веревочки, которую порвала, когда рассматривала все тот же значок. — Ну, — смотря на то, как Сакура старается справиться с ремнем безопасности, начал говорить Саске. — Просто до сих пор помню то, как ты радовалась, что выиграла медведя в игровых автоматах, а затем, пока я ходил за водой, которую ты попросила купить, — сделав акцент на словах «ты попросила» произнес Учиха, — я, как последний дурак, пошел в магазин. Но ты… — завидев, как Сакура на него внимательно смотрит, а затем опускает свои ресницы, пряча от него свой взгляд, а ее руки отчаянно стараются вытянуть ремень, брюнет тяжело вздохнул. — Ну, ребенок, ей Богу! — покачав головой, произнес Саске, принимаясь самостоятельно вытягивать ремень. — Ты столько ездила со мной, но до сих пор не научилась? — усмехнулся Саске, а затем быстро отстегнулся, перевалившись всем телом через девушку, лицо которой только-только стало принимать нормальный, бледный цвет лица, как вдруг щеки зарделись. То ли специально, то ли случайно, но Саске аккуратно уткнулся носом ей в шею, а затем невесомо поцеловал, одновременно пристегнув девушку к креслу. — А затем ты в момент моего отсутствия развязала ленточку и начала одевать ее себе на запястье, после чего она порвалась, так? — шепнув ей в шею, спросил он, чувствуя и ощущая, как ее дыхание участилось, а затем она шумно выдохнула. — Угу, — не зная, что еще следует сказать, ответила Сакура, едва слышно прошептав ответ. — А когда я увидел твой взгляд, — хитро улыбнулся Саске, зная, что она ничего не видит, — ты принялась быстро завязывать на узел, — снова кроткий, но не менее горячий поцелуй, почувствовала девушка, инерционно закусив нижнюю губу. — В итоге, окончательно порвала ее, — отстранившись от шеи, произнес Саске, приближаясь к ее губам для поцелуя.       Она все так же, закусив губу и крепко закрыв глаза, сидела в кресле, сжимая пальцами сиденье. — Я… — дрожащим голосом, а затем с небывалой силой сжав ткань чехла, испуганно произнесла она.       Звук. Мелодия, эхом расходящаяся по салону машины, заставила резко отстраниться парня от девушки, а затем нехотя ответить на звонок, завидев имя своего лучшего друга на дисплее. — Чего тебе? — резко произнес Саске, удобно сев на свое сиденье, тем временем Сакура шумно выдохнула, положив руку себе на грудь, крепко сжав футболку и ажурную ткань. — Не важно, — сделав серьезное лицо, уверенно и не требуя возражений, произнес парень. — Заткнись, придурок! Устраивать в моей квартире праздники не нужно. Своя есть, вот и скачи там! — отключив телефон, произнес Саске, покосившись на девушку, взгляд которой был устремлен в сторону окна, а руки крепко сжимали и разжимали ткань, парень тяжело вздохнул.       Повисло напряженное молчание, которое как-то странно давило на виски. Звон ключей, и вот уже слышится звук мотора. Все то же молчание, создающие напряженную атмосферу, росло. Оно безжалостно овладевало романтической атмосферой. За тонированным стеклом быстро сменяются дома, передвигаются пешеходы и лишь изредка, когда машина ждет зеленый сигнал светофора, можно заметить скорость жизни. Сакура все так же смотрит в окно, не поворачивая голову в сторону Саске. Но разве она наблюдает затем, что происходит? Нет. Она просто погрузилась в свои мысли. Быстро. Внезапно. Руки беспощадно мнут ткань. Саске как-то непривычно неспокойно ведет автомобиль. Его взгляд сосредоточен на дороге, хотя именно этот путь он знает, как свои пять пальцев, две руки держат руль, а не одна, как обычно. И все-таки изредка он смотрит на девушку, сидящую так близко. Стоит протянуть руку и можно почувствовать ее кожу, стоит протянуть руку, как она быстро устремит свой взор на него. И все же она далеко, видно, что она чего-то боится и думает над этим. А машина все мчится.       Он знает, что ей страшно. И он понимает причину такого страха, понимает, как никто другой. И вроде бы извинился. Переступил через себя…, но осознал, что несчастных строчек совсем недостаточно. Они самая малая, безызвестная и скудная часть настоящих извинений. Но она дала шанс, совсем быстро, не мучая его, практически не мучая, по ее мнению, но изрядно потрепав нервы ему. И снова тишина, странная напряженность, такое горькое молчание, но такой громкий звук мотора. — Сакура, — медленно, тихо, едва слышно, произносит Саске ее имя, стараясь привлечь внимание, но при этом не спугнуть то, над чем она усиленно старается понять. — Сакура? — более громко, но все так же тихо, произнес он ее имя. — Тебе плохо? — задав то, что первое пришло на ум, спросил он, завидев какой-то потерянный и боязливый взгляд девушки. — Нет, — кивнув в подтверждение своим словам головой, произнесла она. — Все хорошо. Просто задумалась, — принялась оправдываться девушка, натянуто улыбнувшись. — О чем же? — сдавив руль одной рукой, спросил Учиха, которого волновало быстрое изменившееся настроение его девушки. — Явно не о цветочках, — невзначай добавил он, опустив одну руку на колени. — Обо всем, — сжав ткань коротких шорт, уклончиво ответила девушка, посмотрев на дорогу. — А еще конкретней? — более расслабленно поинтересовался брюнет, часто смотря на Сакуру. — Вспомнилось кое-что неприятное… — ответила она, крепче сжав ткань и поджав губы.       Учиха мгновенно понял причину ее беспокойства и снова напрягся, переставая улыбаться. — Если можешь, то забудь, пожалуйста, — надавив на педаль газа, попросил он. — Если тебя успокоит, то Наруто меня отчитал, как провинившуюся школьницу, грозясь, что если я еще хоть раз тебя обижу, то он вышьет на моем детородном органе «валить и…», — резко замолчав и погрузившись в секундную задумчивость, словно подбирая слова, замолк Саске. Тем временем Сакура внимательно слушала и воспринимала информацию, сказанную парнем. — В общем, тебе лучше не знать, что может сотворить Узумаки, — тряхнув головой, продолжил он. — Тогда неужели ты извинился лишь потому, — уверенно посмотрев на профиль Саске, начала говорить Сакура, а в глазах виднелась какая-то тоска и боль. — Нет. Я сам этого захотел, — поняв направления мыслей девушки, уверенно произнес он, заворачивая во двор ее дома, а затем и припарковавшись. «Снова что-то напредставляла себе!» — горько усмехнулся про себя парень. — Стой, не выходи из машины! — каким-то грубоватым тоном, добавил он, а Сакура непроизвольно вжалась в кресло. — Сакура, — снова придав голосу бархатные нотки, позвал он по имени девушку, отстегивая своими пальцами ремень. — Я не хочу тебя больше пугать. Не хочу снова видеть ненависть в глазах. Просто хочу, чтобы все вернулось на свои места, — коснувшись своими прохладными пальцами ее левой стороны лица, произнес он. — Что тебя беспокоит прежде всего? — повернув ее лицо в сторону своего, он аккуратно переместил пальцы на подбородок, слегка притянув ее к себе. — Только не плачь! — смотря, как на глазах появляются первые блики слез, добавил он. — Не буду плакать! — качнув положительно головой, ответила она. — Можно я уже пойду? — поинтересовалась девушка, опустив взгляд на его руки, спросила она. — Конечно, — ухмыльнулся он, быстро поцеловав ее в губы. — Пойми, что сейчас мы снова привыкаем друг к другу, — сказал он, а затем, быстро отстранившись, вышел из машины, привычно открывая дверь пред ней.       Той, кто еще с неким страхом смотрит на него. Сакура вышла из машины, смущенно улыбнувшись Саске. — А ты точно не шутишь? — переспросила девушка, поправив сумку на плече. — Во-первых, я захотел вернуть тебя, во-вторых, если ты снова будешь с ненавистью смотреть на меня, то это будет что-то наподобие возникновения ненависти к самому себе, — облокотившись на дверь, добавил он. — А еще и Узумаки меня покарает! — вспомнив про пылающего друга, добавил он. — И все-таки меня уже порядком раздражает эта тема, — прикрыв глаза, признался Учиха. — Ну, — пожав плечами и улыбнувшись глазами, при этом закусив скраю нижнюю губу, сдерживая улыбку, начала Сакура, — мне тоже эту недоромантику надоело слушать! — на этот раз сдерживая смешок, произнесла девушка, отходя подальше от дверцы. — Недоромантику, значит? — хитро ухмыльнулся Саске, хлопнув черной дверкой, произнес парень, а затем поставил машину на сигнализацию. — Быстро меняется твое настроение, бесёнок, — странно мягко добавил он, тихо, но так быстро подходя к девушке, отступающей назад. — Ну? И что ты сделаешь? — все так же шагая в неизвестность, спросила девушка, расстегивая молнию сумки, принимаясь искать что-то внутри. — Вот не знаю, — ускорив шаг, произнес брюнет, а в глазах сверкнул недобрый огонек. — Может, мне заставить тебя смеяться, пересчитывая твои ребрышки? — усмехнулся Саске, завидев, как Сакура невольно оборачивается, дабы не врезаться во что-либо. — Не, я тебе и сама скажу, сколько у меня ребер, — подняв одну руку возле головы, сказала она. — Двенадцать пар, итого двадцать четыре! — ответила она, все что-то ища в сумке. — Ну, а я тебе не верю, — уточнил Учиха, слегка сбавив скорость. — Ты не веришь очевидным фактам, Саске? — игриво произнесла девушка, завидев, что приближается к чьей-то машине. — Я верю только себе, Сакура! — добавил он, быстро нагнав ее, а затем схватил за талию. — Попалась, — констатируя факт, ухмыльнулся он, прижав ее к себе. — Да ты капитан очевидность в Учиховском обличии! — привычно положив руки на его плечи, сказала она, слегка сдавив ткань его кофты. — Ну, не совсем, — отпустив девушку, ответил он, а затем, резко перехватил ее тело так, чтобы было удобнее положить ее себе на плечо. — А вот позволить тебе врезаться в чужой автомобиль, что бы платить за твои царапины, то меня отнюдь не радует такая ситуация, — объяснился Учих, перехватив поудобней Сакуру и аккуратно держа ее за поясницу, придерживая. — Жадина! — стукнув его легонько по спине, ответила она. — Ну, хоть сумка не свалилась! А кто сказал, что ты должен платить? — недоуменно спросила она, прекрасно зная ответ. — Ну, если бы ты «удачно врезалась», то поцарапала бы бампер, ту железяку снизу, как ты любишь назвать, ну, а чтобы расплатится, то тебе пришлось работать месяц без отдыха, — пояснил он, слегка насмехаясь над девушкой, направляясь к ее подъезду. — Я знаю, что такое бампер! — снова ударив ладонями по его спине, прошипела Сакура. — И не ориентируюсь я в машинах! Так что не смейся! А то я как «типа» смешной врач шутить начну! — добавив своему голосу иронии на слове «типа», произнесла она. — Ну, именно поэтому я и объяснил на твоем языке то, что могло произойти, — пояснил Саске. — Дай сюда свои ключи, — несколько грубо попросил он, подходя к двери. — Еще чего! — фыркнула девушка, при этом радостно улыбаясь. — Ну, тогда я сам найду. Хотя не привык лазить по чужим вещам, — с тоской проговорил он, стараясь достать ее вещь, но на лице красовалась сдержанная улыбка. — Эх, — делая вид, что ее угнетает такая ситуация, она наигранно тяжело вздохнула. — Внутри их нет, посмотри снаружи в кармане, — произнесла Сакура, удобно устроившись на плече парня. — Я планировала найти ключ и убежать, — тяжело выдохнула она, улыбаясь, а затем подула на прядь своих волос, которая осмелилась попасть ей на лицо. — И ты думаешь, что убежала бы? — мотнув своей головой, спросил парень, доставая ключ. — Уже не уверена, — честно призналась девушка, услышав звук открывавшейся двери.       С каждой секундой ее улыбка превращалась в ухмылку, с каждым мгновением ее зеленые глаза становились более дерзкими. В голове назревала очередная безобидная игра, в которой она должна выиграть. — Вспомни, ты никогда не могла убежать, — произнес Саске, зайдя в подъезд, а затем и опустив девушку на пол. — И сейчас бы не вышло, — невзначай добавил он, потрепав ее волосы. — Не уж-то так нравятся победы надо мной? — изогнув тонкую бровь, совсем по-детски, поинтересовалась Сакура. — И не всегда ты выигрывал! — вздернув носик, произнесла она. — И когда же я проиграл? — зная, что ни разу она не смогла убежать от него. — «Учиха, убежала она, да еще и спряталась да так хорошо, что смогла вывести тебя из себя», — шептало внутреннее эго. — Неважно, — уткнувшись руками ему в грудь, начала девушка. — Считай до десяти, а затем беги за мной. Должно же быть хоть какое-то преимущество на моей стороне! — сказала Сакура, улыбнувшись, поправляя руками свою футболку. — И что мне за это будет? Ну, если я буду играть по правилам? — уточнил он, смотря на девушку. — То пущу тебя к себе! — ответила Сакура. — На счет три, начинай счет, согласен? — переспросила его девушка, улыбнувшись, смотря на него снизу вверх. — Согласен, — кивнув головой, произнес Саске. — Раз, — начал свой счет парень. — Два, — тихо произнесла девушка, готовясь бежать по лестнице. — Три! — громко произнес он, схватив Сакуру за запястье, хитро улыбаясь и не сдерживаясь. — Эй! Ты чего это! Мы же договорились! — нахмурила тонкие брови девушка, стараясь вырваться. — Да, договорились. Но условия того, что я не могу тебя задержать, не было, — ухмыльнулся парень, притянув Сакуру к себе. — Один, — растягивая гласные начал считать вслух Саске. — Включил тут умника! Так не честно! Пусти, Учиха, иначе покалечу! — возмутилась девушка. — Два, — продолжая ухмыляться и медленно считать, говорил Саске. — Ты что, не понял? А ну, пусти! — разозлилась Сакура, стараясь освободить руку. — Ладно-ладно. Не злись. Давай сначала, если хочешь? — предложил Саске. — На этот раз я стою здесь, не держу тебя, считая до десяти, а затем бегу, так? — сказал он, отпустив девушку. — Именно так! — вздернув носик, произнесла Сакура. — Раз, два, три! — быстро проговорила она, после чего побежала по лестнице, услышав усмешку Саске.        Саске непривычно медленно вел счет, а Сакура непривычно быстро бежала на свой этаж. На ее лице отражалась счастливая улыбка победы, а в душе она хотела пустить Учиху к себе. «Да пустишь ты его! Даже если выиграешь! Он позволит тебе победить. Это точно!» — появилась не прошеная совесть, которая расставила все точки на круги своя. Четко и беспрекословно. — «С чего это вдруг? — добравшись до четвертого этажа, мысленно спросила себя девушка. — Он не упустит такого шанса! Он ведь Саске! Учиховская зазнайка!» — спорила сама с собой Харуно. «Это мы еще посмотрим!» — словно Учиха, ухмыльнулась совесть и скрылась, исчезнув. — Ну, и что это было? — вслух спросила себя девушка, тяжело дыша.       Она слышала, как Саске медленно поднимается, почти не спеша. Ее дыхание сбилось, а скорость пропала, она нервно сжимает сумку, ругая себя, что сразу быстро побежала. Медленно девушка продвигалась к своему этажу и уже подошла к своей двери, осознав бесторопность Саске. — Учиха! Если ты поднимешься сюда, то скатишься с этих ступенек! — прокричала девушка, подходя к лестнице, придерживая в руках свои волосы, дабы не марать их о перила. — Ну, если ты меня скинешь, то ключей тебе не видать! — держа связку, в которой так нуждалась Сакура и из-за которой проиграла, улыбнулся Саске, остановившись на другом конце лестницы. — Чего встал, дай ее сюда! — протянув руку вперед, отчего-то смутившись, произнесла девушка. «Я же сказала, что он даст тебе выиграть. Радуйся, ты победила, да еще и домой его к себе заведешь! Двух зайцев одним махом!» — ликовала совесть, хлопая в ладоши. — Не хочу падать отсюда, — ухмыльнулся Учиха, теребя в руках связку ключей. — Но повторного забега не будет, — добавил Саске, наступив на первую ступеньку. — Но ты победила, Сакура, по крайне мере, теоретически, но вот практически, увы, не вышло, — добавил он, поднявшись на вторую ступеньку, смотря на едва розовые щечки девушки. — Чтоб тебя! — говоря то ли Саске, то ли совести, выругалась Сакура, а затем тяжело вздохнула. — Ладно, поднимайся. Никто тебя не скинет с пролета, а вот с окна своей квартиры — не обещаю, — давая понять, что впустит парня к себе, произнесла она, а затем поджала губы. — Уж с окна я тоже лететь не планирую, — поднимаясь по последней лестнице, сказал Саске, протянув руку с ключами девушке. — Открывай, — добавил он, взъерошив свои волосы. — Я припомню тебе это! — ударив парня своими волосами, гордо сказала Сакура, а затем медленно, плавно пошла к двери. Послышался тройной щелчок, сопровождаемый звоном ключей. — Милости прошу, Саске-кун, — растянув суффикс «кун», слегка писклявым голосом позвала парня к себе Сакура, а затем, слегка ухмыльнувшись, зашла в квартиру. Зайдя вовнутрь, взору не бросалось абсолютно ничего. Обычная, маленькая, квадратная прихожая с сероватыми, потрепанными обоями, в которой находился шкаф, полка для обуви, большое зеркало в пол, на котором были прикреплены различные фотографии, а затем и белая дверь, которая, судя по всему, вела в ее комнату или зал. — Я думал, что ты по-другому живешь, — честно признался Саске, закрыв за собой дверь. — А что ты думал? М-м-м? — слегка смутившись, спросила Сакура, расстегнув свою обувь. — Я девочка из обычной семьи, у меня нет карточки, с которой я могу снимать деньги на всякие вещи и желания. Я же вроде рассказывала тебе. Забыл? — отвернувшись от Саске, слегка смутившись, ответила девушка, а затем, повернувшись в левую сторону, направилась в ванную. — Я не об этом, — тряхнув головой, пояснил Учиха. — Ты же любишь всякие яркие цвета, сверкающие вещи и необычные штучки, но в твоем доме их нет, — объяснился парень. — Ну, — пожав плечами, начала говорить девушка, моя свои руки, — ты прав, я люблю нечто неординарное, но так вышло, что ярких вещей у меня немного, увы, — призналась она, брызнув в Учиху водой. — Зато есть веселые воспоминания! — снова плеснув из ладоней несколько капель воды, засмеялась девушка, продолжая играться… с водой… именно с ней… — Воспоминания, говоришь? — принимая вызов, с неким азартом проговорил он. — Сакура, а я могу тебя и в ванну упаковать. Не боишься? — поинтересовался он, терпя маленькие брызги на себе. — Даже если ты так сделаешь, то знай, у меня есть, во что переодеться! — зная, что скоро будет нечто веселое, ликовала девушка, одной рукой потянувшись к душу. — Ну, это повод остаться, так что можно поиграть, — расценив ситуацию в свою пользу, вслух произнес Учиха. — Даже не думай! — опередив девушку с ее глупым планом, перехватив несчастную водосточную трубу, ухмыльнулся Саске. — Ну, Учиха. Опять нечестно! Мог бы и поддаться! — нахмурив тонкие брови, произнесла Сакура. — Только не обливай меня, а то увлечемся и затопим соседей снизу, вот веселье буде-е-ет! — пару раз тряхнув головой, произнесла она. — Я чай хочу! Будешь? — резко сменила тему она. — Это я-то нечестно играю? — ухмыльнулся Саске, быстрым движением включив воду и обрызгав девушку. На что получил отнюдь не доброжелательный визг. — Один-один, чертик. Я мокрый, а ты сухая? Так дело не пойдет, — словно в подтверждения своим словам, он снова на секунду включил воду, а затем повесил несчастный предмет на место. — А теперь можно кофе? — словно не замечая злобного взгляда, спросил парень, не сдержав улыбку. — Волосы мочить, — злобно, совсем не привычно для нее, прошипела Сакура, — было не обязательно! — делая шаг вперед навстречу Саске, прошипела девушка. Но поскользнулась на бледно-розовом кафеле, благополучно оказавшись пойманной в руки Саске. — Кто-то говорил, что ей надоела недоромантика? — вспомнив слова девушки на улице, процитировал ее брюнет. — Только не злись, — с ухмылкой добавил он. — Да не злюсь я! — посмотрев на него снизу вверх, прошипела девушка, слегка покраснев. — Такое чувство, что я только злюсь, кричу и плачу! — повысив тон, произнесла девушка, но затем необычно резко прервала свои возмущения.       Ее отнюдь не радовала такая обстановка. Мокрая, благодаря Саске футболка, намокшая от воды, стала просвечиваться, плотно прилегая к телу, выделяя маленькую грудь. Ей неловко, совсем неудобно и как-то стыдно. — Сакура, — закрыв глаза и развернув девушку к себе спиной, тихо назвал он ее имя, — пусть сказанное будет не совсем уместно, — он сделал паузу в несколько секунд, положив свои руки на талию Сакуры, крепко, но, не причиняя боли, сдавив ее. — Но я уже все видел, — зная, что напомнит ей о том, что она усиленно старается забыть, а затем аккуратно уткнулся подбородком в ее макушку, чувствуя ее напряженные плечи. — Все будет как раньше, обещаю. Просто можешь воспринимать это как оправдание, но я не привык к долгим отношениям, хотя надо бы, — честно ответил он, не зная, нужно ли ей это слышать или нет. Ему просто захотелось все сказать. — В машине… — она непроизвольно вжалась своей спиной в грудь Саске, — я хотела тебя спросить о двух вещах, но духу не хватает, — чувствуя, как щеки покрылись румянцем, произнесла она. — О чем же? — услышав долгое молчание, стараясь не потерять, как думал и чувствовал парень, важную тему, он задал банальный вопрос. — Я отвечу честно, обещаю, — добавил он, увидев, как ее руки сильнее сжались, а голова опустилась еще пониже. — Ну, о фразе «С тобой было весело», — как-то слишком сильно, с неким страхом и странной, неслыханной боязнью, спросила она, а ритм ее снова стучащего сердца, ускорился.       Осознание того, что Саске так непривычно близко, что он снова обнимает ее, что он снова, как обычно, успокаивает ее, заставляло сильнее прижаться к ему, заставляло биться сердце странно быстро, а иногда и вовсе пропускать удары. — Мне и сейчас весело, — осмыслив фразу, принялся отвечать он. — Ты, я ведь уже говорил, отличаешься от некоторых… — остановившись и посчитав, что не стоит ее сравнивать с кем-либо в прямом смысле, он продолжил. — Многих, кого я знал в большей мере, были скучными, однообразными. Светские блядоблондинки, так всех называет Узумаки, — он снова остановился, ухмыльнувшись. — В общем, поговорить о странах, любимых клубах, конечно, можно, но со временем ощущаешь все эти выученные тексты, давая верные ответы. Знаешь, после всех этих будней ничто не радует. Если такая светская блядоблондинка подходит, то можно задать ей первый вопрос: «Что желаешь», а затем и второй, когда она выпьет свой коктейльчик медленно, протяжно, делая вид, что она всегда и во всем следует манерам и соответствует своему статусу, «У меня есть ключи, пошли?». Ну, или что-то вроде этого, — ответил Саске, зачем-то поцеловав ее волосы. — Надеюсь, ответил, — тяжело выдохнул он.       Ему было совсем необычно отвечать на подобные вопросы. Стараться не задеть, обдумывая каждое слово. Стараясь уберечь, надеясь ощущать «нечто веселое» возле себя. — То есть, ясно. Ответил. Поняла, — односложно отвечала она, прикусив губу. — Не нравится мне такой ответ, — тяжело вздохнул Саске, а затем, словно он хозяин этой однокомнатной квартирки, повел ее на кухню, усадив на зеленый стул. — А здесь так же ярко, — с теплой улыбкой произнес парень, завидев на белой стене самодельные зеленые листочки из цветной бумаги, которые необычным образом разместились по всей стене. — Не удивляйся. Мы с Хинатой любим клеть что-то вроде этого у меня, когда ночуем вместе, — пояснила девушка. — Притом, благодаря этим навыкам искусственных «оригами», Хината занимается любимым делом, да и я не против, — посмотрев на угловую кухню бежевого цвета, произнесла Сакура. — И я довольная ответом, честно, — погрустнев, ответила она. — Ты ведь кофе хотел? — подняв грустный, слегка взволнованный взгляд, спросила Сакура, держа руки пред собой. — Ну, не против, — наклонившись и быстро поцеловав ее в лоб, сказал Саске. — Иди, переоденься. Жаль, что водные игры — не твоя стихия, — ответил он, получив полуулыбку зеленоглазки.       Быстро включив чайник, Харуно направилась в свою вытянутую, похожую на прямоугольник, комнатку. Зеленые стены, покрашенные изредка темными полосами, придавали некое спокойствие, удовлетворенность. Серебристые плотные шторы, скрывали солнечный свет по бокам, но сквозь менее плотный тюль проникали яркие лучи солнца. Бежевый раскладной диван стоял по левую сторону от Сакуры, напротив, все так же находясь у стенки, находился телевизор. Чуть дальше — белый комод и полочки с повседневными вещами, а ближе к двери стоял высокий, украшенный такими же листьями, как на кухне, шкаф, в котором хранились книги сверху, а чуть ниже вещи, висевшие на плечиках. Сакура босыми ногами прошлась по бело-зеленому ковру, продвигаясь к комоду, а затем достала длинную белую майку, серые шорты и высокие, длинные серые чулки. Ее обычный, домашний, привычный и обыденный наряд, который она любила больше всего. Зная, что ее волосы мокрые, она быстро принялась их расчесывать, а затем, забывшись, принялась сушить их, размышляя о чем-то своем, не заметив, как недовольный Учиха быстрым шагом зашел в комнату и сел на диван. Его взгляд не оценивал комнату по одной причине — девушка, согнувшись стояла к нему спиной, суша волосы, кончики которых касались пола. — Нет, я все понимаю, но вот так забыть про гостей? — громко, слегка с укором, делая вид, что возмутился и недоволен, сказал Саске, стараясь скрыть свой довольный взгляд. Сакура тихо взвизгнула, стремительно выключив фен. Девушка, быстро выпрямилась, резко откинув голову назад, перекидывая все волосы за спину. А парень, ухмыльнувшись, сделал вид, что осматривает последнюю обитель своей девушки. — Знаешь, не хорошо без стука входить! Вот взять бы и запустить в тебя этот фен! Да вот, увы, жалко! — положив прибор на комод, сказала Сакура, делая свой высокий хвост. — Ну, хоть жалко, уже радует. Хотя чувство жалости, увы, не самое любимое, что мне нравится ощущать, — посмотрев на потолок с большой о люстрой, добавил парень. — Мне фен жаль! Не знаю, что ты себе вообразил? — изобразив недоуменность и непонимание на своем лице, произнесла Сакура, приземлившись рядом с парнем. — Я ей тут на вопросы отвечаю, а ей фен вызывает большее чувство жалости? — ухмыльнулся Саске, по привычке положив голову девушки себе на плечо, погладив прядь от ее прически. — Не обижайся, суслик! — проговорила девушка, прикоснувшись губами к его щеке. — Но знай, если бы я стояла раздетая, то в тебя бы полетел не только фен, а абсолютно все, что попадется мне под руку, — улыбнулась она то ли хищно, то ли из-за того, что представила картину летящих предметов в Саске. — Сакура, — наклонившись к ее лицу, нежно произнес он, — не играй с огнем, всех твоих слез не хватит затушить его, — властно, показывая, что он и будет с ней мягок, но при этом он не позволит ей опускать его ниже того, чем он позволит. — Милая, не перегибай палку. Я хоть и знаю, что во всем виноват, но делать терпеть все, что пожелаешь ты, я также не намерен, — придавая своему голосу власти, грубости и жестокости, пояснил ей Саске. — Ладно, — старательно отводя взгляд, буркнула, согласившись девушка, погрустнев. А ведь действительно… Они только помирились, а она уже старается захватить власть в свои руки. Разве она была такой, когда они познакомились? Такой, когда они беззаботно гуляли по вечерам? — Извини, — смущенно произнесла девушка, обняв его за шею. — Я и правда стала много возмущаться и всегда всем недовольна, — уткнувшись носом в его шею, прошептала девушка, нехотя, но признавая свою вину. — Ну, мне этого мало, — хищно улыбнулся он, уложив Сакуру на диван, а затем и нависнув над ней, прошептал он, — а вот если так, — увидев удивленные глаза девушки, нагло пробормотал он, поцеловав ее в шею, — то хватит, — дабы не перегнуть палку, резко отстранился он. — Не делай так больше! — возмутилась девушка, слегка покраснев. — Скорость сбавь! — все так же лежа на диване, говорила она, закусив губу. — Что же у тебя настроение скачет так? — не удержался Учиха, снова нависнув над ней. — А так тебе понравится? — наклоняя голову и опускаясь ниже к ее губам, шептал парень. — Потом ответишь… — еще тише сказал он, выдохнув в ее приоткрытые губы, опалив их странным огнем, коснувшись, словно крыльев бабочки, но при этом не лишив насекомое жизни.       Он медленно и совсем невесомо целовал ее нижнюю губу, так медленно, словно перебирая каждый миллиметр, ему просто захотелось. Его руки полностью покоились на диване, а вес тела полностью придавливал девушку, лежавшую под ним. Легкий поцелуй в губы, в уголок, едва видная усмешка. Ее странный, но такой родной румянец. Чуть более требовательный поцелуй, и вот ее дыхание обжигает его. Глаза невольно, в какой-то непонятный момент закрылись, а вкус таких родных губ манит. Наконец они ощущают друг друга, не стремясь разорвать и прекратить такое невинное увлечение. Саске, привычно доминируя, аккуратно, стараясь не спугнуть Сакуру, поднимает ее, нежно держа за голову, играя пальцами с длинными волосами. Она поддается, садится поудобнее и, повинуясь своему желанию, обнимает его за плечи, сама углубляя поцелуй. Изредка, буквально на секунду, они прекращали свои действия, свою страстную игру, но при этом снова принимались за продолжение, жарко дыша друг на друга. Тихое шуршание одежды, его черная кофта лежит рядом с ним. Ее руки крепче прижимаются к парню, прислонив его тело к себе, а он абсолютно не против. Ему нравится такая игра. — Сакура, прости за ту фразу, — легкий поцелуй возле мочки, — но с тобой не весело, с тобой слишком опасно играть, — легкий прикус ее нежной кожи, — и во многих раундах мне приходится проигрывать, — усмешка прямо возле ее уха, а затем резкий, страстный поцелуй в губы.       Его руки свободно путешествуют по ее спине, ощущая пальцами застежку от бюстгальтера. Он проводит пальцами по ее позвоночнику, все так же не касаясь ее кожи, даже не думая снимать с нее майку, по крайне мере, не в эту минуту. Сакура жадно обнимает его, наслаждаясь шепотом его приятного голоса. Она чувствует его жаркое тело. Его приятный запах парфюма, такого дерзкого, но такого притягательного. Ему тоже нравится ее запах, сладкий, манящий. — Сакура, — снова его прерывистое дыхание, горячие дыхание возле уха, — слишком дорога, — говоря вслух, в какой-то степени не осознанно, шепчет он, а от его слов на лице играет довольная, нежная и счастливая улыбка. — У меня был еще один вопрос, — потянувшись к его губам, произнесла девушка, — но я его задам позже. Правда, не знаю когда… — приоткрыв длинные ресницы, шептала Сакура. — Я отвечу, — улыбнулся он, снова целуя ее, а руки слегка задрали край кофты, коснувшись ее кожи.       Тихий, приятный стон, снова длительный поцелуй, она все также прижимается к нему. Она скучала, он скучал… и вот они встретились, помирились и снова улыбаются друг другу, снова согревают друг друга лишь дыханием, он приносит сладкую дрожь её тела лишь подушечками пальцев, когда касается ее. Горячие поцелуи, оглушающих стук сердец. Теплая атмосфера. Невозможно замерзнуть, даже если отчаянно пытаться, ничего не выйдет. Его пальцы нашли под майкой простую застежку, которую он принимается медленно расстегивать — Нет, не надо, — отрицательный кивок головой, а затем и постыдный румянец на щеках. — Я не хочу, — опустив свои руки ему на грудь говорила она, зная, что сейчас, в принципе, как и всегда, она невозможно слаба. — Прошу… — тихая просьба без потусторонних слез. — Понимаю, — выдохнул он, не менее нежно спуская руку к поясницы. — Ты и так много позволила, — сказал он. — Думаю, что пора мне ехать отсюда, — зная, что Сакура будет себя вести скованно и напряженно, шепнул Саске, поцеловав ее в лоб. — Увидимся завтра, ладно? — спросил он, просто обняв ее, наслаждаясь запахом, исходившим от нее. — Да, обязательно, — произнесла девушка, сжав ткань его футболки пальцами.       В немом молчании, которое отнюдь не давило на нервы, Саске тихо ушел из ее квартиры, так и не приступив к кофепитию. Закрыв за ним дверь, Сакура невольно оглядела квартиру, убирая маленький потоп, оставленный их игрой, убирая его кружку, которая так и не наполнилась кипятком. И как-то пусто стало… одиноко… Маленькая квартира казалась большим царством, а диван, на котором они только что, в очередной раз, помирились, являлся троном. Его забытая, а может, и специально оставленная кофта, служила некой утехой для девушки. Она медленно разложила диван, закрыла шторы, пропуская лишь маленькие лучики света к себе в комнатку, и легла на кровать. Не важно, что сейчас день. Именно в эти минуты ей несказанно хорошо и тепло, так же, как и в первые дни их знакомства. Такое приятное чувство, без которого было слишком тяжело жить, даже существовать. Сейчас она уверена в нем, она снова практически искренне верит ему, главное, чтобы ничто не нарушало такую идиллию. А ненавистная работа тем более. «Влюбилась во второй раз в одного и того же человека, Сакура? — поинтересовалась совесть, наблюдавшая за всем происходящим. — Знаем, могём и практикуем, Харуно!» — то ли ругая, то ли одобряя девушку, которой было без разницы на то, что ей усиленно старается сказать и доказать совесть. И пусть она наступит на одни и те же грабли, но еще некоторое время Сакура будет с ним. Будет существовать и любить его и сто процентов навсегда. — И почему так хорошо? — вслух спросила у темноты девушка, прикрыв зеленые глаза.       Необычная легкость, распространившаяся по всему телу, по всем венкам, по всем сосудам. Какой-то доселе неизвестный ее душе препарат, что невообразимо приятное, похожее на недавний поцелуй. Какой-то странный антибиотик, способный залечить все ранки без операций. Что-то, что сгладило все шрамы и рубцы, образовавшиеся внутри. Это что-то сильно расслабляло девушку, расслабляло душу, заставляло забыть все невзгоды, мелкие ссоры, давая свет и место лишь для ярких воспоминаний и по-настоящему прекрасных и романтических моментов. Сакура шумно вдохнула в себя воздух, раскинув руки в стороны. Почему-то сейчас было все по-другому. Было так тепло, так притягательно и так душевно. Его куртка аккуратно покоится на спинке дивана, распространяя странный, какой-то тонкий, но дерзкий запах. «Какая девушка не любит носить вещи парня? — чисто риторически задала вопрос проницательная совесть и, не дожидаясь ответа девушки, продолжила. — Правильно, девушка, у которой не было парня!» — словно изрекла какой-то нравоучительный урок, гордо сказала внутренняя помощница, заставляя улыбнуться Сакуру и, словно управляя ее руками, заставила потянуться к кофте Саске. — Или та, что носит футболки отца! — вслух произнесла она, надев на себя его вещь. И снова легкость, снова расслабляющее, манящее и притягательное чувство. — Как же приятно… — томно протянула Сакура и «советчица», вместе наслаждаясь минутами счастья, постепенно погружаясь в сон. — Завтра, и вообще на неделю вперед, беру отгул, — так же нежно прошептала она, искренне радуясь, что «выздоравливает», наслаждаясь его ароматом.

***

Утро следующего дня.       Договорившись с вечера с начальницей о том, что ей нужна неделя отдыха и изрядно тем самым подпортив свои нервишки, Сакура с некой радостью и чувством удовлетворенности проводила свое утро. Девушка и не думала снимать черную кофту парня, ведь в ней тепло и так приятно. И все же ее беспокоил один вопрос: почему эта учиховская медсестра не звонит ей? На улице светит солнце, слышен шум детей, играющих на площадке. Сигналы машин, щебетанье птиц. Лето. Самое прекрасное время года. Самое желанное. Самое лучшее. — Сама позвоню! — шумно поставив кружку на стол, произнесла Сакура, доставая телефон. Ни одного пропущенного вызова. Ни одного сообщения. Пустота. — Неужели он поверил, что я не люблю романтику? — у самой себя спросила Сакура, но тут же передумала. — Нет, уж он-то в этот бред не поверит! — ухмыльнувшись, проговорила она. — Знает, как я люблю всякие сердечки, бантики, как никто другой, знает! — улыбнулась она, набирая его номер, недолго слушая гудки, Харуно прислонилась к зеркалу возле входа. — Ну, здравствуй, солнышко, — иронично произнес Саске, вкладывая двоякий смысл в очередное прозвище девушке. — Что же так рано звонишь? — сонным голосом спросил он. — И тебе привет, котик! — не менее иронично произнесла Сакура, так же давая некую двойственность Саске. — Все нежишься? А время уже первый час… — отрицательно помахала головой собеседница, забыв, что он не видит ее. — Ай-ай-ай! — с ухмылкой проговорила она. — Я просто вчера развлекся немножко, вот и отсыпаюсь, — пояснил Саске мягким тоном. — А поконкретней? — заинтересовавшись такой новостью, искренне удивилась девушка. — Поподробней, если можно, — проговорила она, слегка нахмурив брови. «Поразвлекся он! Ну-ну! Устроим ему, Сакура, бои без правил? Ради такого я тебе помогу вынести ему мозг! Объединим наши усилия!» — загорелась внутренним адским пламенем помощница. — Не ревнуй только, ладно? — заметив дрогнувший голос, ухмыльнувшись, сказал Саске, возможно, радуясь такому ее тону. «Не ревновать? Ну все, парнишка! Приготовься вкусить ревнивый огонь моего сердца!» — пламенно возмутилась Сакура, принимая помощь совести. — А я и не ревную, — хитро, стараясь скрыть нотки злости, произнесла девушка, услышав звон в дверь. — Погоди-ка! Не бросай трубку, кто-то в дверь звонит! — произнесла Сакура, быстро подходя к двери, а затем посмотрела в глазок. — Саске? — изогнув бровь, произнесла она, открывая дверь. — Ты чего это здесь делаешь? — все так же говоря в трубку, удивленно спросила она, смотря на ухмыляющегося Учиху, одетого в белую рубашку и привычные черные джинсы. — А ты еще долго будешь стоять полураздетая и смотреть на меня удивленными глазами? — поинтересовался он, так же говоря в телефон, но при этом ехидно улыбаясь. — Ах, ты! — сощурив глаза, нахмурив тонкие брови, возмущенно прошипела Сакура, убирая телефон. — Да, я, собственной персоной, — добавил парень. — А ревность тебе к лицу. Может, расскажешь, что уже себе представила, услышав слово «развлекся»? — поинтересовался Саске, сделав один шаг по направлению к девушке. — Мне очень интересно, — насмешливо добавил он. — Да ничего не придумала я! — оправдываясь, проговорила она, пропустив Саске к себе в квартиру. — Тоже мне, нашелся тут… — буркнула она, скрестив руки на груди и повернувшись к парню спиной. Черная ткань удачно приподнялась, оголив нижнюю часть Сакуры. — Хм, — откровенно и громко ухмыльнулся он. — А тебе идет, — закрыв дверь, пояснил он, подойдя к ней со спины. — Вот только кружева куда привлекательней, — произнес он, успев поцеловать ее в щеку до того, как Сакура резко обернулась, натягивая на себя его вещь. — Ты… — сильно покраснев, тихо, но так протяжно протянула девушка, опустив взгляд в пол, пряча свои алые щеки от Саске за своими волосами, произнесла она. — Перегнул, — словно вердикт, вынес сам себе парень. — Извини, — добавил он. — Но тебе, правда, идет как моя кофта, так и все остальное, — сделав маленький шаг к девушке, не думая врать, что видел ее нижнее белье, признался Саске. — Да иди ты! — уйдя в свою комнату, дабы переодеться, произнесла Сакура, а затем услышала звук открывающейся, а вскоре и закрывающейся двери. «Повелся?» — испуганно задалась вопросом хозяйка квартиры. — Ну, просто прекрасно! — почувствовав некий укор в душу, так и не одевшись, словно пуля, выбежала Сакура из комнаты, а затем, недолго думая, с невероятной силой и скоростью, раскрыла входную дверь.       Опять поссорились? Да что это за отношения такие, в которых каждая секунда то огонь, то лед, то гнев! Отчего у них все не как у всех? Почему все не так, как в детских сказках? — Ты куда? — громко вскрикнула Сакура, стараясь сделать так, чтобы Саске услышал ее на нижних этажах. — Никуда, — тихо ответил он. — Просто все слегка не так пошло, как я хотел, — объяснил он, подавая ей в руки цветы. — Откуда? — дрогнувшим, слегка испуганным, но в то же время удивленным голосом, спросила она, шокировано смотря на спокойного и уравновешенного Учиху. — Ну, во-первых, цветы лежали здесь, — указав на странный стол, стоявший возле двери соседки, начал парень. — Во-вторых, ни с кем я не развлекался, а в-третьих, возьми, пожалуйста, — протянув маленький букет, состоящий из одного цветка, попросил Саске. — А? — рефлекторно потянув руку за цветами, произнесла девушка, а взволнованное лицо сменились искренне удивленным и ничего не понимающим. — Ты, правда, ничего не поняла? — улыбнулся он, посмотрев на растерянную Сакуру. — Нет, то есть, да, ну, в смысле, да. Да, поняла! — нескладно произнесла она. — Только я совсем во флористике бум-бум, — опустив глаза в пол, но при этом вдыхая аромат цветка, смущено произнесла она, закусив нижнюю губу. — Орхидеи, — одобрительно пояснил он. — Ну, и этого достаточно, — добавил Учиха, смотря на нее. — Но я ждал другой реакции, — честно ответил он, ухмыльнувшись. — Спасибо, — пожав плечами, неуверенно, смущено и потерянно произнесла она. — И все-таки пошли в дом, ну, очень мне не комфортно, — развернулась Сакура, быстро пройдя в квартиру, услышав тихий, слегка разочарованный вздох неудовлетворенного Саске. «Ну, хоть позвала, уже хорошо…» — мысленно подбодрил себя парень, не заметив шумного выдоха со своей стороны, а затем медленно пошел за Сакурой, скрывшейся в квартире. — Саске… — дождавшись, пока он закроет за собой дверь, краснея, произнесла Сакура. — Слишком романтично с твоей стороны, я не ожидала, — опустив глаза в пол, произнесла, словно оправдываясь, девушка, медленно подойдя к нему и неуверенно обняв за шею. — Опять перегнул, — ухмыльнулся он, — дважды за несколько минут, — добавил парень, обняв ее в ответ. — «Зато она искренне удивилась», — улыбнувшись своим мыслям, подумал брюнет, уткнувшись своим лбом в ее, а после легонько поцеловав. — Ты вкусно пахнешь, — произнесла она, невесомо коснувшись его губ, первая начиная поцелуй, порадовав парня. — Я уже думал, что никогда такого не будет, — улыбнулся он, подчиняясь ее совершенной без опытности и неумелости. «Пусть не мастерица, но все впереди, Сакура», — мысленно возрадовавшись, а затем снова доминируя над ней, подумал Учиха, более страстно и слегка грубо целуя ее, играя с ней. А ведь она не знает, сколько стоит несчастный букетик.       Их странные, но такие теплые отношения продолжались. Она все так же беспрепятственно верила ему и улыбалась. Его сдержанный характер, привычки исполнять свои желания, свои прихоти, да и свою похоть, слишком быстро пришлось убрать на второй план. Все черты характера, все увлечения, связанные с походом в клубы, на вечеринки и прочие развлечения так же испарились. Конечно, он будет ходить по развлечениям, но исключительно для того, чтобы элементарно увидеться со своими друзьями и знакомыми. Ему нравилось проводить время со своей девушкой. Прошло всего четыре дня после их глобальной ссоры. Сакура все так и не задала свой вопрос, на который пообещал ответить Саске. Ему было одновременно интересно узнать ее мысли, но в то же время как-то не хотелось напоминать о прошлом, ибо он был уверен: не заданный вопрос связан с его чертовым домом, а конкретнее, с крышей. И почему-то с каждым днем ему все менее хотелось знать то, что держит в себе девушка. Но это отнюдь не потому, что она ему надоедает. Нет! Ему по-прежнему с ней весело, она до сих пор вызывает у него улыбку, она до сих пор робко целует его, но с каждым днем в ее глазах отражается все большее тепло. Тепло, добро, нежность, любовь и некая забота по отношению к нему.       Всего четыре дня. А она заставила полюбить его парки. Даже вывела его на пикник, заставив купить самого список того, что она написала. Ему нравилось, что своими просьбами она не ограничивает его свободу, не обременяет своим присутствием. Она, напротив, вдыхает в него жизнь. Заставляет и приручает к свету, к теплоте, заботе. Он каждое утро приходит к ней. Каждый раз заставляет краснеть, откровенно признаваясь, что ему нравится ее румянец и то, как она морщит носик, когда злится. — Сакура, — издав смешок, позвал девушку Саске. — У тебя спина зеленая, — сказал он. — Что? — встав на зеленую траву босыми ногами, Сакура всеми способами старалась разглядеть пятно на спине, смешно поворачивая голову из стороны в сторону. — Ну, все, Саске-кун, теперь я точно положу тебя на спину! — откинув волосы за спину, смирившись с пятном на белой майке, уверенно произнесла девушка. — Это будет возмездие! На этот раз точное! — поправив свои джинсовые шорты, произнесла Сакура, быстрым шагом надвигаясь на парня. — Ну, давай. Надеюсь, это будет самый точный конец концов из всех конечных-приконечных концов, которые ты мне обещала до этого точного возмездия! — делая вид, что ему все надоело, но при этом встав с травы, произнес Учиха, ожидая нападения. — Удиви меня, Сакура, — улыбнулся он, в то время как девушка старалась побороть его. — Ну, ты хоть чуть-чуть поддайся! — упираясь руками в спину, возмущалась Сакура. — Весь смысл в другом, — тряхнув головой, произнес Саске, поправляя свою синюю футболку. — Вот мне нравится делать так, — снова, как и в предыдущее разы, он резко развернулся, а затем аккуратно повалил ее на спину, принимаясь щекотать. — Лично мне интересней так, — добавил он, проводя своими пальцами по ее ребрам, заставляя извиваться Сакуру и побеждая ее попытки сдержать смех, который был слегка детсковатым, но таким мелодичным. — Ну, Саске, — жалобным голосом, но при этом стараясь вырваться, стала умолять его остановиться, девушка. — Прошу, ну, пожалуйста, — вскрикивая от смеха, продолжала молить о пощаде она, — прекрати, прошу! — брыкаясь, но не в силах сдержать смех, просила девушка. — Вот опять твоя месть не удалась, — улыбнулся Саске, переставая ее щекотать. — Если попробуешь вырваться и убежать, — держа ее запястья в своих руках, — а ты попробуешь, — не удержавшись от комментария, добавил он. — Если попробуешь убежать, то я лично буду тебя мучить, — добавил он, странно улыбнувшись. — Договорились? — переспросил он. — Я не хочу умереть со смеху, да и перспектива вечно убегать мне так же не льстит, — выдохнула она, почувствовав своими ладонями траву. — Поэтому я буду лежать, — улыбнулась Харуно. — Я знаю, — привычно ответил парень, принимаясь как обычно, целовать ее. — Но все же ты проиграла, а попыток выиграть я тебе дал много, — добавил он. — Поэтому, — нежно протянув последнее слово, Саске долго играл с ее лицом, покусывал ее губы, касался ее закрытых глаз губами, проводил своими руками по ее телу, пару раз касаясь груди, тем самым вызвав у девушки румянец на щеках.       Его пальцы медленно проникли под кофту, но коснулись только кожи живота, не смея пропускать свои руки дальше. Да, она проиграла их спор. Она не смогла положить Саске на траву, в итоге, разрешив прилюдно касаться ее тела. — Ну, я хоть в прошлом и редкостный бабник, но… — сбившись с мысли, замолк Саске. — Сейчас ты не бабник! Я бы даже сказала… — так же замялась девушка. «Блядоносец», — как всегда пришла знакомая подруга совесть, мысленно просившая назвать Саске своим вторым именем. — В общем, мы же сейчас вместе, так что, в общем… в общем, ты понял! — все так же краснея и чувствуя его руки на своем теле, а губы возле мочки уха, несвязанно, прерывисто и абсолютно не согласованно, говорила девушка, все более смущаясь. — Не хочу делать то, от чего ты себя чувствуешь не комфортно, — зная ее абсолютную непорочность и чистоту в духовном и физическом плане, проговорил Саске, усадив аккуратно Сакуру на траву. — Ты, конечно, извини, — укусив ее за ушко, проговорил он, вызвав у нее легкую дрожь по телу, — но я хочу кое-что сделать, — добавил Саске, после чего резко и даже грубо, укусил девушку за шею, вызвав у нее легкий стон, а затем, умело потянув тонкую кожу, поставил маленькое красное пятнышко. — С меня одно желание, — добавил он, легонько поцеловав ее в кончик носа. — Все же мне нравятся твои веснушки, — сделав некий комплимент, уточнил он. — Я боролась за победу, чтобы ты меня на спине покатал. А коли тебя никто за язык не тянул, то до машины ты довезешь меня на себе! — засмеялась девушка, положив свою руку себе на шею. — А ведь действительно, никто не тянул. Справедливо, — ответил брюнет. — Пора домой, — посмотрев на вечернее небо, произнес Саске, вставая на ноги. — Ага, — приняв руку, которую ей протянул Учиха, произнесла она. — Давай собираться, — решила Харуно, принимаясь за сборы.       Обычный день, наполненный веселыми мгновениями, счастливыми красками и искренними эмоциями, закончился. По небу тихо передвигались желто-розовые облака, которые, словно извиняясь, просили прощения за то, что пришли так рано, за то, что нарушили такое уединение. — Сакура, я, конечно, понимаю, что мне надо отвести тебя домой, но, может, переночуешь у меня? — поинтересовался Учиха, посмотрев на девушку, которая снова засмущалась. — Нет, — сделав жест головой, тихо прошептала девушка. — Почему? — вполне справедливо заметил Саске, обернувшись на нее. — Я обещаю, что ничего не будет. Я даже могу тебе снова показать ту крышу, — сжав пальцы в кулак, произнес он. — Только на этот раз действительно в красивом свете, — прошептал Саске, расслабляя кулаки, надеясь, что она не увидела этого жеста, который снова отпугнет ее.       Он просто не хотел сейчас прощаться с ней. Совсем необычно закончилась их прогулка. Ее вырвавшийся стон, легкая дрожь, податливое тело… Просто нет желания отпускать ее сейчас, нет той силы воли. Он прекрасно знал, чего хочет, но при этом не менее отчетливо осознавал, как он хочет и кто перед ним. — Я боюсь, — призналась она, отойдя на шаг. — Только не спрашивай то, чего именно, — покачала головой Сакура. — Я сама не знаю, — тяжелый выдох, — но это либо осознание того, что может произойти и как оно может произойти, либо просто страх, — пояснила она. — Просто страх? Это не причина. Ты боишься в целом, — стараясь переубедить девушку и добиться ответа, спокойно, медленно, но уверенно говорил Саске. — Я ведь говорил, что впредь не трону тебя? И если бы, прости, я хотел трахнуть тебя, то сделал бы это давно у тебя дома, без зазрения совести, — сорвавшись, сказал он. — Я не хочу, чтобы ты боялась моего чертового дома, квартиры и меня в целом. Я все готов сделать, лишь бы ты смотрела на меня так, как сегодня и как во все те дни, — сделав несколько шагов к Сакуре, а затем грубо, но потом так мягко, так нежно обнял ее. — Я знаю, что, не смотря ни на что, у тебя есть ко мне тот ужас и отвращение, — тяжело признавая факт, произнес Саске, крепче обняв девушку. — У меня нет к тебе отвращения и ужаса, — поспешила опровергнуть его теорию Сакура, но не зная, почему, заплакала и прикусила губу. — Есть. Потому что как я сделаю нечто грубое, ты всегда зажимаешься и начинаешь плакать, — объяснил он. — И я никогда бы не подумал, что это так противно осознавать. Знать, что хочешь защитить, но не можешь потому, что сам накосячил по первое число! — хрипло произнес он. — Ты… — дрожащим голосом, начала Сакура, положив ладонями на его грудь, — правда, хочешь защитить? — стараясь отодвинуться, с неким страхом, спросила девушка. — Не веришь, да? — глухо произнося, спросил он, поддавшись ее упорству и отпустив ее. — Ты… плачешь? — заметив единственную влажную дорожку на его лице и положив на это место свою ладонь, изумленно, не скрывая удивления и растерянности, заметила она. — Да, вроде, похоже на то, — наслаждаясь мягкостью ее кожи, подтвердил он. — Давно у меня не было такого… я даже не помню, когда в последний раз. И все же скажи, что мне сделать, чтобы не было в твоем взгляде той обеспокоенности? — убрав ее руку, спросил он, отойдя на шаг. — Просто скажи, напиши. Все сделаю! — преодолев желание снова уткнуться в ее волосы, снова обнять, снова поцеловать и не отпускать, спросил Саске. — И спроси ты этот чертов вопрос, который тебя мучает! — спросил он, несколько властно, повысив голос. — Покатай меня на спине, Учиха, — не раздумывая, дав единственной фразой все надежды, дав право на мечту и на счастье, одной лишь фразой, дала по-настоящему, искренне. — Ты серьезно? — изогнув бровь, спросил Саске, не думая, что она выкинет нечто такое. — Ага, до машины прям! — покраснев, произнесла она, подходя ближе к нему. — Ладно, а вопрос? — дабы расставив все точки на круги своя и убрать все пробелы, спросил он. — Он уже не важен. Я знаю ответ на него. Теперь знаю, — мягко произнесла Сакура, улыбнувшись ему так, как не улыбалась еще ни разу, как-то по-особенному, смущенно, но открыто. — Спасибо, — прошептал он, быстро взяв вещи в руки. — Уверена, что твое желание потратится на это? — предупредительно спросил Саске, посмотрев на нее. — А то! Когда у меня появится возможность покататься на тебе? — ответила Сакура, с его помощью забравшись на спину, крепко обхватив торс своими ногами и шею руками. — Неужели так весело, Харуно? — поинтересовался Саске, быстрым шагом направляясь к машине. — Просто ощущение приятное, — произнесла девушка, прижавшись к нему.       Люди, которые еще остались в парке и видевшие эту картину, не могли ничего подумать. Хотя, скорее всего, могли, но вряд ли что-то одобрительное. Но, в общем-то, кого волнует мнение окружающих, когда в душах и сердцах наладилась некая идиллия? Добравшись до машины, Саске аккуратно спустил девушку на землю, а затем, сняв машину с сигнализации, открыл дверцу перед ней, получив очередную улыбку. Быстрым темпом он закинул сумку в багажник и отправился на свое водительское сиденье. — Опять рассматриваешь символ нашей семьи? — снова застукав девушку за таким занятием, ухмыльнулся Саске, посмотрев на Сакуру. — Держи, хотел вернуть, — произнес он, дотрагиваясь до ее запястья, вынуждая поднять его. Он аккуратно застегнул тонкий браслет, бережно касаясь ее кожи. — Ты подумай, ладно? — ухмыльнулся Учиха, завидев удивленный взгляд Сакуры, теребящей знак его клана. — Ты с ума сошел? — покраснев, но с некой радостью проговорила она, улыбаясь. — Нет, вовсе нет, — зная, что она потом ответит «да», произнес он. — Решай сама, куда тебя вести, — снова он дал шанс выбора ей, зная, что она не была уверена полностью. — К тебе, — тихо ответила она. — Но… — начала Сакура, прислонив ладони к лицу, — забудь. Просто к тебе, — смотря в окно, улыбаясь, произнесла она, довольная сегодняшним днем.       Золотистый свет за окном. Высотные дома светятся различными цветами. Свет фар, свет от реклам, свет от окон. Громкие звуки и сигналы машин, даже слышится музыка и реклама, сопровождаемая звуковыми эффектами. Все куда-то спешит и движется, а ей подозрительно спокойно и невообразимо комфортно сидеть здесь, рядом с Саске. — Ты не против, если будешь спать в моей комнате? — задал вопрос парень, ведя машину одной рукой. — А сколько у тебя всего комнат? — посмотрев на его профиль в темноте, поинтересовалась она. — Прихожая, четыре комнаты, гостиная и кухня, — ответил парень, говоря в такой спокойной манере, словно у каждого студента имеется своя квартира в новом доме, машина и бесконечное количество времени на развлечения. — И-и-и, зачем так много? — вполне справедливо поинтересовалась девушка, все так же смотря на его профиль, любуясь его прямым, идеально прямым носом, правильными скулами и невероятно черными глазами, в то же время чувствуя свои пылающие щеки. — Ну, я с братом жил, но у него появилась семья и он переехал. Да и Наруто часто с бухты-барахты к нам являлся, так что вполне хватало. Вот поэтому у меня столько места, — объяснив все, он повернул куда-то. — Коли ты едешь ко мне, то, может, купить чего-нибудь вкусного? — припарковавшись, спросил Саске, отстегнув ремень. — Купи, — улыбнулась девушка. — Пирожное хочу! — тихо похлопав перед собой ладошами, радостно проговорила она. — Шоколадное, если можно, — уточнила Сакура. — А ты не пойдешь? — поинтересовался он, собираясь выйти из машины. — Нет, но не закрывай машину, я на улице постою. Да и если я пойду с тобой, то захочу попробовать все сладости, после чего превращусь в жирную бочку, — ответила девушка. — Как хочешь, — пожал плечами Саске. — Держи, — протянув ее ключи, улыбнулся он. — Если надумаешь зайти вовнутрь, то заходи, — положив ей в ладони черный брелок с тремя ключами, Учиха быстро удалился, оставив недоуменную девушку в машине. «Что на него сегодня нашло? Неужели день рождения так влияет? Может, стоило его поздравить раньше? — спросила она у самой себя. — И этот браслет со знаком его клана… и над чем мне нужно подумать?» — спрашивала саму себя девушка, теребя ключи. «Сакура Учиха… — протянула совесть, — слушай, а тебе идет!» — добавила она. — Какая Учиха?! — нахмурив брови, понимая, что это был со стороны Саске некий намек. — Подумать… Да я и думать не хочу! Нет и все! — уверенно произнесла девушка, стремясь расстегнуть браслет, не замечая, что пальцы, как и ее руки, дрожат. «А потом будешь реветь! Он же не сказал, что завтра в загс! Да и просто дал намек, чего завелась, как школьница, получившая двойку? Ты уже едешь к нему, да и он тебя не трогает! Развела тут концерт! Да будь моя воля, я бы его к себе привязала сейчас! А она еще и брыкается!» — возмущалось эго, давая понять, что будет долбить ее до конца жизни, если она сейчас струсит и поймет все не правильно. — Черт, напредставляла тут себе черновласых деток, — успокаиваясь, произнесла девушка, потеребив красно-белый кулон. — Все равно больше никого не пущу в свою жизнь, — улыбнулась Сакура, прислонив браслет к груди и радостно прикрыв глаза. — Согласна, — тихо протянула девушка, повторяя слово несколько раз, не заметив того, сколько прошло времени — замечталась. — Что ты согласна? — поинтересовался брюнет, поставив несколько пакетов на заднее сиденье. — Спать на твоей кровати, — сказав то, что первое пришло в голову, густо покраснела девушка, все так же прижимая к себе браслет, одетый на руку. — Ну, пусть так и будет, — видя ее смущенную, но радостную, переполненную счастьем, улыбку, да и браслет, находящийся на уровне сердца, давали парню совершенно другой ответ.       Весь остальной путь они ехали молча, изредка задавая друг у друга какие-то вопросы. Сакура все так же прижимала к себе браслет и о чем-то усиленно думала, то счастливо улыбаясь, то резко ужасаясь. В ее голове всплывали разве картинки фильмов, разные свадьбы, разные проблемы. Но на первый план уходило счастье и влюбленность, сменившаяся большой и чистой любовью. Черная машина стала приближаться к семнадцатиэтажному зданию. Остался лишь один поворот и тихий шум мотора заглохнет. Один поворот и Сакура будет близка к тому, чтобы победить все из своих страхов. Один поворот и без того сильно бьющееся сердце наберет более устрашающую скорость. Легкий страх или панический? Неизвестно… Она уже решила, что будет верить ему, решила, что изо всех сил постарается пройти через страшное воспоминание. Этот поворот изменит многое. Он даст шанс на новую жизнь, разрешив начать писать главу с новой страницы, оставив позади только наполовину исписанный листок. Сакура аккуратно посмотрела на многоэтажное здание, а затем шумно сглотнула, что не укрылось от Саске, который волновался, но не до такой степени, как девушка. — Моя квартира не кусается, как и дом, — поучительно заверил парень, быстро выйдя из машины, выполняя привычные действия, словно по плану, который сам собой сформировался в голове. — Иди сюда, — ободрительно произнес Учиха, расстегнув ее ремень безопасности. — Сакура, — согнувшись перед девушкой, принялся говорить парень. — Ага, я просто задумалась, — пояснила девушка, делая вид, что не боится. — Смотри мне, — произнес Саске, забирая все пакеты и сумки из машины. — Возьми свое пирожное, — попросил Учиха, аккуратно отдавая коробочку в руки Сакуры.       Взяв в руки предмет со сладостями, юная пара направилась к железной двери. Девушка оглядела место, где проживает Саске. Все отличалось от ее спального района: яркие высокие дома, чистый и ровный асфальт, большая детская площадка. Все красиво, но зелени все же было больше в месте, где проживала Харуно, да и не было такого шума, который царил здесь. Всё вокруг смотрелось таким дорогим, таким недоступным, что, казалось, это какой-то другой мир, а не новый район города. Была в этом месте какая-то своя изюминка. Сюда манила эта величественность и изысканность. — Шумно как-то, — протянула девушка, смотря на высокое здание. — Как-то страшно, если честно, — дрогнувшим голосом произнесла она. — страшно представить вид из окна, — поправилась она, старательно скрывая дрожащие руки и взволнованный голос. — Надеюсь, тебе здесь понравится, — произнес Учиха. — Сакура, ключи в кармане, открой дверь, — приподняв левую руку, произнес брюнет, словив на себе взгляд удивленной Сакуры, которая дернула лишь за брелок и прислонила чип к домофону.       Голубые стены с многочисленными витиеватыми узорами, две кабины лифта. Слегка зардевшись, девушка нажала кнопку вызова, и двери, открывшиеся перед ней, звали зайти в стального цвета помещение. «Услышав в его голосе цифру семнадцать, Сакура, слегка растерявшись, принялась искать кнопку, чувствуя, как лифт легонько дернулся. — Ну, что? Духи, мифические существа, черти или еще кто выскочил? — посмотрев на молчаливую, едва вздрагивающую девушку, спросил парень, посмотрев, что они уже на одиннадцатом этаже. — Только ты здесь, — пожала плечами Сакура, улыбнувшись самой себе. — Ну, ты тоже далеко не ангел, — парировал Саске, усмехнувшись. — Еще давай решать то, кто у нас тут нечисть! — гордо подняв носик к верху, буркнула она. — Ох, если бы не сумки, я бы тебя схватил, — хитро, как-то без азартного огонька, произнес он. — Что? — снова поймав за хвост панику, переспросила девушка, а на лбу появилась испарина, будто бы предчувствуя, что может случится нечто плохое для нее. — Семнадцать, — пояснил Учиха, — я бы тебя как около твоего дома на плечо закинул, дабы быть уверенным в твоей неспособности бежать, а затем бы предложил ту же игру, только если ты меня не догоняешь, то идешь ко мне, — произнес Учиха, подходя к своей двери. — Вот тебя не понять, шутишь ты или нет! — возмущенно буркнула девушка, держа коробочку. — Ну. Как ощущения? Ты в доме, ключи у тебя, открывай, — пропустив Харуно к замку, произнес он, словно направляя ее и показывая, что здесь все обычно и то, что здесь нет ничего потустороннего. — И правда… — открывая дверь, закусив губу, ответила она, понимая, что своими разговорами ее отвлек Саске, внимательно наблюдавший за Сакурой.       Несколько щелчков, и дверь открылась. Сакура с закрытыми глазами прошла во внутрь, а за ней и Саске, поспешивший закрыть дверь и включить яркий свет. — Как-то мрачно, — в ту же секунду произнесла девушка, осмотрев серые тона прихожей. — Так и знал твой вердикт, — нагло ухмыльнулся Саске, разувшись на месте. Серые обои, натяжной белый потолок, яркая люстра. Вдоль стен стоят черные, со стальными ручками шкафы, маленькие тумбочки, на которых лежали мелочные вещи. А прямо перед Сакурой, державшей коробочку, находилась черная двустворчатая дверь, которую открыл Саске. — Проходи, — улыбнулся он, а затем скрылся за поворотом, а взору так и бросалось все невообразимо мрачное, темное, устрашающее, но сделанное с неким вкусом. — Саске! — абсолютно забыв про все неблагоприятные мысли, находящиеся в голове, громко прокричала Сакура, не расстегивая, сняла обувь. — У тебя везде так темно? — быстро направилась за парнем девушка, смотря на мрачный интерьер. — Уж прости, — произнес он, — можешь пройтись, я не против, — добавил он, разбирая пакеты. — Еще бы он был против! — поставив коробочку на стеклянный стол, произнесла Сакура. — Я кушать хочу, — без стеснения протянула она. — Накормишь? — улыбнулась девушка, наклонив голову на бок, а затем улыбнулась, слегка прикрыв зеленые глаз, а распущенные волосы перекинула направо. — Кто-то трясся при упоминании этого места, а теперь аппетит разыгрался? — ухмыльнулся парень. — Думаю, вряд ли у меня что-то есть, — честно ответил он. — То есть? — подходя к черному холодильнику, а затем открыв его, удивилась девушка. — Ты хотел забыть нашу ссору, как и я? — задала вопрос девушка, мгновенно отвечая на него. — Хотел. И я хочу. Давай, просто проведем оставшийся вечер, а главное, покушаем, — как-то тихо проговорила Сакура, смотря в холодильник. — А на этот случай поставим табу. Не хочу нечего слышать. Просто хочу быть такой, как сейчас, — проговорила она.       Возможно, страх, накопленный за все это время, улетучился благодаря волнительным воспоминаниям и странным намекам Саске. Притом Сакура знала, что у него сегодня праздник, а ее подарок покоится в ее сумке. Она сама захотела пройти через препятствие, но когда чувствовала некую боязнь, Учиха отвлекал ее какими-то разговорами, действиями, не давал погрузиться полностью в себе. Просто не хотел вновь вытаскивать её из этого состояния. Своеобразно защищал ее от собственных мыслей. Он ведь дорог ей, как и она ему… разве обычная романтика не имеет смысла быть у них? Разве души и сердца не решили все за них? Разве Саске, сперва планировавший обычную ночь с розововласой официанткой, думал, что после слов Наруто он просто, прогулявшись, захочет видеть её чаще? И разве он виноват, что просто захотел ее в эротическом плане? Он ведь сдержал себя в каких-то порывах, которые могли забрать ее чистоту? Он их сдержал. Его душа сдержала. Она сама дала ему шанс измениться, а Сакура лишь направила его в правильном направлении, приучив к зеленому цвету её глаз и розовому — волос. Саске же неосознанно помог ей стать боле резкой, при этом влюбив ее в себя, и влюбившись сам. За что боролся, на то и напоролся? Как раз про него и про нее. Про Саске и Сакуру. Про Свет и Тьму, которые встретились на краю времени… Плач и Смех, Святость и Грех — сошлись на краю времени… Сошлись, а теперь контролируются друг другом, создавая некую идиллию, похожу на Инь-Ян. — Безоговорочно поддерживаю, — улыбнулся Саске, вроде печально, а вроде и радостно. — У тебя и чая нет… — покачала головой Сакура, надув губки. — Поэтому я купил пельменей, — честно признался Саске, протягивая замороженный пакет. — Тогда я опробую твою плиту, — порывшись по шкафчикам, произнесла девушка, получив одобрительный кивок. Она быстро налила воды и включила сенсорную панель, которая засветилась красным. — Вода очень быстро закипит, — пояснил Саске, — я в ванную, — быстро добавил он, медленно выходя из кухни. — Стоять! — покраснев, вскрикнула девушка. — В каком смысле? — еще сильнее зарделась Сакура.   «Понимаю, о чем ты подумала!» — ухмыльнулась Советчица, перенявшая все повадки Саске. — Мыть руки, Сакура. Мыть руки, — медленно, но так ехидно проговорил он, ухмыльнувшись. — Нет, конечно, если хочешь, то… — не успел договорить Саске, как его перебила Сакура. — «Да!» — кричала, просто вопила, стараясь разодрать ушную перепонку Сакуры, совесть. — Нет! — повернув голову в сторону, так же громко произнесла гостья, будто намереваясь, как Совесть, оглушить, но только Учиху. — Тогда можем пойти вместе, — добавил парень, схватив Сакуру за руку. Она повиновалась ему, но при этом молчала, чувствуя свои горящие щеки. — Какие же мысли у моей непорочной девочки? — сменив свой тон с дерзкого на более мягкий, когда произносил местоимение «моей». — «А ведь я ее только в мыслях и рассуждениях так называл… — задумался он, пропустив Сакуру к не менее мрачной фиолетовой ванне, — как-то непривычно и приятно», — искоса посмотрев на девушку, а затем, приподняв уголки губ и тихо выдохнув, объяснился пред собой Учиха. Видя ее некую напряженность и неудовлетворенность цветами ванны, Саске, дабы развеять ситуацию, устроил ей маленький фонтан из воды, брызнув в лицо каплями. — Прости, Сакура, но будь как дома, — поздновато сказал парень, успев схватить ее за талию. — Не получится вырваться, — победно сказал он, а затем вывел в гостиную, направляя ее.       Однако при всех его действиях он слушал возмущения и смех, когда старался одними пальцами щекотать ребра. Девушка всеми силами старалась упереться, смеясь, возмущаясь, грозясь отомстить, а затем и вовсе прилюдно зажарить. — Я тебе устрою войну! — обхватив его руками, возмущалась Сакура, изредка сдерживая смех. — Да-да, конечно! — иронично проговорил Саске, уложив ее на чёрный диван, а затем сел на ноги, оставаясь на весу, но при этом крепко держа ее колени. — Слезь с меня! — выставив руки вперед, упираясь ладонями в футболку, под которой чувствовался накаченный пресс, но сейчас такая приятная формальность ее не волновала. Сакура изо всех сил старалась выбрать из-под Саске, то и дело, шипя, а иногда и рыча на него. — Ну, динозаврик, неужто так разбушевалась? — посмотрев в ее глаза с неким азартом, спросил он. — Какой я тебе динозаврик? — совсем не по-доброму возмутилась Харуно, усиленно стараясь выбраться. — Ну же, слезь с меня, медвежонок, — хлопнув длинными ресницами, произнесла девушка, приоткрыв слегка пухлые губки. — Пожалуйста, — не менее нежно произнесла она. — Что, прости? — слегка оскалившись, спросил Учиха, а его руки приподняли верх ее майки. — Медвежонок? — покачав отрицательно головой, добавил он, проведя пальцем по выпирающей косточке ребра.       В его взгляде проскользнул огонек некой похоти, необузданной страсти и желание отыграться, при этом оставшись безоговорочным победителем. — Ну все, слезь с меня, Саске, ну, все пусти, — испуганно, но с некой просьбой в глазах, произнесла она, все также упираясь руками в его пресс, но при этом уже чувствуя обе руки на своей коже. — Не хочется, — честно ответил он, убрав ее руки, а затем неспешно, медленно наклонился к ее шее, слегка прикусывая тонкую, но такую нежную кожу.       Он с некой аккуратностью провел горячим языком от мочки уха до ямочки на шее, изредка целуя Сакуру. Она неосознанно вздрагивала, наслаждаясь прикосновениями. Его прохладные пальцы приятно щекотали кожу, заставляя тем самым улыбаться. Девушка произвольно протянула свои ладони к Саске, положив их к нему на плечи, а затем крепко сжала их, словно стараясь притянуть его к себе. Пряди его волос, словно перышко, касались бледной кожи живота, а горячий и влажный язык рисовал странные рисунки, которые принадлежали исключительно Сакуре. Она едва слышно постанывала, привлекая тем самым Саске еще более сильно, заставляя и давая добродушное желание и одобрение на продолжение его действий. Девушка сорвалась на очередной легкий стон, когда его руки легли на ее маленькую грудь. Он, все также касаясь своими волосами ее кожи, медленно поднимался к лицу Сакуры, замечая ее прикрытые от приятных ощущений глаза, приоткрытые губы. Он слышал быстрый стук ее сердца и шумное дыхание. Что внутри заставляло и манило продолжать. Просило не останавливаться. И это что-то возбуждало, заставляя тело тяжелеть под натиском приятных ощущений. Ее руки вслед за Саске, передвигались. Наконец он добрался до ее щек, желанно и так страстно целуя их, придвигаясь ближе к губам, выдыхая раскаленный, слово металл, воздух ей в губы. Так жарко, так маняще и так удивительно приятно, возбуждающе и разжигающе. — Саске, — тихо, протяжно и так неохотно шепчет его имя расслабленная девушка. — М-м-м? — не отвлекаясь, одной интонацией задавая вопрос, спрашивает он, продолжая от своего занятия, все также поглаживая ее тело и играя с губами. — Какой-то звук, — отвечает она, раскрывая свои зеленые глаза. — Слышишь? — хрипло спросила Сакура, отстранившись от парня, но тут же покраснела, осознавая то, где находятся его руки. — Слышу, — честно ответил он, бесторопно отстраняясь и выпуская Сакуру из своих объятий. — Господи! Да это же вода! — вспомнив про еще не сготовленный ужин, быстро и ловко, словно дикая кошка, она побежала на кухню, делая медленный огонь.       Саске не спешил пойти за ней, сейчас в голове было лишь то, что могло случиться, если бы — не вода, которая быстро нагрелась и помешала всему. Учиха понимал, что в его планах не было заниматься чем-то эдаким к чему девушка была явно не готова, но в ближайшем будущем — да. И он понимал, что если бы не такой резкий поворот событий, то сейчас бы он получил самый приятный подарок на день рождения. «И почему она тебя даже не поздравила?» — поинтересовалась внутренняя совесть Учихи. «Возможно, она забыла? Мы ведь недавно знаем друг друга…» — оправдывая Сакуру, размышлял он, но на душе было как-то неприятно, что же, зато в некой степени — справедливо. Он медленно направился к девушке, которая, плохо поправив футболку, мешала воду в кастрюле. — Саске, а где у тебя чай? — не смотря на него, спросила Сакура, а на лице красовался милый, наивный и такой притягательный румянец, что, увидев бы его, Саске с превеликим удовольствием принялся бы подкрашивать его в более насыщенный цвет. — Сейчас дам, — тихо как-то напряженно проговорил он, быстро направляясь к одному из черных ящиков, доставая коробочку с крупно-листовым чаем.       Саске медленно подошел к девушке, нежно, невесомо поцеловал ее в шею, вызвав армию мурашек по ее телу, а затем молча отошел и сел за стол, поставив локти на стеклянную поверхность, задумавшись. Вся его осанка выражала напряженность, а взгляд небывалую сосредоточенность. Сакура же так и не обернувшись, перестала помешивать ужин, взяв в руку пакет с чаем. Ее стройное, маленькое и хрупкое тело находилось в не менее напряженной позе. Ей так нравятся его поцелуи, прикосновения и объятия. Но то, когда так нежно со всей страстью и любовью касается ее чувствительной шеи, вызывало столько приятных чувств, что хотелось летать, порхать, как экзотическая бабочка, которая наслаждается прекрасной жизнью. Вода тихо бурлит, стрелка темных часов показывала двадцать три минуты десятого. Часы то и дело отсчитывали время. Всего два звука в комнате: шум воды, тиканье часов. Девушка слегка растеряна. Саске слишком напряжен. Каждый желает чего-то необычного, но ничего не могут поделать со своими страхами. Она не готова, а он, осознавая это, старается держаться. В конце концов, он привез ее к себе, поэтому обязан подарить ей некую легкость при нахождении у него в гостях. — Ой! — громко вскрикнула девушка, выдернув Саске из его мыслей, в которые он, словно в бесконечную бездну, погрузился, стараясь взять себя в руки. — Что случилось? Обожглась? — взволнованно и испуганно спросил парень, быстро подходя к Сакуре, которая с виноватыми глазами стояла перед ним, не решаясь посмотреть на парня. — Все хорошо. Я в порядке. Просто… — она указала рукой на кастрюлю. — Я задумалась и высыпала заварку в пельмени! — закусив губу, проговорила она, покраснев. — Боже, — протянул Учиха. — Я думал, что… в общем, если честно, то я не хочу ужинать, — посмотрев на еду, проговорил он. — Но таких косяков, Сакура, я еще не видел, — ухмыльнулся он, обняв ее за поясницу, поцеловав в самое ушко. — Ты меня удивляешь, — в очередной раз он, отодвинув кастрюля на соседнюю конфорку, а затем невольно ухмыльнулся и вдохнул запах ее волос. — Ты так приятно пахнешь, — нежно прошептал он, наслаждаясь цветочным ароматом. — Правда? — неуверенно переспросила девушка, прижавшись к нему. — Чистая и самая настоящая, — добавил он, выдохнув ей в аккуратное ушко. — Ты не голодна? — спросил ее он, повернув Сакуру к себе лицом, а затем и вовсе полностью прижал к себе, крепко обводя, словно стальной, но такой приятной хваткой, талию. — Нет, абсолютно, — ответила она, потершись носом о его щеку. — Я рад, — улыбнулся он, легко поцеловав ее в нижнюю губу, совсем невесомо коснувшись, словно ветер, но такой жаркий и обжигающий, что в теле Сакуры снова зародилось то приятное, несколько напряженное, но такое теплое чувство.       Какое-то странно желание. Она, привстав на носочки, снова потерлась об него своим носиком, а затем просто положила голову ему на грудь, услышав, как неестественно стучит сердце, чему невольно улыбнулась. От таких нежных, романтических и просто приятных действий Саске невольно выдохнул. Ему так тяжело себя держать в руках, неохотно подчиняясь ее милым, слегка детским действиям. Она не специально дразнит его, совсем не понимая, что он еле держится, дабы не спугнуть ее. Не спугнуть, как улитку, которая испугавшись, еще не скоро покажет на свет свои красивые антенки, улитку, которая будет жить в очередной раз в страхе и как-то подозрительно смотреть на мир, а значит и на Саске.       Как он не хочет снова видеть отвращения и боли в ее глазах. И именно это позволит ему не натворить глупостей, радуясь, что он теперь так беспрепятственно сможет обнимать, целовать и даже, как бы это глупо не звучало, играть с ней. Играть в детские, совершенно безобидные игры. Он чувствует, как ее губы коснулись его щеки, на что Саске, слегка зажмурился, а в глаз пробежал огонек страсти и похоти. Сдержав порыв поднять ее на руки и усадить на стол, а затем грубо, властно и беспрепятсвенно снять с нее вещи и резко войти внутрь, дабы уничтожить то, что держит ее в качестве девушки. Как же ему сейчас хочется ее хрупкого тела. Но осознание того, что после такого откровенного принуждения к сексу, даже, изнасилованию, он не вернет ее, а мост, которые они выстроили из дерева, просто сгорит. Навсегда.       Он резко отстранился от Сакуры, шумно вдохнув запах волос. А затем сделал шаг в сторону, сжав кулаки. Девушка же, быстро отвернулась, чувствуя, как ее щеки пылают, как они горят каким-то необычным пламенем, которое греет, слегка обжигает, но не приносит раны. Как же ей быть? Что за приятное ощущение внизу живота? Что так жалобно трепещет, в душе, старательно направляя ее к ответу? Что за странная реакция на него? Почему тело, душа и сердце так жаждут прикосновений? Почему так тяжело и невообразимо грустно от осознания своей беспомощности?       Не успела девушка и повернуться к нему, как тут же Учиха, не выдержав и быстро проведя кончиком языка по пересохшим губам, склонился к ней, с нежностью поцеловав. Сакура сразу же вытаращила глаза, явно не ожидая такого поворота событий. Но, как бы это ни было неожиданно, глаза пришлось закрыть, так что дрожащие кончики длинных ресниц сразу же осторожно стали щекотать высокие скулы парня. Учиха выдохнул, руки сразу же быстро поползли в сторону её узкой талии. Обняли, прижали к себе… чёрт, до чего же были приятны его объятия…, а его аккуратные, такие мягкие руки, которые теперь уже, в отличие от предыдущего раза, не хотели причинять боли, так и собирались подарить наслаждение, буквально самые кончики, нежные подушечки длинных пальцев, обещали это Сакуре, едва ли стали касаться нежного тела. Наверное, она точно дура…, а что, разве не так? Мало того, простила его, так теперь ещё и стоит, целуется с ним, а он обнимает её, нежно, с осторожностью, и Сакура не в силах оторваться от его красивых губ. Наверное, всё слишком сложно и в то же время так просто. Не выдержав, Сакура тихо выдохнула сквозь поцелуй, и для Саске это было намёком на то, чтобы он не останавливался, продолжал, но только теперь был гораздо более аккуратен и осторожен.       Тут же он легко подхватил её на руки, прикрыв глаза. Губы оторвались от уст Сакуры на несколько миллиметров, однако это позволяло чувствовать ее тело, его дыхание, приятный сладкий запах, прерывистые вздохи от нестерпимого желания. Она и подумать не могла о том, как старательно он пытается себя сдерживать… и теперь Учиха точно понимал, что, если причинит ей боль, она не простит, она больше не откроет ему дверь, и всё то, что между ними теперь наладилось, рухнет, словно какая-то старинная постройка древнего племени на островах. Тонкие руки девушки осторожно обняли его за шею, обхватили, стали прижимать к себе…, но не более. Она будто бы сама боялась своих действий, и Саске вполне мог её понять. Он прикрыл глаза, чуть улыбнувшись. Конечно, сейчас она чувствует себя более чем неловко, но… куда деваться? Осторожно, аккуратно положив девушку на кровать, будто бы она была сделала из хрусталя или более ценного или хрупкого материала, он навис сверху, уперев руки по обе стороны от неё. Сейчас главное — это быть нерезким и нежным, лишь бы она больше его не боялась и не смотрела, словно загнанное охотниками животное в капкан.       Сакура чуть улыбнулась, видимо, поняв, о чём он думает. Осторожная и маленькая ладонь коснулась его щеки, погладила, перешла к задней стороне шеи, волосам… сжала, чуть оттянула, но вовсе не резко и даже не грубо, а совсем наоборот. Постепенно тонкие пальцы зарывались прямо в густые чёрные волосы, и при этом Сакура не думала, что такой лёгкий массаж головы может закончиться очередным поцелуем, который случился сразу же после того, как она вновь аккуратно оттянула его волосы. Нежно, с осторожностью, он стал целовать её губы, такие желанные и уже приоткрывшиеся ему навстречу. Сакура не боялась его, даже если он был подозрительно осторожным. Казалось бы, следовало остерегаться, но Сакура только чуть улыбнулась, когда он вновь закончил поцелуй. В этот момент она даже отказывалась что-либо ему говорить, какие-то слова утешения или одобрения, ведь прекрасно видела его взволнованное и несколько виноватое состояние. Словно бы он не хочет делать того, что делает, но тело, душа, сердце призывают его сделать это, во что бы то ни стало.       Дыхание постепенно становилось тяжелым, частым, прерывистым, и Сакура в очередной раз шумно выдохнула, когда его пальцы, самые кончики, провели вверх, пытаясь снять с неё футболку. А может, и не пытались, всего лишь дразнили нежную кожу, то приспуская ткань, то вновь оголяя хрупкое тело. Сакура лишь улыбнулась, продолжая гладить то его шею, едва ли касаясь её пальцами, то спину, то плечи, постепенно хватаясь за предплечья уже гораздо более грубее, чем ей хотелось. Она как будто сама пробуждала в нём странное желание её тела. Нестерпимое такое, неясное, как будто бы, если Саске не сделает это, он уже не сможет жить дальше. Наверное, это и есть любовь… любовь есть то, что он не просто желает её тело, а хочет принести и ей удовольствие. Он не думает о том, чтобы ему было хорошо, он думает о ней больше, чем о себе. Наверное, любовь есть то, чтобы не сделать человеку больно… ведь никогда не причинишь страданий человеку, которого любишь. Так ли поздно понял это Саске? Всего лишь после её слов, когда она пообещала его изменить… — Я ведь говорила, что изменю тебя, — улыбнулась девушка.       Она что, умеет читать мысли? Нет, просто так получилось… Учиха улыбнулся ей в ответ, склонившись ниже, уткнувшись кончиком носа в изящную шею, втянув воздух. Сладкий запах, исходящий от её нежной кожи, дразнил, снова пробуждал то странное желание, снова говорил о том, чтобы Саске как можно быстрее сделал то, чего так желает. Сладкий запах снова пробуждал странные чувства, странное чувство необходимости снять возбуждение, которое нарастало с каждой минутой, если не секундой. Почему-то мгновенно стал тяжелеть низ живота, словно наливаясь расплавленным металлом, и от этого Учиха становилось только сложнее переносить всё то, чем его дразнила Сакура. Её запах, голос, прикосновения… — А ты ведь не верил в это, насмехался надо мной… — Стоит взглянуть в глаза правде, пожалуй, — улыбнулся Учиха, вновь отстранившись от неё.       Короткий поцелуй в нижнюю губу… и вот уже девушка закрыла глаза от какого-то странного томления. Наверное, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кажется, Саске так не считал. Она уже расслабилась, так быстро? Странно… неужели после всего того, что случилось, она по-прежнему ему доверяет? Улыбнувшись, Саске склонился к её шее. Вновь коротко поцеловал, затем гораздо дольше, но не так грубо, как планировал, а лишь с нежностью, которой у Учихи было не занимать. Как глупо осознавать то, что она по-прежнему осталась настолько наивной, как и тогда, как глупо было осознавать то, что он мог так грубо поступить с ней, как в тот раз… покачав головой, он вдруг прикусил нежную кожу, еле ощутимо оттянув. Нет, не стараясь сделать это с примесью боли, совсем наоборот. Ведь чувства можно сделать совсем разные, всего лишь кусая в шею… можно сделать это больно, можно сделать это чувственно, а можно сделать так, чтобы эти чувства танцевали в едином вальсе, при этом не наступая друг другу на ноги.       Сакура и это понимала, лишь подставляя приятным прикосновениям, бывшим словно ожогами на её теле, шею, чувствуя, как горячие губы касаются то места за ухом, то принимаются осторожно посасывать мочку, сразу же отпускают, спускаясь гораздо ниже. Боже, и до чего же приятно то, как он принимается осторожно снимать с неё футболку… да, сначала он провёл по выступающим рёбрам кончиками пальцев, вызывая дрожь одновременно с щекотящими ощущениями, и только потом уже полностью снял её. На девушке практически ничего не осталось, кроме бюстгальтера, коротких шорт, носков и трусиков. Он вдруг стал спускаться к острым ключицам, вначале предпочёл прикусить нежную кожу ярёмной впадины и только потом уже обвести резные косточки кончиком языка, вновь услышав, как с приоткрытых губ девушки сорвался тихий стон. Ресницы затрепетали, дыхание участилось ещё больше, так что аккуратная грудь тяжело вздымалась и опускалась.       Могла ли Сакура подумать о том, что этот человек может быть настолько нежным и осторожным? Вовсе нет… ей казалось, что он способен лишь на грубость, но, оказывается, в Саске могут просыпаться и другие чувства. Она повернула голову в сторону, вновь принимаясь касаться его волос, и только потом уже перешла к спине. Пусть её руки не доходили до поясницы, куда она так стремительно пыталась добраться, но она стала стягивать с него футболку, потянув её за ткань, чуть улыбнувшись и приоткрыв глаза, коварно прищурившись. Самое время Учихе снять футболку, ведь получается несправедливо то, что она почти обнажена, а он до сих пор одет… она сорвалась на тихий стон, едва ли руки Учихи осторожно сжали её грудь, при этом не стремясь так быстро освободить его от ненужного белья. К чёрту, нужно не спешить и не торопиться, чтобы больше продлить такой желанное и тягучее удовольствие. Сакура лишь закусила губу, отбросив футболку Учихи куда-то в сторону: она больше не нужна, будет мешать, если так и останется на его теле. Улыбнувшись, она ощутила, как губы осторожно скользят по нежной коже плоского животика, а затем этим занимается и кончик его влажного языка, то поднимаясь, то вновь спускаясь ближе к поясу шорт, но тоже не торопясь снимать их. Сакура закрыла глаза, густо покраснев и громко застонав. И как он может совмещать в себе столь противоположные чувства, как тягучее желание и желание нестерпимое? Нет, так быть не может… Кончик языка осторожно проник во впадину пупка, так что девушка почти выгнулась, подобно струне, не выдержав от странного щекочущего чувства, и только потом уже вновь расслабилась, когда он опять поднялся вверх, намереваясь целовать грудь девушки. Осталось лишь справиться с глупым и ненужным бельём черного цвета, так что Учиха, не удержавшись, сразу же нащупал ловкими длинными пальцами застежку и быстро справился с ней, выдохнув. Сразу же и бюстгальтер был снят с девушки, а затем и с хрупких плеч.       Густо покраснев, Сакура поспешила закрыть от него грудь рукой, но тут же расслабилась — он схватил её за запястья, но не так грубо, как в тот раз, а гораздо медленнее и осторожнее. В этом движении была вложена вся его нежность и любовь к ней, так что Сакура вновь улыбнулась ему, прикрыв глаза. Мягкими поцелуями он стал покрывать аккуратную грудь девушки, и это всё сопровождалось тихими постанываниями, а затем и подрагиваниями её тела. И только потом, когда она более-менее успокоилась, приоткрыв глаза, он обвёл напрягшийся сосок кончиком языка, а второй тут же сжал между большим и указательным пальцами, заставив Сакуру повторно задрожать и застонать, обхватив его тело стройными ногами. Сколько это будет продолжаться, девушка не знала, но, едва ли Учиха коротко поцеловал её в шею, она увидела, что он привстал перед ней на колени, и только потом уже стал расстёгивать молнию на своих джинсах и пуговицу. Кажется, Сакура особо не возражала, а потому принялась и за свои шорты, быстро справившись дрожащими от желания пальцами со всем тем, что перекрыло путь Учихе для того, чтобы причинить ей лёгкую боль вместе с нестерпимым удовольствием. Да, сейчас ей придётся немного потерпеть, но… так или иначе, она пройдёт через это. Она справится, она ведь гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Всхлипнув, Сакура вновь отвернула голову от Учихи, прикрыв глаза, чувствуя, как он помогает справиться ей с шортами, уже сняв их и тоже положив туда, где была остальная одежда. Ничего необычного, просто она стесняется так, что щёки буквально пылают. И она даже стесняется того, как он смотрит на нее, смущается, старается прикрыться и стиснуть коленки вместе, прислоняя их ближе к животу, стараясь не смотреть в сторону Саске. Он, улыбнувшись, склонился к ней, коротко поцеловав в горящую щёку и потеревшись о неё кончиком носа: — Ты чего переживаешь? Не будет больно, Сакура, я постараюсь сделать так, чтобы ты почти ничего не почувствовала…       Девушка лишь закивала, тут же повернув голову к нему и опять подняв руки, зарываясь в густые волосы пальцами. Так нестерпимо хочется, чтобы он сделал это гораздо быстрее, чем кажется на первый взгляд. Так нестерпимо хочется ощущать его в себе, слышать его хриплые стоны, целовать его, возможно, царапать его спину от удовольствия, может, почти срываться на крики и закрывать глаза, жмуриться от немыслимого экстаза. Тут же, едва ли она подумала об этом, она ощутила, как внутрь стало проталкиваться что-то довольно крупное, заставив её зашипеть и зажмуриться, вцепившись в его плечи. Она и подумать не могла, что это настолько больно. И разве он пытался как-то снизить её боль? Раз обещал, то, наверное, так и делал…, а если бы не пообещал, то было бы, кажется, гораздо больнее, так думала Сакура.       Девушка, стиснув зубы и сжав губы в узкую полоску, принявшись сразу же кусать их, принялась терпеть всё это, желая, чтобы он как можно быстрее сделал всё это. С нижней губы стекла капелька крови от напряжения, а лоб покрылся холодной испариной, и тут же внутри стало так больно, что Сакура вскрикнула, не выдержав и прислонив к губам ладонь, стараясь, чтобы она впитала этот крик. Неужели на этом всё закончилось? Она всхлипнула, закрыв глаза, и из уголка скатилась первая слезинка, так что девушка всхлипнула, отвернув голову в сторону. Учиха лишь стал покрывать поцелуями её лицо, стараясь снизить эту дурацкую боль, из-за которой под ней стала скапливаться небольшая лужица крови. Нет, теперь ей не будет больно, он это знал… Сакура продолжала всхлипывать, закрыв глаза, слыша практически через пульсирующие отголоски боли, как он что-то успокаивающе шепчет ей на ухо, после чего целует в висок, прислоняется своим лбом к её, закрыв глаза, и длинные ресницы его в этот момент вдруг стали дрожать от какого-то странного напряжения. Но сразу же, когда Сакура кивнула ему в знак продолжения, крепче прижав к себе, он отстранился, напоследок поцеловав её в кончик носика, и стал размеренно, то и дело поглядывая в её глаза, старясь прочитать там чувства, двигаться в ней.       Тут же дыхание девушки заметно участилось, и она ощутила, как нечто крупное проталкивается внутрь. Было не так больно, но всё ещё неприятное чувство осталось… и чувство боли, чувство какого-то странного стыда сменилось положительным, таким приятным, что Сакура запрокинула голову за спину, обхватив его за шею руками. Наверное, слишком приятно… и от этого начинает кружиться голова, а может, от того, что она больше не в состоянии терпеть то, что Учиха делает с ней. Тут же его бледное тело покрылось холодным потом, так что маленькие ладошки девушки стали скользить по гладкой спине, изучая её и в то же время стараясь его как будто успокоить, мысленно сказать на языке чувств, что всё хорошо, что она теперь больше не чувствует боли. И теперь она застонала от наслаждения, приоткрыв губы и зажмурившись, слыша, как он так же хрипло стонет, как он так же старается сказать ей, как сильно любит её. Прижал к себе, поцеловал, затем снова отпустил, но не дал расслабиться — сильные руки вновь обхватили хрупкое и тонкое тело девушки, прижав к мужественному, гораздо более крупному по сравнению с Сакурой. Она лишь всхлипнула, ощущая, как чувство экстаза накрывает практически с головой, будто бы забрасывая на шею аркан, так что доступ кислорода в голову ограничился. И Сакуре казалось, что она больше не может дышать, больше не может жить, больше не может хватать кислород, больше не может даже открыть глаза и сказать ему о том, как сильно она любит его… как сильно она его любит и хочет, чтобы они больше никогда не ругались… сразу же внутри после недвусмысленных глубоких толчков стало в секунду горячо, заставив Сакуру вновь застонать. С закрытыми глазами она ощутила, как Учиха практически лёг на неё от бессилия, тихо постанывая.       В лёгкие тут же поступил желанный кислород, смешанный с терпким запахом пота и приятным запахом секса, царившем в комнате.       Завтра она скажет ему то, что так сильно хочет… именно завтра, на сегодня сил просто не осталось…

***

      Тусклый свет, словно заблудившийся путник, стал пробираться в комнату, быстрым, каким-то непонятным движением, пробираясь сквозь темные шторы. На темно-синем ковролине в хаотичном беспорядке лежали мужские вещи. Обнаженный парень дремал на мягкой кровати, но было заметно, что через пару мгновений он проснется окончательно. — Сакура? — первое, что произнес Саске поздним утром.       В его глазах появился огонек беспокойства, тела, которое он сейчас желал видеть и чувствовать рядом, просто не было, да и взгляд озадаченно осмотрел комнату, не обнаружив одежды девушки. — Сон? — самого себя спросил он, но тут же тряхнул головой, завидев на простыне красное пятнышко, да и не мог он поверить в такой бред, ибо чувствовал странное расслабление и удовлетворенность. Быстро надев на себя шорты, Учиха вышел из спальни и почти сразу же улыбнулся, услышав на кухне шипящий чайник, звон посуды и шум воды, стучащей о раковину противной музыкой. Девушка поспешила выключить воду, а затем медленно, прихрамывая, прошла к чайнику. Сакура, одетая в свои вчерашние вещи, потянулась к полочке, на которой находился ароматный растворимый кофе. — Доброе утро, Сакура, — медленно, так тихо, но сказочно нежно, обнял он за талию, положив руки на живот, тем самым прижав девушку к своему прессу и груди. От неожиданности она вскрикнула, просыпав чайную ложку кофе в сахарницу, а затем невольно прикусила губу. — С тобой все в порядке? — видя, как она непривычно тяжело передвигается, спросил ее Саске, не обращая внимание на несчастный кофе, крепко, даря какую-то защиту, продолжил обнимать ее. — Больно. Я не отрицаю, — покачала головой Сакура, а сама тяжело вздохнула. — Саске, — медленно повернулась она, не меняя положения своих рук. — Прости меня, — виновато шепнула она. — И что ты натворила? — озадаченно подняв свою тонкую, черную бровь. — За что? — без какого-либо предположения, откровенно поинтересовался Учиха. — Я сейчас, — направив Саске за стол, Сакура медленным шагом вышла из кухни, попросив его закрыть глаза.       Но буквально через несколько секунд вернулась назад, садясь прямо перед Саске, а затем попросила открыть глаза, смущенно улыбнувшись. — И? — честно поинтересовался парень, стараясь понять то, за что она попросила у него прощение. Он был уверен, что если кто и должен извиняться, так это он, по крайне мере, за то, что не сдержал обещания, как ей, так и самому себе. «Неплохо ты ее не тронул, она даже хромает немного», — усмехнулось внутреннее эго Саске. — В общем, прости, что не поздравила тебя, — тихо произнесла Сакура, а на лице появился детский румянец, а Саске лишь шумно выдохнул. — Просто все пошло совсем не так… — сжимая что-то у себя на коленках, произнесла девушка, а Учиха в предвкушении слегка прикрыл глаза. — Так значит, ты не забыла? — тепло улыбнулся Саске, протянув руку к ее щеке. — Ну и Бог с этим, забыла, не забыла, а вчера, пусть не осознанно, ты подарила мне другой подарок, — переложив руку на растрепанные волосы, произнес Саске. — Все в порядке, — заверил он. — С прошедшим днем рождения, — произнесла с неким счастьем она, протянув ему альбом.       С нескрываемым интересом и привычной ухмылкой, Саске принялся рассматривать книжку. — Я и Хината искали все возможные фотографии. И Наруто озадачили достать все это. Ну, а потом вырезали все, собственно, считай, что ручной коллаж, — пожала плечами девушка. — Нравится? — с надеждой в голосе произнесла она, смотря на склеенные фотографии, на которых они то целуются, то смеются, то злятся, то ухмыляются… — Это ведь еще фото, сделанные в первые дни? — указав на изображение, где девушка, сидя в парке, треплет Учиху за волосы, а сама ярко и ослепительно улыбается. — Да, мы ведь сначала вместе гуляли, а потом расходились, — пояснила Харуно. — Спасибо, — встав со стула, произнес парень. — А вот этой фотки тут нет, — достав с холодильника фотографию, добавил он. — Смотри, — улыбнулся Учиха. — Когда? Как? — удивилась Сакура, видя себя на крыше его дома, стоя, словно птица, с развевающимися от легкого ветра волосами. — Обычно… только ты не подумай, — нескладно произнес Саске. — Я фотографирую ту, с кем знаю, что проведу ночь. И у меня была коллекция, — завидев ревнивый, слегка злой и наполненный ужасом взгляд, — все выкинул после этой фотки. Клянусь, — поспешил оправдаться он. — Вот и сфотографировал, хотя знал и не отрицал, что с тобой было по-другому… — уже жалея, что показал ей этот снимок, словно первоклассник, разбивший окно, виновато произнес он. — Фух, — выдохнула девушка. — Учиха, чтоб тебя. Обещаю, что найдутся во мне силы, и я скину тебя с этой квартиры, если ты не заткнешься! — завелась Сакура. — Я простила! Слышишь? По-настоящему! — читая слова по слогам, стараясь донести до этого первоклассника смысл ее слов. — Не упоминай только про тех, кто у тебя был до меня… — требовательно произнесла она. — Ты выкинешь меня с моего же дома? А ты еще более опасная собственница, нежели я, Сакура, — не удержавшись, чтобы не подковырнуть и не перебрать ее слова в свою пользу, произнес Учиха, хитро, с неким оскалом улыбаясь, вот только хищники скалятся… — Иногда мне кажется, что я люблю человека с мозгом Узумаки! — встав из-за стола, произнесла девушка, грозно посмотрев на парня своим ярким взглядом. — И я люблю пятно в моей жизни, — покачал головой Саске, поцеловав ее в губы. — Когда я… — возмущенно спросила Сакура, задав вопрос ему в губы. — Черт, — покраснев, произнесла она. — Веселье только начинается, Саске, — ухмыльнувшись, как он, произнесла девушка, продолжая наслаждаться поцелуями, объятиями и всем тем теплом, которое дарит ей тело Саске.       Они счастливы. Но только, когда вместе.

End Flashback.

      Сейчас Сакура постепенно забывала обо всём том, что между ними произошло. Ей не хотелось думать, что произошло на крыше в тот день… единственная положительная мысль была о том, что они помирились. То счастье, что владело душой девушки сейчас, было просто неизмеримым. Радость, положительные эмоции, переполнившие душу, тёплые воспоминания, которые Сакура бы ни за что никому не продала под страхом смерти… чёрт возьми, и всё это, как отрицательное, так и положительное, подарил ей всего лишь один человек. Всего лишь один человек, которого она успела полюбить всем сердцем и возненавидеть всей душой. Которого она могла презирать и которому могла симпатизировать, которому могла говорить нечто доброе и в то же время злое, которому она отдалась так просто и легко, пусть и не решаясь… так странно думать о том, что один человек может перевернуть жизнь с ног на голову и при этом остаться в этой жизни, таки не вернув её обратно, в привычное состояние. Сакура сейчас улыбнулась своим мыслям. В очередной раз его красивые, такие волнующие и такие тёплые губы, такие любимые и сладкие, целуют её. Он ничего не говорит ей, попросту не хочет. Молчание, оглашающее комнату, и шорох снимаемой одежды. Даже тишину можно слушать… можно даже и прислушиваться ко всем тем звукам, что происходит в комнате. Можно прислушаться к его тихому дыханию, которое постепенно тяжелело и учащалось. Можно просто молчать, можно просто смотреть на него, прямо в бездонные чёрные глаза. И как сильно Сакура любит эти глаза? Точно она не могла ему сказать… наверное, слишком сильно для того, чтобы просто в это верить или говорить об этом. На его губах появилась улыбка, очаровательная и такая любимая, та, которую Сакура хочет видеть каждый божий день на красивом бледном лице. Он выдохнул, опять склонившись к её губам. Сейчас главное — это вновь упиваться с ним любовью и тем наслаждением, то просто не желает её отпускать, когда она с ним. Внизу живота уже что-то начинало теплиться и тяжелеть, а это говорило лишь о скорейшем желании удовлетворения. Тихий выдох, слетевший с её припухших от поцелуев алых губ, подобно птице, стремящейся к свободе… и тут же сильные руки подхватили девушку, прижали к стройному телу… она и не могла понять, куда он её несёт, всё это было не так важно. Важно лишь то, что она вновь может беспрепятственно касаться его тела, гладить его, сжимать кожу широких плеч, касаться самыми кончиками пальцем спины и обхватывать его шею, как можно крепче прижимая к себе. Она уже чувствовала жар его тела, исходящий от бледной кожи, и понимала, что просто так этот жар никуда не уйдёт, что просто так Учиха не остудится. Мысленно улыбнувшись, она уткнулась носом в его шею, вновь крепко прижавшись к любимому телу. Тем временем Саске нёс её в спальню, даже не боясь того, что они могут разбудить детей. Ничего, они совсем тихо, не слышно, никто даже этого не заметит. Хмыкнув, он уже обошел диван, направившись в их комнату, и Сакура сразу же тихо, еле слышно, спросила: — Куда ты меня тащишь? — Знаешь, было бы смешнее, если бы ты задала мне этот вопрос уже в спальне, — заметил Учиха, вздёрнув бровь и улыбнувшись, так что Сакура, густо покраснев, вновь обняла его за шею.       И как было несоизмеримо приятно осознавать, что этот человек принадлежит только ей. Как несоизмеримо приятно думать о том, что этот человек, на сколько это возможно, будет всегда с ней, что она всегда будет слушать стук его сердца, слышать его размеренное дыхание и, что самое ценное, видеть его утреннюю улыбку, чувствовать, как сильные руки с утра прижимают к себе, слушать его сопение во сне, когда она просыпается совсем ранним утром, а он ещё нет, планируя поспать подольше. Учиха внёс её в спальню, осторожно, тихо, остановившись у двери и подождав, пока Сакура, протянув руку, прикроет её. И, едва ли она это сделала, так и не закрыв дверь до конца, он понёс её дальше, уже не в состоянии терпеть и сдерживаться. Осторожно и аккуратно положив девушку на просторную кровать, он навис сверху, как и всегда. Как и всегда в его глазах такая обычная и простая, сильная, невероятно ценная любовь к ней, такая дорогая для Сакуры, и в его глазах всё та же нежность, как и в тот раз, как и во все те разы, что были до этого. Девушка улыбнулась, чувствуя, как глаза слезятся, и это было вовсе не из-за того, что комната была покрыта полумраком, а лишь из-за тех чувств в её душе и в его глазах. Кажется, он не увидел, что на её глаза навернулись слёзы, да и не стоит видеть этого… он ведь знает, насколько сильно она с ним счастлива, насколько сильно она любит его и детей. Учиха, усмехнувшись, лишь мотнул головой, опять склонившись к Сакуре и продолжая целовать её. Осторожно, медленно, как будто бы даже тягуче и нехотя, но одна только Сакура понимала, что он целует её настолько желанно, насколько требует всё его стройное тело. Улыбнувшись и усмехнувшись сквозь поцелуй, она прикрыла длинные ресницы, проведя самыми кончиками по его высоким скулам, на что Учиха, отстранившись и улыбнувшись, принялся за шею девушки: — Щекотно… — И что с того? — поинтересовалась Сакура, вздёрнув бровь, однако всё то ехидство в её голосе и глазах испарилось, когда ровные зубы чувственно прикусили нежную кожу прямо в районе часто бьющейся синеватой жилки.       Сакура выдохнула, прикрыв глаза, а на лице вместо язвительного выражение появилось не только наслаждение, но и стыдливый румянец. Как бы она не пыталась это скрыть, Учиха уже двинулся дальше, постепенно освобождая худое тело жены от этой несчастной свободной кофты. Теперь она не нужна, впрочем, как и его футболка. А потому Учиха, чуть приподнявшись, быстро стянул с себя футболку, вновь оперевшись руками по обе стороны от Сакуры и продолжив весьма увлекательное для себя занятие. Быстро обвести кончиком языка ключицы, спуститься ниже, гораздо ниже, поцеловать аккуратную грудь, но никак не касаться сосков, иначе всё пройдёт слишком быстро. А Учиха ведь не так просто — он ещё помучает её, немного поиграет, лишь бы было приятно. Он одним только движением своих губ, тела, языка, рук мог довести её до такого состояния, что она будет просить сама, умолять его о продолжении и о том, чтобы он не останавливался. Вот и сейчас, девушка уже почти изгибается под ним от наслаждения, не в силах вытерпеть то, что терзает порочное тело. Тихий стон пронёсся эхом по комнате, когда он спустился уже к плоскому животику, целуя его и будто бы оставляя за собой горячие следы. И сразу же Сакура ощутила, как цепкие, настойчивые пальцы крепко вцепились в пояс её шорт, стремясь снять их как можно быстрее. На этом моменте девушка искренне понимала, что Саске уже не в силах терпеть. Что ж, она тоже…но не стоит говорить ему об этом раньше времени. Она улыбнулась, когда он обвёл кончиком языка маленькую ямку пупка, чуть проникнув внутрь: — Теперь уже мне щекотно…       Саске лишь усмехнулся, мотнув головой, и поднялся. Дыхание участилось, как и у неё, и теперь уже выражения их лиц, глаз говорили только о том, что нужно как можно быстрее удовлетворить желание друг друга. Сакура лишь потянула его на себя, привстав и обхватив шею руками, вцепившись в угольно-чёрные волосы тонкими пальцами. Как можно теснее и крепче прижать к себе, не отстранять от себя, чувствовать нестерпимое тепло и жар его тела… кожа соприкоснулась с кожей, и сразу же по телу словно пробежался ток, распространяясь по кровеносным сосудам и венам. Приятно… практически до дрожи. Выдохнув, Сакура снова издала стон, уже не в силах сдерживаться. Так хочется просить его продолжать, умолять, чуть ли не плакать от невыносимого нетерпения, что терзает тело. Кажется, что время остановилось или течёт слишком медленно… видимо, Учиха понимал её состояние, однако продолжал целовать девушку во все места, которые только мог.       Сильные руки пробегали сначала по рёбрам, заставляя Сакуру вздрагивать, и только потом уже очерчивали кончиками пальцев чувствительное место под грудью, изредка сжимали соски и возвращались обратно, к рёбрам. Сакура втянула носом воздух. И почему кажется, что повсюду лишь его приятный запах, от которого просто невозможно спастись? Учиха склонился к ней опять так низко, так близко, что до невозможности, очертил кончиком горячего языка нижнюю губу, обдав судорожным тяжёлым дыханием, а затем стал опять спускаться ниже. Как хочется сказать ему, чтобы он перешёл к более решительным действиям, но… это же Учиха, этому человеку просто нельзя указывать. Сакура невольно вздрогнула и всхлипнула, когда тёплые губы коснулись уже давно возбуждённого соска, а затем ровные зубы еле ощутимо прикусили, но в этом не было никакой боли, только желание ещё больше разожглось, практически не давая Сакуре никуда деться. Она зажмурилась, будто пытаясь представить, что всё это сон, и снова выгнулась. Вновь и вновь, когда его язык очертил сосок, а затем сам он вобрал его в рот, принявшись посасывать. — Прошу тебя… — простонала девушка, отвернув голову в сторону, приоткрыв глаза.       На щеках играл густой румянец, а ноги сами собой невольно обхватили его торс, крепче прижимая к себе. Учиха лишь улыбнулся, опять наклонившись и осторожно прикусив чувствительную мочку ушка. — Давай уже, Учиха…       Именно эти слова могли сказать о том, что она больше не в силах сдерживаться и терпеть. Кивнув, Саске принялся стаскивать и дальше с неё шорты, схватившись за упругие ягодицы жены. Сакура отреагировала шумным стоном, но тут же поспешила прижать ладонь к губам, стараясь больше не срываться на столь шумные звуки. Но нет, это ей только казалось… не прошло и нескольких минут, как он стал аккуратно, осторожно, будто бы она всё ещё девственница, входить в тело девушки. Учиха, не выдержав, выдохнул, а затем вдруг резко толкнулся вперёд, так что Сакура постаралась не застонать от неожиданности и приятных ощущений одновременно. Насколько это было приятно… насколько приятно чувствовать того человека, которого ты любишь, Сакура не могла признаться самой себе. Она лишь всхлипывала, крепче прижав его к себе, приглашая войти глубже в себя и обхватив тело горячими руками. Сразу же вцепившись ногтями в широкую спину, Сакура издала шумный стон, прикрыв глаза. Расслабиться ещё сильнее… и до чего же приятно, когда он начинает размеренно двигаться, чуть ли не ложась на девушку всем своим тяжёлым телом. Она слышала тихие выдохи и стоны с его стороны, и для неё они были настолько сладкими и приятными, что Сакура, чуть улыбнувшись, поспешила прикусить бледную кожу его шею.       Его запах, вкус его тела… почему всё это так дорого для неё? Закрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям, Сакура запрокинула голову на подушки, застонав чуть громче. Не нужно сдерживаться, так будет только хуже… как будто бы всё то наслаждение, если она не будет стонать, так и останется в ней, а выхода наружу просто не будет. Простынь под ней уже промокла, стала влажной, а с тела стекали капельки холодного пота, как и с тела Учихи. Прямо по синеватым дорожкам вен, по спине, широким плечам… стекая и впитываясь в простынь. Комната полностью наполнилась жарким запахом и ещё большими полумраком, а девушка, сорвавшись на особенно громкий стон, вдруг задрожала, крепче прижавшись к нему и уже полностью расслабившись, ожидая, когда и к нему придёт настолько же сильный экстаз. Наконец внутри разлилась горячая сперма после пары глубоких, гортанных стонов, и Учиха, не выдержав, навалился на девушку. Комкая простынь, Сакура слышала, как он тяжело дышит, и принялась поправлять его влажные угольно-чёрные волосы, чуть улыбнувшись. — Что, если я скажу тебе, что я… рассчитываю на ещё одного ребёнка? — вдруг произнёс Саске, чуть улыбнувшись и подняв голову, устало выдохнув. Сакура лишь усмехнулась, несколько удивлённо посмотрев на него. Неужели ему мало этих двоих? Впрочем, кто сказал, что Сакура против? — Ну, и кого же мы хотим, господин Учиха? — поинтересовалась Сакура, вздёрнув тонкую бровь. — Пусть будет девочка…, а впрочем, мне всё равно, — пожал плечами Саске, в который раз с осторожностью поцеловав её в хрупкое плечо. — Главное, что я люблю тебя. — И я тоже очень люблю тебя…

***

      Сон час давно кончился, проснувшиеся дети медленно слезли с кровати. Акира и Аюми быстро переоделись в вещи, зная, как их мама не любит видеть в спальной одежде, ползающих по дому. — Аюми, — слегка сонным голосом позвал сестру мальчик. — Ты игрушки убирать думаешь? — спросил Акира, потерев коленку, намазанную зеленкой. — Сейчас. Я кушать хочу, — протянула девочка, посмотрев на своих плюшевых зверей, лежавших на полу. — Одень мне кофточку, — протянув зеленую ткань, попросила Аюми. — Иди сюда. Но потом подними медведей и всех своих зверей и убери на полку, — пригрозил брат. Единственные часы, когда Аюми и Акира тихие — время после сна. Еще не успевшие подраться, порвать и разбить что-то, они дружно помогают друг другу, да и ведут себя необычно тихо. Акира помог натянуть сестре кофту, а она в свою очередь выполнила обещание, убрав своих охранников сна. — Аюми, пойдем, попросим маму покормить нас? — предложил мальчик, катая по ковру свою машинку. — Ты сильно голодная? — спросил мальчик, смотря, как девочка рисует. — Ага, — опустив голову, ответила Аюми и уже приготовилась встать. — Нас мама не позвала. Может, сыграем в игру «Море волнуется»? — спросил старший брат, который хоть и любил машинки, но и что-то тихое, подвижное, всегда признавал. — Да! — восторженно крикнула девочка, а в тихих и спокойных глазах появился странный огонек. — Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три. Морская фигура замри! — громко прокричал мальчик, завидев, как девочка встала в позу морской звезды.       Подняв руки к верху, девочка изображала морское существо. Но из-за быстрого разоблачения надула свои губки, а потом кинула в брата игрушкой, засмеявшись над ним. — Ты чего творишь? — попав той же самой игрушкой сестре по лицу, спросил Акира. — Сам виноват! — ответила девочка, принимаясь кидаться всем, что попадется под руку. В комнате царил откровенный беспорядок и шум. Некоторые игрушки лишились глазок, а одна даже угодила в приоткрытый аквариум. А родители все не шли. Убранная комната превратилась в сплошные детские руины. Но разве совсем юные головы беспокоят такие мелочи? Пусть они воспитаны с самого детства, но детские шалости невозможно запретить. И кто знает, что эта парочка вытворит в будущем, когда подрастет? У них уже есть чувство того, что они должны постоять друг за друга и заботиться. Но ведь это так скучно? Так грустно и так однообразно, что желание подраться и устроить шуточные бои, щекотки и какой-то нелепый бег кажется гораздо интересней. Они любят вдвоем мучить несчастную кошку — Кори. Правда, Акира за такие игры получает чаще, нежели Аюми.       Как-то раз непоседливые детишки искупали кошку в ванной и посадили в духовку, говоря, что ей надо согреться. В тот момент все, включая Саске, не знали, за что больше ругается Сакура: за кошку, которая пережила кромешный Ад, или же за то, что детки прикоснулись к кухне? Единственное, что поняли все, так это то, что милая мама имеет свойство становиться пострашнее папы, хотя велика вероятность того, что Саске в очередной раз поддается своей жене. Ему не трудно. У детей были и личные проступки, например, Аюми, видя, как мама красится, решила опробовать себя в такой непростой деятельности, но слишком увлеклась на практике. Маленькая девочка, стоя на стульчике, красила всеми помадами свое лицо, но, осознав, что ее рук и лица мало, находчивая крошка принялась за белые стены и ванную. Но ведь краска, коей служила помада, закончилась и дабы продолжить свою деятельность, она продолжила опустошать косметичку матери. В ход пошло все, что только было! Пудра, блески, тушь и прочие вещи, которые хоть как-то могли оставить пятна на окружающей обстановке.       Акира же так же отличился. Любовь к единственной кошке не пропала. И как-то раз он видел, как его отец бреется в ванной, пользуясь какой-то белой штучкой и палкой. Заинтересовавшись таким увлекательным процессом, мальчик выяснил все принадлежности и их значение. Вскоре, дождавшись момента, мальчик поймал крохотную Кори, а затем побрил ей животик. Собственно, именно после этого действия кошка оказалась в духовке, Акира в углу, Аюми в комнате, Сакура и Саске в бешенстве.       Дети — цветы жизни и сорняки свободного времени. Сорняки, от которых не избавишься, просто потому, что любишь их безгранично со всеми шалостями и шутками. — Пошли на кухню? — наклонив голову набок, спросила Аюми брата, потиравшего лоб. — Пошли! — забывая про все правила, произнес мальчик, а затем, как самая быстрая гонка, выбежала из комнаты, прихватив сестру за тонкую руку. — Они точно в комнате! — в один голос произнесли дети, завидев, что мамы и папы нигде нет.       Быстрым шагом, скорым бегом, сопровождавшегося глухим топотом двух пар ножек, дети добежали до комнаты родителей, а затем, медленно, словно боясь попасться, зашли в спальню. — Аюми, тихо, — положив пальчик на губки сестре, прошептал мальчик, получив кивок от сестры. — А давай разбудим их? — предложила девочка, так же тихо говоря, а затем заулыбалась, выговорив труднопроизносимый звук. — Кушать хочу, — добавила она, все также тихо шепча. — Раз, два, три! Аюми громко зарычи! — громко произнес мальчик, а затем синхронно зарычал вместе с сестрой.       Быстро вскочив с кроватей, испуганные родители посмотрели на улыбающихся детей. — Я же говорила, что я львица и напугаю папу! — довольная, радостная и счастливая девочка громко засмеялась вместе с братом, захлопала в ладоши, а затем быстро, переставляя маленькие ножки, побежала к папе и маме. — Стоять! — с некой злостью в голосе приказал остановиться дочери Саске. — Что вы тут устроили? — переводя взгляд с дочери на сына, поинтересовался Учиха. — Да не злись ты! — закрывая грудь одеялом, с неким укором, но бесподлинной нежностью, произнесла Сакура, положив руку на плечо мужу. — Они просто пошутили, — улыбнулась девушка, — в очередной раз, — с некой иронией и тяжелым выдохом, произнесла она. — Ладно, — едва слышно произнес Саске, дабы услышала его только Сакура. — А вы марш отсюда! Пять минут подождите, и будем есть, — улыбнувшись, но не снизив тон своего властного голоса, произнес Учиха, откинувшись на кровать после того, как дети покинули комнату. — Саске, хорошо, что они нас разбудили так, а не прыжками, — улыбнулась жена, а затем уперевшись ладошками, постаралась сдвинуть мужа с места. — Иди. Корми их, а я в душ! — произнесла она, зная, что не сдвинет его даже на сантиметр. — Или снова не запустили в нас кошкой? — вспомнив, как Кори жалобно мяукала. — Если бы полетела моя кошка, они бы вылетели так, как она! — надев на себя вещи, произнесла девушка. — Пойду-ка я заправлю их кровати, — нежно улыбнулась она, скрывшись за дверью. И только прекрасное спокойствие началось, как в гостиной послышался злой голос матери. — Если через пять минут не уберетесь, то я отправлю вас к бабушке немедленно!       Все бы хорошо, но осознание того, что после незащищенных брачных игр Сакуре придется повышать голос в тройной степени, отнюдь не радовало. Но то, что именно кто-то третий будет также беспрепятсвенно шалить, внушало невероятное счастье.

Они изменились…

Парадокс, юмор и перемены — это и есть жизнь. (с) Дэн Миллмэн От авторов: Ну, во-первых, спасибо, что дождались. Во-вторых, простите, что так долго, честно, самим не нравилось такое положение, но мы боролись с тем, чтобы не делать заключительный конец эпиложного эпилога. И, в-третьих, мы полностью понимаем то, что эпилог получился как полноценная глава, хотя должен быть предельно маленьким, но мы ведь фикрайтеры? Нам можно) Благодарим тех, кто комментировал. Надеемся, вам понравилось. Спасибо ^^ Тридцать девять страниц глава… пошли-ка мы спать… =_=»