Позитивный+.

Россия 2002 год. Полуденное солнце врывалось в окно, ярко освещая комнату. Цветы радостно поворачивались к свету. Дети что- то радостно кричали на улице. Тишину комнаты разрушил телефонный звонок. Его противный и громкий звук раздражал. Парень, встав с удобного кресла и отложив книгу прошёл в угол комнаты и снял трубку. — Алло, — произнёс он. — Здравствуйте, это поликлиника N12. Вам удобно сейчас говорить? — Да. — Артём Владимирович, — произнесли в трубке, не спрашивая, а скорее утверждая. — Да, это я, — он нахмурился, глядя на календарь. Обещали позвонить через две недели, а прошло уже четыре. Он уже успокоился, даже как-то обрадовался. — Анализы наконец-то пришли, — в трубке немного потрескивало, будто помехи на старой пластинке. Оттого голос казался немного искусственным. — И? — междометие вышло коротким, отрывистым. — Он… — пауза неловкая, то ли говорящий замолчал, чтобы побольше набрать воздуха на новое слово, то ли шорох в телефонной трубке съел первые слоги. — Положительный, — тихий голос парня завершил фразу. На другом конце линии тоже повисло молчание. Но, кашлянув, собеседник продолжил разговор. — Да, — утвердительно сказал голос, — тест на ВИЧ-инфекцию показал положительный результат. Просим вас явиться в понедельник к 8.30 в 101 кабинет. Алло. Вы меня слышите? — … — тишина. Надо осознать, надо найти слова или хотя бы кивнуть, хотя этого собеседник не увидит. — Вам предстоит пройти обследование, вам нужно… Совсем не дыша, он слушал указания врача, а когда голос стих, медленно положил трубку. Его лицо было застывшим, сердце, казалось, отказывалось биться, зрачки сужены до предела. Все звуки разом исчезли. А затем, — Ааааа! — раздался крик на всю квартиру. В отчаянии парень скинул все с тумбочки и пнул стул со всей силой. — Ааааа! — вновь раздался отчаянный крик. Опершись о тумбу, парень начал часто и прерывисто дышать, его лицо стремительно краснело, а в глазах собирались слезы. Ударив по мебели кулаками, он прокричал ещё раз. А затем, закрыв лицо рукой, медленно сполз по стене на пол. Из глаз бежали слезы, горло болело от крика. Он не мог поверить, что эти слова наконец прозвучали. В голове они вертелись, словно приговор. Ещё раз взвыв, парень обхватил колени и начал раскачиваться. Его била мелкая дрожь. Это не может быть правдой! Бог не мог так наказать его! Казалось, что тишина квартиры давит на него сильнее всего. Он один, ОДИН! 1994 год. Утро первого сентября выдалось волнительным. Знакомые собирались в небольшие группки. Классные руководители стояли с табличками, они выглядели словно маяки для потерянных подростков. Артём прошёл к учителю, державшему табличку 14. Это его новая группа. Пока не было видно знакомых лиц. Это хорошо. Школьные годы Артём вспоминать не хотел, они были наполнены издевательствами и насмешками, особенно последний учебный год. Развал СССР жестко ударил по народу. В городе закрылась фабрика, на которой работали родители. Новую работу сложно было найти в небольшом городке. Денег в семье не было от слова совсем. А что и было, уходило на оплату счетов за квартиру. Чтобы заработать немного денег, Артём вышел на улицы. Рано утром перед школой он объезжал на велосипеде свой район, собирал картон и макулатуру, если находилась. После школы гнал велосипед на рынок, там всегда есть, чем поживиться: пластиковые пакеты, картон, металлические банки. Брезгливость сразу отошла на второй план. На рынке его уже знали и подзывали, чтобы он взял то, что для других было мусором. Но таких, как он, было много. А рынок был один. Повезло, что пункт сбора был рядом. Можно было сделать несколько рейсов. А по пути домой в рюкзак собирал стеклянные бутылки. Стекло приносило денег больше всего, платили за штуку, а не за вес, как за картон или пластик. Пункты приёма стеклотары были чуть ли не в каждом районе. День за днем это превращалось в стандартную процедуру. Школа-сборы-сдача-дом. Денег было немного, но это лучше, чем ничего. Одноклассники его не понимали, хотя многие находились в такой же ситуации. Однако за них решали родители: девочек закрыли по домам и неустанно повторяли: «Тебе надо учиться! Тебе надо поступать!» или просто боялись нежданной беременности, а мальчиков оставили на улице, отчего те пошли на мелкие кражи, потом рэкет, потом тюрьма. Выживали, как могли, порой теряя человеческий облик. Родители все-таки смогли найти работу. Но зарплату толком не платили. Отец даже на руки её не получал. Так как квартира была оформлена на него, то с его зарплаты сразу высчитывали квартплату. А на остатки давали талоны. А мамина зарплата была крошечной. Поговорив с мамой, стали мыть подъезды. Эта вакантная должность была свободна. Не каждый соглашался мыть такой гадюшник. Маленькая сестрёнка Алена тоже не отставала, она была только в первом классе, но уже начала делать все по дому. Поэтому после школы Артём отводил её домой. Перекусывали тем, что осталось от обеда, Алёна мыла посуду и полы. Стирала по мелочи вещи семьи. Но когда встал вопрос, куда поступать, Артём выбрал это кулинарно-торговое училище в Оренбурге. В своём выборе он был практичен. Образование было бесплатным, общежитие предоставлялось тоже бесплатно, иногородних кормили два раза в день. И обещали платить стипендию за хорошую учёбу. Да и после можно устроиться в столовую. А это — горячие обеды и возможность забирать продукты домой. Артём очень любил механику и с большим удовольствием ковырялся в отцовской машине. Но между любимым делом и практичностью выбор пал на второе. Возможно, потом он поступит на механика. А пока нужно воспользоваться возможностью, которую подарила ему судьба. Так за воспоминаниями о прошлом прошло время и около учителя собралась вся группа. Началась линейка, заиграли песни, в микрофон директор вещал о том, как прекрасно их учебное заведение и сколько в этом году желающих учиться. Линейка длилась всего полчаса, чему парень обрадовался, не любил он такие показушные мероприятия. Учитель провел их по коридорам в класс. Внутренности поражали убитостью. Как оказалось, ремонт был сделан только на двух этажах, а вот дальше… Бетонные полы крошились, крошка даже хрустела под ногами. С бело-зеленых стен сыпались краска и штукатурка. А подняв голову наверх, можно было увидеть жёлтые пятна. Было заметно, что их пытались закрасить, но желтизна все равно рвалась наружу. Когда дошли до классной комнаты, оказалось, что не все так печально. Внутренности класса оказались обычными, был виден даже ремонт. Артём по привычке сел на самую дальнюю парту. Помещение заполнялось быстро, преимущественно девушками, все спешили сесть на места. Поведя глазами, он насчитал 9 парней, с ним 10. Преподаватель начал знакомство, все вставали и по очереди представлялись, особенно умный произнёс: «Меня Зовут Виталик и я алкоголик», учитель шутку не оценила и велела представиться «по нормальному». Наконец очередь дошла до Артёма. — Всем здравствуйте. Я Алексеев Артём, я из 20 школы города Новотроицка. Надеюсь, мы подружимся, — выдавил из себя улыбку парень. Учёба потекла плавно, как и жизнь в общежитии. Пока хватало денег, заработанных за лето, но уже надо бы искать работу. Немного походив, дошёл до колхозного рынка. Парень просто заходил и спрашивал, не нужен ли рабочий, таскать мешки с овощами. Везде ему отвечали отказом, пока его к себе не подозвал пожилой мужчина. — У меня есть работенка для тебя, часа на 2-3. Нужно будет перебирать овощи, сортировать и приносить их из главного склада. Справишься? — Конечно. А какая плата? — Смотря какая торговля будет и как рупль дальше падать будет. Не боись, без копейки не оставлю, на крайний случай, сможешь овощами брать. Овощи гниют быстро, но в пищу они все ещё пригодны. — Да, я согласен. Вот так и потекли будни. Мужчина и вправду не обманул и давал деньги на руки. Иногда не было торговли и хозяин сразу отправлял домой. На обратном пути заходил в мясной павильон и спрашивал кости «на выброс», но не один Артём был таким умным. Практически везде отвечали отказом. Один раз досталась свиная голова, за то, что он перетаскал весь мусор, а затем, уговорив местного повара, на кухне училища варил холодец. Аромат стоял «потрясающий», но итог был неплохим, получилось что-то среднее между студнем и холодцом. С соседями тоже пришлось поделиться. По выходным ездил домой. Так минул год. На осенние праздники наслоились выходные, в итоге, вся страна отдыхала четыре дня. Артём отказался ехать домой. Мужчина, который его нанял, попросил приглядеть за товаром. В последнее время он стал прибалевать поэтому решил взять себе выходные, пока за магазином есть кому присмотреть. Артём с утра пораньше перебирал лук, а шелуху складывал в отдельный мешочек, а затем ее продавали. Шелуха была хорошим удобрением, ну, или лекарством. Парень краем глаза увидел движение, к нему шёл молодой мужчина, ботинки были начислены до блеска, одетый в хороший новый костюм серого цвета, на лице красовались солнечные очки, и это в середине октября! Пижон, подумал он про себя, а сам тем временем натянул улыбку на лицо. — Здравствуйте, вас что-то интересует? Мужчина смотрел ему прямо в глаза секунды две или три, а затем ухмыльнулся.  — Я Борис, сын хозяина этого места. — Да. Здравствуйте, хозяин что-то говорил по этому поводу, — начал вспоминать. Называл он его «сынком», то ли по армейской привычке, как только что прибывшего в часть, то ли непосредственно по родственным связям. Рассказывал неохотно, все чаще меняя тему. — Отец приболел, и пока я тут буду за главного. — Хорошо, — согласился Артём. Он немного насторожился, но вовремя подумал, что долго болеть отец не будет и за время его отсутствия ничего кардинально не поменяется. — Вам что-то показать или рассказать? — Нет, спасибо, отец меня полностью посвятил в местные порядки, — он продолжал смотреть на парня, то ли изучая слишком молодого помощника продавца, то ли желая продолжить разговор. Только что он собрался выяснять? — Угу, — и Артём принялся дальше перебирать овощи. А мужчина продолжал пристально смотреть. Артёму казалось, что у него вот-вот воспламенится спина от такого взгляда. Не выдержав, он повернулся в сторону Бориса, и тот опять перехватил его взгляд. Такой прямой взгляд доставлял дискомфорт, но немного другого сорта. Подобный дискомфорт был знаком парню. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. И далеко не на спину этот «сынок» смотрел. Борис картинно одернул брюки, прошёлся до столика с бухгалтерской книгой и начал внимательно её изучать. Они провели в молчании минут сорок. За это время Артём успел перебрать овощи и немного прибраться (нельзя разводить грязь!). Мужчина со стуком положил ручку. — Артём, ведь так? — он бросил последний взгляд на бухгалтерскую книгу: на титульном листе с помощью трафарета выведена дата; а внутри — немного пожелтевшие, со следами потекшей ручки и земли страницы. Но записи велись аккуратно, хотя некоторые буквы и сливались в одну — длинную и непонятную. — Да, — присутствие чужого человека его смущало. Он привык — всю жизнь так жил — в одиночестве, в отстраненном уединении от мира. — Скажи мне, Артём, а сколько тебе лет? — вряд ли он интересовался для ТК РФ. — 17, — лаконично и коротко. Пусть делает с этой информацией, что хочет. — 17? — совершенно искренне удивился мужчина. — А вам отец не рассказывал обо мне? — он как-то криво усмехнулся и посмотрел в сторону, на ящики с помидорами. Ему казалось, что про молодых работников знают все. Впрочем, сейчас полрынка молодых… — Он лишь звал тебя мальчишкой, — усмехнулся «сынок». — Ясно. Ну ладно, я за водой, — он подхватил канистру и пошёл к колонке. Глядя на льющуюся воду, Артём задумался о ситуации, которая разворачивается сейчас в вагончике. «Это был флирт? Или я просто слишком много думаю? Как бы кулаком в лицо не получить за такие мысли». Задумавшись, даже не заметил, как вода начала литься через край. Ойкнув, быстрее закрыл вентиль. Но затем, соблазнившись чистой и холодной водой, открыл немного. Подставив ладони к струе, начал медленно пить. Вода была ледяной, отчего ладони становились красными в попытке согреться. Отряхнув и растерев руки, Артём поднял на плечи канистру и пошёл обратно. Четыре дня пролетели быстро. Борис оказался довольно смешным человеком. Он знал много всяких интересных историй, да и так с ним было интересно разговаривать. — Сейчас я живу в Москве, нашёл работу в иностранной фирме. Представляешь, мне первые две зарплаты выдали в долларах. Я не знал, что с ними делать. Но на фоне падения рубля у меня в руках было целое состояние! Я положил деньги в банк и в итоге через год у меня деньги удвоились. Я все клал в долларах. Сразу купил квартиру. Успел урвать подешевле. Да и компания мне помогла: внесла остаток суммы. Теперь я отрабатываю долг, — он улыбнулся. То ли хвастается, то ли гордится своими успехами. — Но зато у меня есть квартира в Москве и меня точно не выгонят с работы. — Я так и не понял, кем вы работаете? — он припомнил, как Борис перечислял какие-то сложные термины, созвучные английскому, но никак не соответствующие русскому. Ему было сложно понять. — Финансистом, — парень хлопнул по бухгалтерской книге, видимо, чтоб легче объяснить все тонкости своей работы. — Охренеть! Я учусь на кухаря, — слово, которым звали всех первокурсников. — Какие твои годы, успеешь ещё, — он пожал плечами, будто сомневаясь, что такую сложную профессию можно получить в столь юном возрасте. — Простите за нескромный вопрос, а сколько лет вам-то? — Артём ловко перебирал огурцы, но вдруг остановился, чтобы посмотреть в глаза мужчине. — Мне-то, — передразнил мужчина, — мне всего 29, — казалось, он гордится своим возрастом. — Вы такой молодой? Я думал, вам лет 35, — он смущенно улыбнулся и продолжил перебирать овощи. — Ну спасибо за комплимент! — хмыкнул Борис и повернулся к столу. — Извините, я не специально. Само вырвалось, — Артём никогда не отличался особой тактичностью. Эмоции у него бежали впереди мыслей. — Да ничего, я всегда выглядел старше своего возраста. В юности это давало преимущество, но теперь наоборот. Молоденькие мальчики больше не кидаются на меня в таких количествах, как раньше, — он проговорил последнее предложение так скоро и хвастливо, будто хотел впечатлить. Что ж, похоже, ему это удалось. — Простите? — растерялся парень. Гнилой огурец соскользнул в ящик с хорошими овощами. — Я думал, вы не хотите обсуждать тему своих, эм… предпочтений, — смог подобрать слово Артём. Эмоции были приостановлены, хотя сердце больно ударило по ребрам и забилось сильнее. — А почему нет? Сейчас я воспринимаю это свободно, пусть и не открыто. Хотя в компании, где я работаю, есть открытый гей. Правда, он из Америки и приехал сюда, чтобы немного развеяться, — его привлекала свобода той страны за океаном. Никаких терзаний, никаких преследований. Живи себе и радуйся, что можешь встречаться с кем угодно, и при этом не нужно носить «бабочку» в целях самообороны. — Раз у нас пошёл такой разговор, могу я с вами поговорить откровенно? У меня множество вопросов, и на некоторые общественность мне не ответит, — он подобрал испорченный овощ, покрутил в руках и выбросил в мусорку. Повернулся на перевернутом ведре и посмотрел на мужчину снизу вверх. — Конечно, буду тебе наставником в мир гей-сообщества! — и прогнулся в шутовском поклоне. — Давай, закрывай эту лавку и поехали ко мне. Я тут неподалеку снял квартиру. — А разве вы не с отцом живёте? — он поспешил отряхнуть руки, но пыль и грязь все равно остались в тонких морщинках, которые обычно называют линиями жизни, любви и ума. Ничего не получилось, придется снова бежать к колонке и мыть теперь уже с мылом. — Нет, у него квартира маленькая, не хочу его стеснять. Я прихожу к нему как можно чаще. Готовлю и убираюсь. Лечение он все равно проходит в дневном стационаре, — парень вроде любил отца и хорошо относился к нему. Тем страннее было то, пренебрежительно-нейтральное отношение отца к сыну. Может, от специфической ориентации? А может, что-то в семье давно случилось… — Ясно… Хорошо. Сейчас, только все внутрь затащу. — Артём сам не заметил, как все занёс и даже протёр входную дверь, не забыв после вымыть руки. Поделиться накопившимися мыслями очень хотелось, особенно с тем, кто разделяет твои интересы.