jael

      Юн Хва вернулся в дом Ютаки. Он буквально ворвался в его хоромы, продолжая утирать распухшие от долгого плача глаза. Парень успел сделать несколько шагов вперед, пересекая холл и направляясь к лестнице, когда чуть испуганно замер. Его возвращение оказалось неожиданностью для всех.       Ютака расположился в гостевой зоне, там, где два дивана с жаккардовой обивкой стояли друг напротив друга. Он занял собой один, держа в руке сигарету, и взгляд его был направлен напротив. Юн Хва без труда узнал своих старых подруг, Джи Ин и Аими, которые без единой детали одежды на теле целовались, прикасаясь к интимным частям тел друг друга. Юн Хва сначала показалось, что никто его не заметил, но когда Джи Ин большими глазами стала на него смотреть, обернулись все.       — …пошли отсюда вон. Сейчас же, — Юн Хва непривычно грозно произнес, стоя прямо позади дивана, на котором сидел Кай, и сверля взглядом двух девушек. Аими и Джи Ин тут же переглянулись — парень им, был, конечно, не указ, но они не могли не заметить, что мужчина тоже смотрит на них серьезно. Через секунду он едва заметно кивнул им в сторону двери, и они все-таки начали одеваться. На него девушки не злились — свою часть сделки он выполнил, дал им заветные граммы травы. Это Ютака должен быть расстроен, что его лишили шоу.       Юн Хва и Ютака не сдвинулись с места, пока те не оделись полностью и начали двигаться к выходу. Аими, успев сделать два шага, презрительно глянула на парня и еле слышно выдавила:       — Японская подстилка… — Юн Хва, конечно, ее услышал. Но вместо того, чтобы сказать что-то в ответ, он направил взгляд исподлобья в пустоту, криво улыбаясь. Аими фыркнула. Она хотела нарваться на конфликт, но Юн Хва это было неинтересно. Все-таки это он сейчас выгонял ее из дома своего любовника, а не наоборот.       Девушки ушли. Юн Хва ничего не стал говорить о них и спрашивать у мужчины. То, чем Ютака занимался, его не волновало. А даже если бы волновало, мужчине было все равно. Парень уже ранее натыкался на следы присутствия других людей в его доме, но никогда не заставал их лично. Это было впервые.       Парень прогнал их лишь потому, что у него было плохое настроение. Он торопливо поднялся на второй этаж. Ему сейчас хотелось одного — заглушить свою боль чем-нибудь, что есть там, в барной стойке. Парень быстро отодвинул бутылки с пойлом и нашел коробку. Открыв ее, он охнул. Пусто.       — Что-то потерял? — за спиной послышался голос Ютаки. Юн Хва не хотел оборачиваться, и горько прошептал:       — Всё потерял…       — М?       — Дай мне что-нибудь, — парень вскочил. Нехватка привычной концентрации наркотических веществ в крови заставляла его испытывать беспричинную злость. Он подошел к мужчине, вальяжно курящему сигарету, вплотную и посмотрел на него с требованием. Ютака пожал плечом:       — Травы пока нет. Девчонки все скурили.       — Ты посмел отдать им то, что предназначалось мне? — слова парня вдруг развеселили Ютаку. Ему было смешно только от того, что он чувствовал, как постепенно парень прогибается и становится тем, кем должен был стать.       — Со своим товаром я делаю, что хочу, — было даже не совсем ясно, говорит Кай о наркотиках или о самом Юн Хва, — Могу дать тебе контакты одного парня. Пойдешь и купишь себе унцию…       Юн Хва тут же помотал головой. Этого он явно не хотел. Передвигаться по городу с травой в кармане было слишком опасно. Тем более, что парень уже находился под ее остаточным действием, так что мог привлечь ненужное внимание и этим заставить полицейских обыскать его. А хранение любого количества — уже тюрьма…       — У тебя совсем ничего не осталось?       Кай ждал этого вопроса. Губы его растянулись в самодовольной улыбке, а в руке уже через секунду оказался пакетик с порошком, который он держал в кармане. Юн Хва заметно нахмурился. По своей воле ему еще не приходилось принимать это… у парня ушло много времени, чтобы подумать над этим, как следует. Мужчина его не торопил. Он заранее знал, каким будет ответ.       Юн Хва потянулся к мужской руке, но та вдруг отдалилась:       — Не так быстро, мальчик. За такое развлечение уже придется как следует платить.       — …вопрос не в деньгах, верно?       — Ты смышленый малый, Юн Хва. Конечно, вопрос не в деньгах. Две горячие шлюхи жаждали моего члена, но ты решил, что сегодня им здесь делать нечего. Придется тебе сделать то, что должны были они.       — Как я один займу место двух?       — Ты будешь не один. Я вызову какого-нибудь мальчика, который тоже любит порошок, и вы развлечетесь. А я на вас посмотрю…       Парень насупился. Ужасно захотелось пить, так, что сглотнуть уже было нечего. Вместо воды он смочил горло остатками мартини, бутылка с которой так же стояла в барной стойке. Он горячо выдохнул, переводя дух. Конечно, по сути, ему это ничего не стоило. Какая разница, с кем теперь спать... Он решительно закивал, убеждая себя самого, что это ему и впрямь необходимо:       — Меня устраивает. Что, прямо сейчас? — парень собрался уже начать стаскивать футболку, но Ютака остановил его, взяв за руку. Тут же он погрузил докуренную сигарету в пепельницу на барной стойке.       — Давай сначала дождемся третьего.       Юн Хва остался ждать гостя на крыше, накидав подушек на пол рядом с бассейном. Был уже вечер, но погода оставалась просто прекрасной — на горизонте еще виднелось солнце, а то, как оно успело нагреть воздух за день, ощущалось до сих пор. Ни единого порыва ветра. Юн Хва лежал на куче подушек и смотрел в сумеречное, розовое небо, выкуривая тонкую сигарету. Ютака возился где-то внизу. Видимо, чтобы быть готовым встречать какого-то своего знакомого.       — У тебя дома ничего не меняется, Кай, — Юн Хва услышал приглушенные голоса. Очевидно, люди поднимались по лестнице, а этот незнакомец, видимо, говорил громче, чем стоило, — Уже сколько лет один и тот же интерьер... Тебе не наскучило?       — У меня не так много времени, чтобы разглядывать окружающие меня вещи. Я люблю посмотреть на кое-что другое, — раздался звучный шлепок, а затем звонкий смех. Как будто бы совсем детский. Что за малыша Ютака привел?.. Юн Хва приподнял голову, чтобы посмотреть на пришедших людей. Кай пропустил вперед парня, который тут же стал с любопытством осматриваться. Юн Хва тоже смотрел на него с интересом — очень похожий по комплекции на него самого, только чуть выше, отчетливо карие глаза, а волосы — пепельно-розовые. Парень напомнил ему себя самого из прошлого, когда он высветлял волосы до пепельного, но у него был более кремовый оттенок, без розовизны.       — О, привет! — парнишка быстро подскочил к лежащему Юн Хва и наклонился к нему, мило улыбаясь. Он выглядел добреньким, но Юн Хва сейчас все раздражало. Ему хотелось только поскорее расправиться с ним, чтобы получить свою дозу... Наверное, только поэтому он схватил парня за запястье и дернул на себя. Тот, охнув, упал и тут же засмеялся. Юн Хва сразу показался ему каким-то врединкой, который явно не ждал этой встречи. Парень прижался своей грудью к груди Юн Хва, и постепенно его смех стих. Он понял, что брюнет хочет начать скорее, только не понимал, зачем.       Они остались на этих же подушках. Оба разделись, долго целовались, но Юн Хва никак не мог почувствовать даже малую долю возбуждения. Ему все это было так противно, особенно он сам, что попросту ничего не получалось. Парнишка, имя которого оказалось Ши Вон, уже изнемогал и всячески пытался подействовать на Юн Хва. Но он быстро понял, что Юн Хва такой партнер, как он, не интересует.       — Кай, ты тупица, — обратился он к мужчине, сидящему в метре от них на диване, — Твоего парня смазливые мальчики не возбуждают. Зачем ты меня позвал?!       — Придется тебе постараться, Юн Хва. Кто не кончает — ничего не получает, — Ютака довольно потягивал вино из бокала, глядя на возмущенный взгляд Юн Хва. Конечно, тот был недоволен. Он не представлял, как может кончить в таких условиях, если даже возбудиться толком не мог.       — Малыш Юн Хва такой же, как и я — исключительный пассив. Не представляю, как мы сможем удовлетворить друг друга, — Ши Вон сидел обнаженными ягодицами на мягком члене парня, поглаживая пальцами его грудь и лаская мягонькие сосочки. Его руки были нежными, как и вся остальная кожа. Юн Хва, само собой, было приятно его трогать, но это и правда было совсем не то, что обычно его возбуждало.       — Давай я потрогаю тебя сзади? Ты ведь любишь это? — мальчишка быстро смочил пальчики слюной и наклонился назад, не оборачиваясь. Пальцы его без труда нашли вход, в который один из них проник с легкостью. Руки у него были маленькие, так что и пальцы довольно юркие. Юн Хва скоро почувствовал, как и второй палец вошел в него и сразу же принялся искать простату. Ши Вон хотел попробовать возбудить его хотя бы так... найти шишечку внутри оказалось не сложно. Уже через несколько секунд ему удалось услышать первый стон от чуть покрасневшего Юн Хва.       — Ну вот, все получается, — Кай довольно усмехнулся, — продолжай. У Юн Хва встанет член, и ты на него сядешь.       — Но я же не... — Юн Хва хотел было воспротивиться, но Ши Вон тут же на него шикнул:       — Не надо. Не возмущайся. Ты можешь его разозлить, — тихо произнес парнишка, начиная чувствовать, как член под ягодицами постепенно напрягается. Да, ему определенно хотелось, чтобы Юн Хва оказался внутри него. У самого Ши Вона был маленький член, и он не умел им приносить парням удовольстие, так что если бы даже попробовал трахнуть Юн Хва, вряд ли смог бы этим довести его до оргазма.       Еще через пару минут Ши Вон расположился между ног парня, продолжая ласкать его пальцами изнутри и одновременно вылизывать его член тонким язычком. Наконец, Юн Хва был возбужден, но это было лишь из-за физического воздействия на его тело. Головой он продолжал оставаться холоден и безучастен... Ютака вдруг кинул в их сторону тюбик смазки и пачку презервативов, которые упали на подушки. Ши Вон торопливо взял тюбик в руки, так что пришлось отстраниться от Юн Хва.       Брюнет стал наблюдать за парнем. Ши Вон теми же пальцами, смазанными лубрикантом, начал усердно себя растягивать. Размер у Юн Хва был хороший, ему придется немного потерпеть боль перед тем, как станет приятно. Юн Хва сам натянул презерватив, и лубрикант вскоре полился и на его твердый член. Парнишка не стал менять позу, решил быть самостоятельным и уселся снова сверху. Ши Вон неспеша ввел член парня в свое тело.       Юн Хва рвано выдохнул. Он впервые чувствовал кого-то изнутри и удивился. Там было и впрямь приятно и тепло, чуть влажные скользкие стенки обволакивали член и немножко пульсировали. Ши Вон, увидев, что парень заворожен, невольно улыбнулся. Ему нравилось... это было хорошо. Парнишка начал интенсивно двигаться, чем даже заставил Юн Хва схватить его за бедро. Лицо Ши Вона озарялось довольной улыбкой, когда он видел, что тело под ним постепенно краснеет.       В конце концов, Юн Хва вошел во вкус. Он теперь сам был сверху, держал Ши Вона за бедра и входил в его хрупкое тельце, двигаясь вновь и вновь. Ши Вон звонко стонал и периодически притягивал парня к себе, чтобы поцеловать. Ютака не мог смотреть на происходящее спокойно. Член у него стоял уже давно, почти с самого начала действа, а ребята трахались уже минут двадцать. Ши Вон уже несколько раз хотел кончить, но Юн Хва будто умело выверял момент и замедлялся или вовсе отстранялся ненадолго, не давая ему это сделать.       Юн Хва, пыхтя, смотрел на наслаждающегося парня, его дрожащее от удовольствия тело. Он отчетливо видел в Ши Воне себя самого, тающего от мужских прикосновений и просящего больше даже без слов. Неужели его партнеры испытывают нечто похожее, когда спят с ним? Юн Хва и самому это понравилось, так что не было ничего удивительного в том, что мужчин так возбуждало проникновение в чужие тела. Это было приятно, но кроме физического удовольствия, нервы будоражил факт, что ты заставляешь кого-то вот так кричать и сходить с ума, как это сейчас делал Ши Вон. А еще... Юн Хва видел всю ничтожность, которая отчетливо отражалась в глазах парня. Отдаваться за дозу кокаина... разве можно было пасть еще ниже?       Юн Хва старательно помотал головой. Ему не хотелось сейчас об этом думать, иначе у него тут же упадет член. Парень сразу же ускорился, что заставило Ши Вона схватиться за его плечо одной рукой, второй трогать себя. Парнишке понадобилось лишь несколько секунд, чтобы кончить... Юн Хва ощутил, как тот сжимается внутри, и, не прекращая интенсивных движений, тоже смог заставить себя закончить. Он надеялся, что парень не против, что он кончил внутрь, хотя латекс защитил Ши Вона от лишней жидкости в себе. Юн Хва сразу же устало свалился на спину рядом с парнишкой на подушки, давая себе пару секунд, чтобы отдышаться.       Они оба вдруг требовательно посмотрели на Кая. Мужчина, лишь усмехнувшись, тут же кинул им пакетик с порошком, которого вполне хватит на двоих. Юн Хва, вытерев пальцами лоб, стал наблюдать за тем, как Ши Вон высыпал немного порошка прямо ему на грудь. Юн Хва большими глазами пронаблюдал за тем, как тот снюхивает с его кожи большую часть, собирает пальцами прилипшие остатки и интенсивно втирает их в десна. Через секунду он уже прилег рядом с Юн Хва, начиная тихонько хихикать. Брюнету показалось, что его сейчас же стошнит от увиденного. Как же все это было отвратно! А еще хуже только то, что он сам через несколько секунд сделал все ровно то же самое. Юн Хва, положив голову на грудь Ши Вона, осознал, что обречен... А через миг его губки растянулись в веселой улыбке, и он присоединился к веселому смеху парнишки.              Юн Хва вошел в дом Ринго в одиннадцатом часу ночи. На этот раз он не так припозднился, поэтому хозяин дома еще не спал. Мужчина, услышав из своего кабинета, что хлопнула дверь, вышел посмотреть на своего ненаглядного. Он остановился у перегородки на втором этаже, откуда были хорошо видны холл и гостиная. Он смотрел, как парень, весь растрепанный, бесцельно бродит по квартире. Ринго, потуже затянув пояс темно-синего велюрового халата, решил подойти к нему, узнать, что случилось.       — Юн Хва, — спустившись с последней ступеньки, мужчина позвал парня. Тот, находясь в двух шагах и даже не в темноте, вздрогнул. Его бегающий взгляд ненадолго остановился на лице мужчины.       — О… Ринго.       — Ты в порядке? Что ты ищешь?       — Я? В порядке, — Юн Хва говорил жутко обрывисто, взгляд его снова начал метаться по окружающим предметам, — Кажется, я потерял телефон…       — Он же у тебя в руках, — мужчина спокойно сообщил ему, пристально наблюдая за парнем. Юн Хва посмотрел на свою ладонь, в которой действительно был крепко зажат мобильник. Парень тут же улыбнулся и положил его в карман.       — Как прошла встреча? — Ринго, естественно, был в курсе, что Юн Хва должен был сегодня увидеться со своим бывшим. Юн Хва как-то странно отреагировал, мотнул головой, пожал плечами, заметно взбудоражился:       — Да как… Хорошо. Вернее, ну, нормально… — в его голове все-таки всплыли воспоминания о том, что случилось сегодня между ним и Зеньей, — То есть… хах, не очень, вообще-то. Мы поссорились. Опять. Просто он теперь любит не меня…       — Ох, детка, мне так жаль, — Ринго сочувственно притянул парня к себе и мягко обнял, поглаживая ладонью по затылку. Юн Хва хлопал глазами, все еще не до конца понимая, где он, с кем он, что вообще происходит… Он слишком рано уехал из дома Ютаки, не успев толком отойти от прихода. Сейчас он уже отступал и к парню медленно возвращалось чистое сознание.       — Я хочу поесть, Ринго, — парень спокойно высвободился из мужских объятий и прошел на кухню. Мужчина не мог оставить его одного в таком состоянии. Он и сына своего не раз видел таким — потерянным, дерганным, спутанно говорящим. Он последовал за Юн Хва, где тот уже открыл холодильник и выбирал себе продукты, которые готов был съесть. К его счастью, у Ринго был стабильный рацион и вся еда разложена по порциям в контейнеры. Парень взял себе сразу три, прихватил вилку и прошел мимо Ринго в столовую зону. Там он, наконец, уселся.       Мужчина заботливо опустился на стул рядом. Как-то незаметно для Юн Хва он подменил вилку в его руке на ложку — так было безопаснее. Все еще неизвестно, что может взбрести в одурманенную голову парнишки.       — А как у тебя дела? — Юн Хва задал этот вопрос, набивая рот едой. Мужчине не было ясно, действительно ли он хочет знать, или просто говорит, что попало. Ринго попытался ответить:       — Хорошо. Устал немного, но, в целом, я в норме. Сложно подготовиться к предстоящей сделке с крупными инвесторами... Планирую с тобой на выходных съездить куда-нибудь за город, пока погода позволяет. Что скажешь?       — …почему эта вилка такая тупая?       Ринго тихо выдохнул, глядя на то, как парень пытается нанизывать на ложку лист салата. Говорить с ним о чем-то осмысленном было бесполезно. Мужчина перехватил ложку из руки Юн Хва и, подхватив на нее некоторое количество еды, поднес ее к губам парня. Так он скормил Юн Хва все, что было в этом контейнере. Все это время они молчали. Ринго только следил за блеском в чужих глазах и бесконтрольными движениями больших зрачков.       — Наелся?       Юн Хва, вроде, кивнул. Все-таки ему и правда становилось лучше. Теперь он отчетливо узнавал Ринго и взгляд его стал немного виноватым.       — Вот что ты мне прикажешь с тобой делать, душенька? — мужчина снова притянул парня к себе и обнял, и на этот раз тот уже не отстранился. Юн Хва вспомнил все, что произошло с ним за этот невыносимо долгий день и позволил себе, наконец, расслабиться и сдаться. Под боком у Ринго было тепло. И чего ему не хватало в отношениях с ним? Действительно ли секс был ему настолько важен, чтобы отворачиваться от Ринго, и даже отчасти вертеть им так, как ему самому хочется? Разве мужчина заслужил к себе такого отношения?..       На самом деле, парень уже потерял интерес к Ютаке, как к половому партнеру. Секс стал не так важен, как вещества. Возможно, если бы их в жизни Юн Хва не было, ему было бы куда проще разобраться в отношениях и с Зеньей, и даже с Ринго. Они могли бы стать счастливой парой с Ринго, даже если бы с Зеном не сложилось…       Юн Хва лишь грустно вздохнул. Он позволяет мужчине себя любить, но даже это не делало самого Юн Хва счастливым. Ему нужен только один человек, только один настоящий наркотик, на который он подсел уже около двух лет назад. В тот самый момент, когда Зенья впервые его поцеловал, пусть и не всерьез, а во время дурацкой игры. Именно тогда у Юн Хва земля ушла из под ног и не вернулась назад по сей день. Он бесконечно проваливался, тонул в своей больной любви к Зенье, к своему главному врагу и одновременно главному герою.       — Я все равно люблю его, Ринго… — зашептал парень, пропитывая халат мужчины на груди слезами, — Я без него не проживу. Я не хочу жить… без него…       У Ринго от этих слов сердце щемило не меньше, чем у Юн Хва. Мужчина тоже не мог оставить его, ему хотелось быть рядом, пытаться помочь, хотя он еще оставшейся трезвой от любви частицей разума понимал, что это безнадежно.       Юн Хва продолжил свою жизнь. Смотрел, но не видел. Слушал, но не слышал. Говорил безмолвно. Касался, но не чувствовал.       После положенной ежедневной работы Зенья ненадолго скрылся от глаз заключенных и охранников, чтобы тайком скурить долгожданную сигарету. Он все же выменял журналы с Юн Хва на них, получив обещанный блок за тот самый июльский номер, и по одной-две пачки за остальные. Прятать такое количество было сложно, так что пару пачек он обменял на знание о местоположении надежной «нычки». За полгода в тюрьме он узнал, что все-таки есть здесь различные лазейки, которые можно использовать ради своего блага.       Так вот он, якобы отлучившись в кладовую, чтобы отнести туда инструменты, завернул за нее. Там в стене можно было вынуть пол кирпичика, где и находился тайник. Внутри и лежала пачка сигарет и в ней же коробок спичек. Юноша старался не задерживаться и покурить как можно скорее. Он отчасти расстроенно смотрел на тлеющий кончик сигареты. У него был хороший шанс бросить курить, пока он находился здесь, но и это не вышло. После того ужасного разговора с Юн Хва у него буквально драло горло — так сильно захотелось вновь затянуться. В тот день Джи Хва, который был не в силах смотреть на его мучения, выклянчил у кого-то из старших одну сигаретку и полупустую коробочку спичек.       Зенья был ему жутко благодарен, но сказать об этом не смог. Он, кажется, вообще перестал говорить о чем-либо до конца дня. Тогда Джи Хва, как обычно, хотел прийти к нему ночью и расспросить его. Парень понял, что диалог у юноши с бывшим парнем не состоялся, и хотел, чтобы он поделился с ним своей душевной болью. Джи Хва был готов слушать, но Зенья не готов был говорить. Так ничего он ему толком и не рассказал, обронив общую фразу «поссорились окончательно».       Поневоле теперь Зенья держался холодновато по отношению к парню из-за непонятного чувства вины, возникшего после ссоры с Юн Хва. Парень легко сумел внушить ему мысль о том, что он не имел права влюбляться в кого-то другого. Зенья не был уверен, влюбился ли он всерьез... но ведь Джи Хва и правда нравился ему. Хотя даже несмотря на это, если бы не этот дурацкий засос, то, может, они с Юн Хва помирились бы, и сейчас у них все было бы хорошо и спокойно.       Джи Хва бегал собачонкой за юношей. До конца лета они продолжали пытаться следить за садиком, но цветы неизбежно вяли раньше положенного срока. Джи Хва смотрел на них с тоской, а среди них — на Зенью, такого же потухшего и склонившего голову к земле, словно увядший бутон розы. В августе начались дожди и окончательно побили несчастные цветы. Даже тот крепенький рододендрон, за которым Джи Хва ухаживал лично, с трудом выстояв до последнего, сдался под силой ливней. Парень, когда увидел это, был готов сам расплакаться, как грузная туча в небесах. Зенья заметил его расстройство, но все, что он сделал — похлопал его по плечику и сказал:       — Говорю же, здесь неподходящая земля, — Зенья выдавил улыбку, но и это не особо помогло. Джи Хва без усилий распознавал фальшь в этой эмоции. Юноша резко изменился после той встречи с Юн Хва, из-за чего парень поневоле на Юн Хва злился. Как он мог обидеть его милого Зенью?! К сожалению, даже несмотря на свои искренние чувства по отношению к юноше, Джи Хва так и не сумел добиться от него никаких объяснений.       Зенья и не хотел говорить. Если бы он сказал об этом хоть слово, из него бы вылился поток неприятнейших слов в адрес Юн Хва. Он этого совсем не хотел. Ни к чему было тратить время на то, чтобы унижать его вслух. Была бы еще возможность выкинуть все мысли о нем из головы — юноша бы с радостью ею воспользовался. Ему думалось, что, в принципе, вступление в связь с Джи Хва могло бы ему помочь освободиться от дурных воспоминаний поскорее. А парень и сам будто только этого и хотел — ходил за ним по пятам, разговаривал о всякой бессмыслице, пытаясь вызвать улыбку на его лице.       Но эта беготня не могла продолжаться бесконечно. Сентябрьским вечером Джи Хва умудрился застать Зенью в душевой практически один на один. Парень, немного собираясь с мыслями, решил, что пора действовать. Он подошел к намыливающемуся юноше со спины и заставил его вздрогнуть, сказав:       — Зен! Нам нужно поговорить.       Юноша резко обернулся, глядя на него большими от удивления глазами. Конечно, он хотел поговорить. А вот Зенья — не очень. Он боялся этого разговора, потому как у него было плохое предчувствие, что ничем хорошим он не закончится.       — Что у вас с Юн Хва такое случилось, что ты теперь от меня бегаешь? — Джи Хва спрашивал решительно. Он даже смотрел прямо в глаза Зеньи, ни на секунду не отводя. Юноша даже удивился такой смелости в этом маленьком человечке. Хотел бы Зенья тоже быть таким смелым. Драться-то он умел, это его не пугало. А вот разговаривать у него не получалось, да еще и страшно было ужасно.       — Ничего такого, Х... Джи Хва, — Зенья сухо сглотнул. Он больше не мог называть парня просто «Хва», для него это стало слишком сокровенно, и теперь он мог связать это имя только с одним человеком. Парень заметил эту перемену в обращении без труда. Его это даже немного разозлило.       — Что он тебе такого наговорил, Зен? Объяснись! Ты бегаешь от меня второй месяц, я... Я уже не знаю, что с этим делать. Я должен все узнать.       — Ничего ты не должен, Джи Хва. Ты... тебе не стоит тратить на это свои нервы.       — Я свои нервы трачу и так, пока хожу тут и за тебя переживаю. Говори давай нормально, — простая настойчивость парня вынуждала Зенью сдаваться. Но он не знал, что рассказать. В какие детали его посвятить, так, чтобы Джи Хва все правильно понял, и чтобы не злился на него?..       — Я уже говорил. Мы поругались, и все.       — Так почему ты тогда от меня теперь бегаешь?! Должно же быть наоборот! Теперь ты... свободен, и мы могли бы с тобой... ну... — Джи Хва чуть-чуть покраснел, невольно оглядывая упругое тело Зеньи. Ему вспомнился их первый секс здесь, в душевой, и ему жутко хотелось бы повторить его прямо сейчас. Это была одна из двух целей, которые он преследовал в попытке побеседовать с юношей. Второй было желание ему помочь.       — ...не могу я так, Джи Хва. Ты и сам знаешь, что я все еще люблю его... — Зенья говорил тихо, так, что шум воды почти его заглушал. Но Джи Хва все равно услышал. Не хотел бы, если честно, но услышал.       — Да какая, к черту, разница? Будь со мной. Вдруг получится меня полюбить, со временем. Или ты все еще надеешься, что вы будете вместе?       — Надеялся, до последней нашей встречи. Но... с ним что-то неладное творится. Мне показалось, что он сам больше не хочет отношений со мной. Хотя сказал, что любит. Может быть, теперь он решил, что нам попросту не стоит быть вместе. Что в разлуке нам будет лучше...       Юноша замолк. По его лицу было ясно, что он вновь глубоко задумался над произошедшим. По всем признакам можно было судить, что Юн Хва просто нашел, за что зацепиться, и поставил жирную точку в их отношениях. Он утвердил, что отныне все и более ничего быть уже не может.       — Тогда, Зен, я прошу тебя, дай мне шанс отвлечь тебя от мыслей о нем. Я сделаю, что угодно. Буду таким, каким тебе хочется...       — Не надо пытаться кем-то быть. Ты мне, в целом, нравишься таким, какой ты есть, — юноша таки протянул руку и погладил Джи Хва по волосам. Джи Хва не стал ждать приглашения и прижался к обнаженному телу юноши, обжигаясь от ощущения его распаренной кожи вплотную к своей. Обхватив его крепко руками за шею, парень вынудил его наклониться. Зенья, не ожидая такой настойчивости, легко поддавался каждому его движению, с удовольствием раскрыл рот, позволяя себя целовать. Джи Хва и вправду мог заставить его забыться, но юноше было не по себе. Он будто использовал парня в своих целях.       — Блять, Джи Хва... — Зенья звучно отстранился, замечая, что между их губами растянулась тонкая нить слюны, которая тут же оборвалась, — ...не могу я так. Это неправильно. Ты же не вещь. Зачем ты разрешаешь мне так с тобой поступать?       — Ты мне нравишься, очень нравишься. Я все сделаю, чтобы ты был счастливым. Что угодно... и если тебе будет хорошо, то и мне будет. Уж так я устроен, — Джи Хва почти проглотил последнее слово, вновь жадно впиваясь в губы напротив. Они остались в душевой совсем одни, прятались в уголке, лаская тела друг друга. Зенья не мог отвести глаз от беззвучно распахнутого рта Джи Хва, когда он входил в него до упора. Их взгляды постоянно встречались и расходились, заставляя обоих краснеть. Зенья все время пытался выгнать прочь из своей головы образ Юн Хва, но ему это никак не удавалось. Джи Хва не мог вытеснить его, каким бы замечательным ни был. Он был совершенно другим, юноша понимал это. Поэтому Юн Хва так и продолжал жить в закоулке его тяжелого сердца, ожидая удобного момента, когда сможет вновь всецело поглотить его тело и разум.              Юн Хва начал проводить в доме у Кая больше времени, чем у себя и Ринго вместе взятых. Он порой не замечал ход времени, засыпал ночью и просыпался тоже ночью, но уже в следующих сутках. Он по-прежнему смеялся, но это был просто звук, который издавало его тело в нужные моменты. Ему самому не верилось, что можно существовать вот так, притворяясь, что живешь, а по-настоящему не жить вовсе. Раньше, когда он говорил, что ничего не чувствует, он сильно ошибался. Вот теперь он ничего не чувствовал, а до этого в нем еще теплились злость, обида, желание что-то сделать, чтобы все изменить. Теперь пустой сосуд его души был разбит, так, что все, что пыталось там задержаться, неизбежно вытекало.       Юн Хва и не заметил, как снова настала пора одеваться теплее. Взглянув на календарь, он даже удивился — ноябрь. Пора, в которую он раньше рано вставал и ехал на пары. На первый учебный день нового семестра Юн Хва не явился. Да и на второй тоже. Образование стало резко ему не нужно, когда он перестал смотреть в свое далекое будущее. Юн Хва засыпал каждый раз с надеждой больше не проснуться. В какой-то момент в его голову даже закралась мысль, что он был готов пережить изнасилование снова, если бы это помогло ему оправиться от боли потери и избавиться от зависимости. Но увы… Зенья больше не мог к нему прикоснуться. За то кто угодно другой мог.       И единственной вещью, которая еще хоть как-то его увлекала, осталась стрельба. Особенно он любил ездить на тренировочные занятия после того, как закидывался таблеткой экстази. Он расширял его возможности до невероятного уровня. Рефлексы работали лучше, чем обычно, рука не дрожала, когда он нажимал на курок. Ему нравилось чувство, когда отдача от выстрела перетекала из рук во все тело, замирая в груди приятной, едва ощутимой болью. Юн Хва теперь приноровился стрелять из различных видов оружия.       Ринго радовался, что хотя бы что-то заставляет парня искренне улыбаться. Его глаза немного сияли, когда он рассказывал о прошедшей тренировке. Мужчина не знал, как такое умение может парню понадобиться в жизни, но не мог отнять у него последнюю радость. Ринго не раз предлагал парню съездить на настоящую охоту, пострелять птиц. Мужчина был уверен, что это у парня получится превосходно. Но тот отказывался — жаль ему было ни в чем не повинных зверей.       Ринго старался держать Юн Хва под контролем, но это оказалось сложнее, чем он изначально думал. Еще не один раз парню прилетало от него, когда он пропадал на несколько дней. Ринго попросту не мог держать себя в руках. Страх его одолевал, пока Юн Хва отсутствовал, не давал уснуть. А как только парень появлялся, это зерно ужаса и беспокойства прорастало в полноценную ярость. Но в очередной раз парень заставил мужчину не то, что беспокоиться, а почти что сойти с ума.       — Хрена с два, мои хорошие! — каждое сказанное Троем слово сотрясало воздух в кабинете Сун Мина. Сам мужчина сидел за своим столом, Юн Хва стоял позади него и смотрел в окно, скрестив руки на груди, — Я больше не собираюсь участвовать в этой хуйне, ясно вам? И никто, я повторюсь — никто не сможет меня уговорить. Ни Юн Хва! Ни даже ты, Сун Мин!..       Речь Троя била Юн Хва по ушам. Он собрал их втроем в этом кабинете, чтобы сообщить о прекращении своего сотрудничества с Юн Хва.       — Какова конкретная причина, Трой?..       — Ха, — юноша рассмеялся, поправляя синие волосы, — Ты прикалываешься? Тебе нужна конкретика? Я бы не хотел сейчас брать и в открытую обсирать мальчишку при нем же, но если тебе нужна конкретная причина — я выскажу все «от и до».       Трой снова взмахнул волосами. Устроив эту тираду, он уже успел запыхаться. Ему не хотелось больше молчать и сил терпеть уже не было.       — Так расскажи, пожалуйста. Я-то не в курсе, — Сун Мин заранее осуждающе взглянул на Юн Хва, но тот продолжал сверлить взглядом пейзаж за окном.       — Хорошо… — Трой шумно выдохнул, — С чего бы начать? Юн Хва, будь добр, посмотри на меня. Я, блять, говорю, посмотри!.. Хорошо. Тебе бы не хотелось самому рассказать что-нибудь, что… ну, что, как ты думаешь, стоило бы уже, нахуй, рассказать и мне, и Сун Мину?!       — Я вообще не понимаю, каким боком сюда вписался Сун Мин. Я оплачиваю твою работу из своего кармана, — Юн Хва неохотно подал голос, впервые за всю их встречу.       — А ты не забыл, малыш, кто тебе дал этот самый «карман» и нанял меня изначально? Нет, Сун Мин, ну ты посмотри на него! Ну что это за пиздец? Пацан в край охуел и думает, что может творить, что хочет, и ему за это нихера не будет!       — Тише, пожалуйста, Трой… — Сун Мин постарался вмешаться, чтобы ребята не устроили скандал друг с другом, — Давай сначала ты выскажешь свою точку зрения. Потом говорить будет Юн Хва. Надеюсь, нам удастся услышать друг друга.       — Ладно, я расскажу первым, — внезапно Трой, наконец, уселся в кресло. Слова мужчины немного его успокоили, да и в целом, он всегда быстро распалялся и так же быстро потухал. Сидя, юноша достал из сумки свой блокнот с записями и надел очки, — Уже около, наверное, четырех месяцев с Юн Хва творится полная срань. Сначала пошел периодический игнор телефонных звонков. Потом, оказалось, что он начал забрасывать учебу. На нашу электронную почту пришло письмо, что он не сдал сессию в июне. Вообще ни один предмет не сдал! А с сентября еще ни разу не явился на пары!       Трой быстро перевел дух, глядя на Сун Мина и уже замечая, как его лицо становится хмурым.       — Стоит продолжать? Думаю, да, потому что мы переходим к самому интересному. В начале недели нам поступило замечательно предложение. Попробуешь угадать, Сун Мин, что произошло? Естественно ты угадаешь. Он просто не брал сраный телефон несколько дней, — Трой злобно ткнул ручкой в блокнот. Скорее всего, ее острие пронзило бумагу к чертям, — В итоге они взяли другую модель. Я уже не говорю о том, что практически все, кому я сам предлагал кандидатуру Юн Хва, отказывались.       — Отказывались? Почему это?       — Потому что у него теперь дурная слава. Нынче все знают, что его новый ухажер — Кай, у которого все в жизни не слава богу. Сун Мин, вот ты хотя бы подтверди, что был случай, когда его любовничка нашли мертвым в его постели. С передозом, — голос Троя звучал угрожающе. Юн Хва почувствовал, как по телу пробежали мурашки. История была действительно жуткая…       Сун Мин, конечно, помнил этот случай. Теперь мужчина, не отрываясь, смотрел на Юн Хва. К его большому сожалению, парень не выражал ни единой эмоции на лице. Либо ему и впрямь было все равно на происходящее, либо он очень хорошо скрывал свои истинные чувства.       — Вполне очевидно, что Юн Хва сам теперь любит побаловаться всякой отравой. Я изо всех сил терпел его увлечение алкоголем и тусовками, но… блять, — неожиданно для всех, последнее слово было выдавлено Троем со всхлипом, — не могу я смотреть, как он себя убивает этим дерьмом. Слушать он меня отказывается! И все продолжается… Для меня это совершенно невыносимо.       Сун Мин успел увидеть, как по щекам Троя стекают слезы, но тот, сняв очки, быстро вытер глаза пальцами. Юн Хва продолжал делать вид, что его тут нет. Глубоко внутри парень чувствовал, что если обернется и посмотрит на Троя, то и сам может разреветься. Ему было ужасно жаль своего менеджера, который успел стать ему близок и ценен. Совершенно внезапно перед ним встал выбор между Троем и Каем. И хотя разум ему подсказывал, что нужно выбирать первый вариант, какой-то другой своей частью ему этого совершенно не хотелось. Угодить Трою равнялось продолжить честно работать, участвовать в съемках, а парня от них уже просто тошнило. Больше он не хотел видеть свое лицо на страницах журналов и билбордах...       — Юн Хва, скажи что-нибудь, — Сун Мин обратился к нему, не оборачиваясь. Парень тоже продолжил стоять спиной к ним обоим. Посмотреть в их лица было страшно. Так он, вспомнив, что двое этих людей стали дороги ему, мог сдаться и послушаться, вернуться к нормальной, адекватной жизни. Этого он хотел меньше всего. На секунду он всерьез задумался, не продолжить ли ему свои встречи с Ютакой только для того, чтобы тоже однажды оказаться на месте его погибшего любовника...       — ...прощай, Трой.       Слова Юн Хва стали пулей, пущенной прямиком в душу Троя. Юноша долго смотрел на него дрожащими от снова подступивших слез глазами, ожидая, что он хотя бы взглянет на него и даст понять, почему тот сказал именно это. Но этого не случилось. Взгляд Троя переметнулся на Сун Мина. Мужчина тоже выглядел озадаченным и совершенно не понимающим, что происходит. Юн Хва казался абсолютно другим человеком. Даже не тем, кто пришел к нему за помощью и изо всех сил старался грубить мужчине в попытке оттолкнуть его. Теперь парень был способен отталкивать, ничего толком не говоря. И Сун Мин в действительности хотел уйти и оставить его в покое. Он верил в то, что Юн Хва больше не притворяется.       — Не знаю, что ты с ним будешь делать теперь, Сун Мин... — Трой резко встал. Было видно, как дрожат его руки от того, как сильно он стискивает в них блокнот, — ...а лично я буду считать, что он уже сдох. Такими темпами ему и впрямь недолго осталось. И я надеюсь, Сун Мин, тебе не придется забирать его посиневшее тело из какого-нибудь героинового притона.       Трой строго посмотрел на Юн Хва. Наконец, они встретились взглядами. Парень тоже выглядел не совсем довольным. Он слышал в голосе Троя жалость к себе, а ему не хотелось, чтобы юноша чувствовал к нему еще хоть что-то теплое. Он желал, чтобы Хиггс его возненавидел и даже не пытался больше с ним связаться, чтобы ему даже не хотелось думать о его здоровье и переживать. Поэтому Юн Хва, как следует постаравшись, недовольно выдавил:       — Тебе так тяжело смотреть на меня только потому, что сам боишься сорваться?       Сун Мин резко обернулся на парня. Всем своим видом он говорил, чтобы тот сейчас же заткнулся. Это однозначно предвещало беду, мужчина это прекрасно знал. Говорить об этом с Троем было нельзя, никогда и ни за что. Юн Хва, увидев, как лицо юноши побелело за несколько жалких секунд, довольно приподнял уголок губ:       — Испугался, значит... — Юн Хва уже ненавидел самого себя за то, что сейчас говорит юноше. Нельзя было так с ним поступать, но язык двигался будто сам по себе, усугубляя ситуацию. Ранее парень случайно узнал от Кая, что у Троя был тяжелый период. Возможно, именно поэтому юноша так легко мог утверждать, что приблизительно произойдет с Юн Хва через некоторое время. Трой испытал это на своей шкуре. Юн Хва еще удивился, откуда Кай знает про него, но тот ответил, что практически все, кто подсел, в итоге оказываются в примерно одной компании. Ютака знал еще многих людей, любивших побаловаться сейчас или в прошлом, — Очень жаль. Ведь мы могли бы, как настоящие друзья, сторчаться вместе.       — ...да пошел ты, тварь ебучая! — Трой стремительно приблизился к Юн Хва, но не успел достать до него руками. Сун Мин оказался быстрее и встал между ними, повернувшись к юноше. Мужчина поймал ладонями его за плечи и стал крепко держать, не давая вырываться и «напиздячить Юн Хва», как тот дословно кричал, отталкивая Сун Мина от себя, — Отпусти меня! Я его убью нахер!..       — Не утруждайся. Я и сам с этим справлюсь, — Юн Хва, наконец, двинулся с места. Он подошел к вешалке у выхода из кабинета и снял с нее свою сумку, — Прощайте все. С этого дня я расторгаю все контракты. Я больше не собираюсь работать моделью. Никогда...       Юн Хва вышел из кабинета, тихо закрыв дверь. Двое оставшихся в нем людей пристально смотрели друг другу в глаза, не находя слов, чтобы выразить то, что происходит у них на сердце. У Троя по лицу катились слезы. Он всерьез уже мысленно похоронил парня, понимая, что тот ничего не собирается менять в своей жизни. Более того он, видимо, и сам хочет поскорее из нее уйти. У Юн Хва даже колким словом не получилось заставить Троя разлюбить его. Все вышло даже наоборот. Юноше хотелось вытащить его из этого болота, которое ему было до боли знакомо. Трой бы тоже никогда не справился с этим без посторонней помощи, источник которой сейчас стоял прямо перед ним.       — Что с ним такое происходит? Что нам делать? — Трой всхлипывал, не сдерживая чувств. Сун Мин пока мог только помотать головой. Он не знал. Мужчина только предполагал, что всему виной стало расставание с парнем, но ему до конца не верилось, что можно любить кого-то настолько сильно, что жизнь без него не мила, причем до такой степени, чтобы сводить себя в могилу медленным и мучительным способом. Сун Мин, казалось, злился на парня еще сильнее, чем Трой, потому что у него не было ни единой мысли о том, чтобы пытаться как-то помочь ему.       — Мы вряд ли можем что-то сделать.       — Но ведь со мной у тебя получилось, — Трой с большой надеждой смотрел на мужчину, начиная мягко трясти его за предплечья, — Пожалуйста, Сун Мин, давай что-нибудь сделаем. Он же... он умрет!       — Мы не можем ничего сделать, пока он сам не захочет, чтобы ему помогли. Ты, как никто другой, это понимаешь. Я попробую с ним поговорить, если он станет слушать... — Сун Мин выглядел заранее расстроенным. Он сомневался, что сможет обсудить хоть что-то с парнем, — ...но обещать ничего пока не буду.       Трой понимающе кивал. Он точно знал о множестве тонкостей, происходящих с психикой во время зависимости. Сейчас Юн Хва волнует только его собственная шкура, и он, скорее всего, и родного брата продал бы за очередную дозу. Трой жестоко осуждал себя за то, что не сумел уследить за ним. Ведь он в первую очередь должен был начать волноваться, еще тогда, когда парень сообщил, что «балуется травкой». Юноша по-идиотски ему доверился. Его ожидания насчет Юн Хва оказались завышенными... Все-таки парень был человеком. Даже не просто молодым парнем, а парнем с определенными травмами из прошлого. Вся его жизнь, складываясь по кирпичику, в конечном итоге и привела его к тому, что он построил стену вокруг себя вместо моста в светлое будущее.       Хиггс брал на себя слишком много ответственности за чужие жизни. Он не был хоть сколько-то зол или обижен на парня, в отличие от Сун Мина, который отказался участвовать в помощи ему. Да, его слова о том, что он попробует поговорить с Юн Хва, были очевидной ложью. Мужчине не хотелось этим заниматься как раз-таки из-за того, что он на Юн Хва обиделся. Он будто воспринял поступки парня на свой личный счет. Можно подумать, что парень думал хоть о ком-то, кроме себя, когда отравлял себя наркотой...       Именно поэтому Трой решил лично наведаться к Зенье. Добиться встречи оказалось сложнее, чем навести справки о том, кто он и где отбывает наказание. Сотрудники тюрьмы несколько раз говорили ему, что заключенный от встречи отказывается. Трой только злобно стискивал зубы, чтобы тут же мило улыбнуться и поблагодарить секретаря за работу. В конце концов, промучившись так с недельку, он решительно запрыгнул в машину и поехал в эту самую тюрьму. Будь, что будет. Зенья должен знать о том, что творится с его возлюбленным. Хиггс всего лишь надеялся, что хотя бы этот юноша сможет посеять зерно разума в иссыхающий от веществ мозг Юн Хва и вернет его к нормальной жизни.       Охрана не хотела его впускать на территорию тюрьмы, но он всякими мольбами и убеждениями все-таки смог пройти. У него была наготове даже взятка, если потребуется, и его нисколько не пугала вероятность присесть тут же в соседнюю с Зеньей камеру. На своеобразном ресепшене юноша проболтался очень долго, требуя незамедлительной встречи с господином Юудой. «Делом чрезвычайной важности» и «вопросом жизни и смерти» было нелегко их купить. Трой, сдавшись, попросил лишь передать заключенному, что разговор касается Сон Юн Хва, и это стало его последней попыткой достучаться до Зеньи. Секретари нехотя отправили охранника с весточкой для юноши.       Трой сидел на полу в углу помещения, ожидая. Охранник ушел уже полчаса назад, но обратной связи не было до сих пор. Юноша ждал. Все уже поняли, что он не собирается уходить, пока не добьется своего. Когда дверь открылась, и Трою на секунду пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от солнечных лучей заката, он услышал долгожданное:       — Проходите.       Трой, сидя в тесной комнатушке, сходил с ума. Его пальцы выстукивали по столу мелодию, успевшую надоесть охраннику, стоящему за его спиной. Трой и тут проторчал добрых минут двадцать, дожидаясь, когда Зенью приведут. Наконец, дверь напротив него тяжело скрипнула. Хиггс моргнул несколько раз, чтобы пелена усталости слезла с его глаз. Зенья всем своим видом показывал, как ему не хочется здесь находиться. Кто-то пришел замолвить словечко за Юн Хва? Ему это было совершенно неинтересно...       Трой успел на миг поразиться харизматичности юноши, ведь он буквально понял без слов, что ему хочется высказать прямо сейчас еще незнакомому ему человеку. Пришлось начать говорить самому, чтобы как-то его умаслить:       — Мне нисколько не хотелось тебя беспокоить, Зенья...       — Но ты уже побеспокоил.       Неожиданно приятный голос отчего-то подействовал на Троя, как зажженная спичка на бочку с порохом. Даже внешний вид Хиггса резко преобразился, и он из лощеного педиковатого парнишки превратился в дико уставшее, небрежное существо, которое было готово рвать глотки ради своей цели.       — Да к черту это все... — без остатка вежливости в тоне выдавил Трой, чем даже немного напугал юношу, — Зенья, Юн Хва умирает.       Выражение лица блондина быстро дало Трою понять, что ему не все равно. Это уже была маленькая победа для него, а заодно хорошее подспорье для продолжения разговора. Ему удалось заинтересовать Зенью, это было достаточно важно в его плане.       — Я и сам был в силах заметить, что с ним что-то не так. На что вы там его подсадили? — Зенья зло откинулся на спинку стула. Он даже не спрашивал, кто перед ним. Все его мысли погрузились в беспокойство о Юн Хва. Да, при прошлой встрече было сложно не заметить, как хреново парень выглядел, и его поведение тоже вызывало большие вопросы. Юноша ждал привычной адекватности от возлюбленного и возможности все с ним спокойно обсудить, но в тот день Юн Хва как будто иглы загоняли под ногти.       — Мы? Твой парень оказался достаточно самостоятельным, знаешь ли.       — Он больше не мой парень...       — ...послушай, я понимаю, что не имею права от тебя требовать хоть что-то, но... — Трой тяжело вздохнул. Голова его раскалывалась от боли, преследовавшей его все то время, пока он пытался попасть в тюрьму на этот разговор. Теперь из-за нее складно думать и говорить ему было сложновато, — ...я знаю немного о ваших с ним отношениях. Кое-что долго заставляло меня думать о том, что ты — чудовище...       Зенья медленно опустил взгляд. Он посмотрел на свои руки, и на секунду ему показалось, что они перепачканы грязью и кровью. Пришлось усердно поморгать, чтобы это видение исчезло. Но он не мог навсегда выкинуть эту картину из своей памяти. Ему было совершенно ясно, что этот человек называет его так по праву. Он — чудовище. Иначе и быть не может...       — ...но теперь мне кажется, что настоящий монстр — это Юн Хва.       Распахнутые глаза Зеньи устремили взгляд на лицо Троя. Что этот незнакомец имеет в виду? Трой снова ненадолго задумался, осторожно подбирая слова в надежде, что юноша сможет понять его правильно:       — В своей жизни он встретил много испытаний... Плохого в ней, кажется, даже больше было, чем хорошего. Потерять родителей, начать работать с раннего возраста. Потом... проишествие с тобой и издевательства сверстников. Парень предал его и опозорил, а возлюбленного отправили в тюрьму. Все эти события не могли пройти через него, не оставив следа... И все же, он держался до последнего. Когда он потерял тебя, свою единственную и самую большую радость в жизни, это стало катализатором.       — Ты пришел, чтобы обвинить меня в его грехах?       — Нет. И я бы не назвал это «грехами». Просто... теперь, когда у него нет ничего, ради чего он мог бы стараться, он выпустил всех своих демонов. Они и до этого выбирались, но он этого не осознавал... и они сводили окружающих его мужчин с ума. А теперь они сводят с ума его самого, и никто, никто не может ему помочь.       — Так и чего тогда ты хочешь от меня? — Зенья демонстративно отвернул головой в сторону. Он совсем ничего не понимал. Зачем этот юноша рассказывает ему это все? Они с Юн Хва больше не пара, они друг другу никто. Вряд ли парень даже согласится принять его помощь, ведь он откровенно обижен на него за то, что он спит с другим...       — Все эти старые извращенцы не видят в нем ничего, кроме красивого тела. Но ты... ты ведь другой? Я верю, что твои чувства глубже, чем их. И он... любит тебя настолько, что простил тебя за тот поступок.       — Он не простил, в этом вся проблема, — Зенья резко напрягся и грубо проговорил, снова глядя на Троя, — И я не простил себя. Так что я не в силах помочь.       — Значит, ты бы хотел помочь, если бы мог? — Трой попытался поймать его на слове, но Зенья был не так прост, как ему показалось с первого раза. Провокацию юноши блондин проигнорировал, продолжая гнуть свою линию:       — Он сказал, что это неважно — любим мы друг друга или нет. Мы... оба стали другими. Он выбрал свой путь, и я не имею права пытаться его изменить.       — Как ты можешь такое говорить?! Если ты действительно любишь его, разве тебе не важна его жизнь?.. Я себе места не нахожу, когда думаю о нем. Прошла почти неделя с того дня, когда я видел его в последний раз. Он просто пропал... вдруг его уже нет в живых?       — Так ты тоже... в него влюблен? — тихий голос Зеньи заставил сердце Троя бешенно заколотиться. Ему придется либо честно ответить, либо проигнорировать этот вопрос. Поможет ли его ответ убедить юношу в том, что Юн Хва в нем нуждается?..       — ...да. Влюблен, — Хиггс заметно посерьезнел, но Зенья, услышав его слова, отчего-то, даже не удивился, — Потому и хочу побороться за его жизнь. Мне не нужна взаимность от него. Я только хочу, чтобы он жил и был счастливым. Я не представляю этот мир без его счастливой улыбки. Знал бы ты, как он светился, когда говорил о тебе. Даже о том, что ты с ним сделал, он говорил так, будто это было что-то само собой разумеющееся.       — Ты меня, конечно, извини... э...       — Трой.       — Трой, — повторил Зенья. Пальцы двух его рук соединились в замок, — но я вряд ли ему нужен. Он показал свои намерения при нашей прошлой встрече. Этого мне хватило. Я сам хотел помириться с ним, но он даже слушать не стал.       — Но он же не в адеквате!.. Почему этого никто не понимает? Юн Хва просто не в себе, ему ужасно нужна помощь тех, кого он любит!..       — Значит, ты обратился точно не по адресу.       — Да черт бы тебя побрал, Зенья...       — Побрал бы черт вас всех, — юноша наклонил голову вперед и взглянул на Троя исподлобья, заставляя его немного заерзать на стуле, — Вы че все так с ним носитесь, как будто ему пять лет? Ты сам сказал, что он дохуя всего ужасного пережил. Ты знаешь, как на некоторых людей действуют тяготы жизни?!       Трой круглыми глазами смотрел на юношу, тяжело сглатывая то самое слово, которое через секунду произнес Зенья:       — Закаляют. Вы все смотрите на него, как на слизняка, которого можно легко раздавить. Но вы его совсем не знаете. Я тоже много дерьма пережил, и глядя на него, могу уверенно сказать — он такой же, как и я. Да, он любит пожаловаться, но это не значит, что он пытается скинуть с себя свои проблемы. Если никто не может ему помочь, это означает только одно — он не просил вашей помощи. И она ему не нужна...       — Ты хочешь, чтобы мы просто ждали?! — Трой, не прекращая, мотал головой. Слова юноши не могли быть так просто им приняты, он сопротивлялся им, но чувствовал, что еще немного, и он попросту сдастся. Зенья оказался довольно убедительным юношей. Хиггс даже не верил в то, что тот просто озвучивает собственные мысли.       — Ждите. Я причинил ему вред, но он нашел в себе силы меня полюбить. Я и сам еще не дождался его прощения, но, если бы мы были вместе, я бы продолжил ждать. Ему нужно время, чтобы найти в себе смелость... и он ее найдет, — Зенья говорил так твердо, потому что потратил не один час над размышлениями об этом. Было непросто попытаться понять, что двигало Юн Хва, когда он его бросил. Зенье показалось, что парень так просто пытается убрать из своей жизни всех тех, кому он дорог, чтобы самостоятельно выбраться из той ямы, в которую себя вогнал. Юноше было сложно дойти до этой мысли, но это было единственное что-то более-менее логичное, хотя и звучало, как полное...       — ...безумие, — выдавил Трой, — Это безумие...