Конкурентки

Я дописала ту задумку, которая изначально была, и не знаю, нужно ли продолжение этому фику или нет? Напишите, что думаете. В любом случае, если мне бомбанет в голову - может, продолжу. - - - - - - - - - - - - - Горячая ладонь настойчиво вновь ухватила запястье, рывком притягивая к себе. Признаться, Регина действительно не ожидала еще одного подобного порыва, поэтому, откровенно растерялась, когда влажные губы тут же примкнули к ее собственным, жадно впечатывая в стену стройное тело. Воздуха не хватало, а сердце в груди колотилось так быстро, что казалось вот-вот вырвется наружу, руки мелко дрожали, не веря происходящему. Эмма оказалась на удивление настойчивой, даже слишком, эта дерзость переливалась через края. Брюнетка, сама не понимая, что творит, инстинктивно приоткрыла губы, позволяя чуть углубить поцелуй. На минуту ее мозг отключился, поэтому, она не могла трезво оценивать тот факт, что внизу ее живота уже разгорается настоящий пожар, ожидая продолжения, которого быть не должно. Эта мысль была бы абсурдна, так же, как и тот факт, что она отвечала на нетерпеливый поцелуй Свон. Она целовала свою конкурентку, девушку, которую ненавидела с первых секунд. Мысленно выругавшись про себя, Миллс резко вытянула руки вперед, отталкивая от себя блондинку, пулей залетая в свою квартиру и закрывая дверь. В ее голове крутились мысли о том, что только что произошло, руки по-прежнему дрожали. Все это было слишком… неожиданно, неправильно, глупо… Регина прислонилась спиной к двери, пытаясь восстановить дыхание и дикое сердцебиение, однако, понимание того факта, что Эмма самонадеянно ждет ее за дверью – никак не давало ей покоя. Какое-то странное чувство разрывало Миллс изнутри, и как бы эта затея не показалась ей на секунду позже самой идиотской на свете, она все же распахнула дверь, рывком затаскивая Свон внутрь. - Ни слова! – Прошипела она, дрожащими руками обхватывая тонкую шею и приближая девушку к себе. Два, сдерживаемых до этого, стона, вырвались наружу, жарко смешиваясь на губах. Дикие, почти нервные движения руками, Эмма крепче прижала к себе женщину, крепко сжимая ее ягодицы и приближая к себе. Единственная мысль, противно крутящаяся в голове была «Скорее!». Пальцы нетерпеливо скользили по спине, и, найдя молнию, потянули застежку вниз, после чего руки переместились на плечи, на удивление с нежностью, стаскивая непослушную черную ткань платья, открывая взору идеальное тело. Регина оторвалась от губ блондинки, затуманенными то ли от алкоголя, то ли от страсти, глазами, глядя на Свон. Секундное молчание нарушил немного грубый жест Миллс, когда она рывком развернула Эмму, расстегивая ее платье и заставляя его опуститься к ногам. Вновь торопливый поцелуй, жадный, ненасытный, такого у Регины не было никогда. Когда две властные женщины борются за господство, а языки страстно сплетаются между собой, горячее дыхание обволакивает друг друга. Воздуха почти нет. Предельно жарко. Не прерывая поцелуя, Регина потянула девушку за собой, в комнату. Ей было, словно, непозволительно заниматься сексом где-либо еще, ей не по статусу. Эмме тоже. И когда ноги уперлись в кровать, блондинка чуть толкнула женщину вперед, тут же залезая сверху. Пройдясь взглядом по чуть смуглой коже Миллс, блондинка довольно улыбнулась, про себя отмечая великолепное белье Регины, снять которое – наивысшее удовольствие. Немного злясь на то, что Свон такая медлительная, брюнетка схватила ее за руку, напоминая о том, что она все еще здесь, и времени на прелюдию у них нет. Та тут же наклонилась вперед, распахивая языком, набухшие от поцелуев, губы, чувствуя, как женщина едва улыбается. Руки тем временем прошлись по поджарому телу, чувствуя, как Миллс выгибается навстречу, желая еще более тесный контакт. Мягкое касание живота, который тут же начинает дрожать, затем чуть ниже, ведя пальцами по горячей коже, распаляя желание все больше и больше, как будто выводя замысловатую дорожку с узорами, Эмма чувствовала, что женщина уже на пределе и ей просто необходимо разрядка. Пальцы скользнули по нижнему белью, чуть надавливая в самом центре. Тут же последовал грубый поцелуй, а зубы ухватились на нижнюю губу Свон. - Быстрей. – нервный вздох. - Как скажете, мисс Миллс. – довольно мурлычет блондинка и, преодолев последнюю преграду, скользнула двумя пальцами по всей длине горячей плоти. Регина, вероятно, сама не ожидавшая такой степени возбужденности, глухо застонала, поддавшись бедрами вперед. На этот раз Эмма не медлила, тут же резко вводя до упора собственные пальцы, чувствуя, как сокращаются мышцы вокруг них. - Господи. – шепнула она на последнем издыхании, закусывая губу. Рваные, быстрые толчки мешались с хриплыми стонами обеих. Регина силой вцепилась в белоснежную спину девушки, притягивая ее еще ближе, словно желала хотя бы на эту ночь слиться с ней воедино, почувствовать себя нужной, любящей. - Еще… боже, Эмма, - стонала Миллс, чувствуя приближение оргазма, однако, Эмма умело доводила ее почти до крайней точки, но не давала кончить. Издевалась. Регина силой схватилась за светлые волосы, притягивая к себе за очередным поцелуем, не стесняясь, кусая губы, чувствуя, как толчки становятся еще глубже, приятней. Влажные тела прилипали друг к другу, теснее, жарче. И в очередной раз, когда брюнетка готова была кончить, Свон резко спустилась ниже, удобно расположившись у ее ног, касаясь языком горящей ноющей плоти. Женщина забыла, как дышать, грудь взметнулась вверх, набирая полные воздуха легкие, крепко зажмуривая глаза и закусывая губы. Это было потрясающе. Она не могла произнести ни звука, чувствуя нереальное наслаждение от действий блондинки. Эмма, вторя движениям своей руки, посасывала клитор, изредка закусывая его зубами, чувствуя, что пик Миллс вот-вот настанет. Обмякнув, Регина дала себе несколько минут, чтобы отдохнуть, после чего, подмяв уже под собой Свон и соблазнительно закусив губу, решила доставить удовольствие той. Губы жадно смыкались на сосках, пока руки неспешно двигались внизу, заставляя блондинку сходить с ума от наслаждения. То, что до этого дня было запретным – стало реальным, возбуждающим, чем-то нереальным. Девушки ловили стоны друг друга, довольствуясь моментом, пока не провалились в сладкий сон. Без объятий, без изнеженных речей, даже без поцелуев. И когда наступило утро, Регина проснулась в пронзительной тишине своей комнаты, а протянув руку назад, к другой половине кровати, поняла, что Эммы нет. Она привыкла просыпаться одна и знала, что такие, как Свон – они не остаются. Миллс бы, будь она на месте девушки, тоже не осталась. Любовники никогда не остаются, они уходят с первыми лучами восходящего солнца, неслышно, незаметно, как будто их никогда не и не было. И Регина подумала бы о том, что это был сон, такой обезоруживающий, более чем реальный, если бы не обнаружила на соседней подушке маленькую сережку. Вероятно, Эмма случайно обронила ее, когда металась прошлой ночью по постели, сгорая от желания. «Что ж, придется вернуть ее Свон» - подумала Миллс, блаженно закрывая глаза и задумчиво улыбаясь. Во всяком случае, впереди у них еще проект в Париже.