Чёрный лебедь

Женя даже толком не помнит, как он отобрался на олимпиаду, все прошло как в тумане, один звонок врача, и вот он уже олимпиец. Он даже особо внимания на это не обращал, просто продолжал тренироваться в привычном ритме, все равно все надежды на Марке. Марк вообще удивительный, выстрелил за последние два сезона, выбился в первый номер сборной, наверное, гордится собой. Женя не знал этого, они вообще втроём практически не общались. А зачем? С Андреем они после Европы вообще рядом стоять не могли, не отошли ещё оба от внезапного соревнования, которое им устроила любимая федерация. От когда-то крепкой дружбы двух юных Петербуржцев не осталось и следа. С Марком ситуация была другая, но от этого лучше не становилось. Они просто не общались, вообще. Женя то увидел его в первый раз только в прошлом году. Хоть Марк и сразу запал в душу своим особым катанием, он старался выкинуть его из головы, всё-таки одиннадцатый класс, поступление, новые программы в конце концов. И у него даже получилось до чемпионата России, где Женя сначала взлетел вверх по турнирной таблице, а потом с треском провалился. Ему тогда было очень тяжело и совсем не хотелось думать о новоиспеченном национальном чемпионе, ещё и их с Андреем взаимоотношения тогда очень подорвалась из-за решения о лишении Андрея квоты и присвоения этой самой квоты Жене. А после чемпионата Европы было ещё хуже, чего только стоит досадное пятое место и окончательный отказ от мечты оказаться на олимпиаде. Но теперь Женя здесь, Женя в Пекине тренируется на полную, выжимает максимум из себя не обращая внимания на больную спину. Вечером Марк пытается собрать мальчиков вместе, пообщаться, наконец подружиться, но получается из ряда вон плохо. Хоть сначала все и было относительно хорошо, Женя общался с ним, даже мило взаимодействовал на камеру, лишь бы Марк посмеялся и порадовался. Но Марк зачем-то решил этим воспользоваться ради хайпа, так что теперь Женя даже смотреть на него не хочет, особенно после злополучного Кондратенко канон, все шипперы как с цепи сорвались, завалили ему директ своими сообщениями. Женя злился, сильно злился, хоть Андрей и пытался его как-то успокоить. Поэтому он старается не обращать внимания на сокомандников, лишь проводит время на олимпиаде, впитывая как губка каждую секунду пребывания на этом празднике спорта. Особенно если учесть, что короткая программа для него проходит прекрасно, обогнал самого Юдзуру Ханью. Правда все остальные с треском провалились, но как-то плевать на них, они Жене не друзья, теперь уже даже не приятели. После произвольной все становится ещё лучше, Женя в десятке, он лучший среди мужчин одиночников в России. Это осознание так приятно греет душу, что он шатается счастливый по деревне и обнимается со всеми подряд. Аня как-то особенно радостно его поздравляет, а Женя и не против, она милая, скромная, очень умная и, что уж там, очень красивая девушка. Она ему даже чуть-чуть нравится, и, видимо, нравится взаимно. Так что весь вечер они мило ходят вместе, обсуждая все подряд, гуляя по деревне. Перед сном Женя искренне желает ей олимпийского золота и уходит к себе, а Аня, мило краснея, счастливая убегает в номер к другим девочкам. Женя, тоже почему-то счастливый, заходит в свою комнату. Надо собираться, завтра вылет в шесть утра, так что он хаотично бросает в чемодан все конспекты, свои вещи и гору сувениров, купленных в олимпийской деревне. Дверь комнаты резко распахивается, Женя даже не успевает толком ничего понять, как его хватают за руки и тащат на диван в гостиную. — Вы уезжаете завтра, — тараторит Марк. — Да, федерация так решила, а что такое? — нехотя отвечает Женя. — Да так, просто пообщаться в последний раз хотел, а то когда теперь увидится, — улыбается тот. Ему, кажется, вообще плевать на откровенно презрительный тон Жени, на то как он быстро отдернул руки и постарался отодвинутся подальше. Кажется, даже если ему в самую душу плюнуть, он лишь отряхнется и продолжил сиять, даря каждому своё тепло и любовь. Такие люди обычно с особым треском разбиваются Почему-то проносится в голове у Жени. — На КПК увидимся, — выплёвывается он. — Ну ладно, — Марк явно расстраивается, но, не теряя надежды, продолжает, — ты расскажи тогда, как там вуз, как там медицина? Не сильно тяжело? Я слышал, у вас там прямо совсем все жестко в медицинских университетах. Ты хоть спишь вообще? — Нормально, — сухо отвечает он, — если тебе так интересно интервью мое посмотри, я там все сказал. Мне надо идти собираться, пока. — Пока, — как-то совсем поникше отвечает Марк. Женя не придаёт этому значения и спокойно возвращается к себе в комнату. Все три чемодана он упаковывает за добрые полтора часа, когда сил думать уже совсем не остаётся. Он быстро переодевается и ложится спать, но как на зло, последнее, что проносится у него в голове перед тем, как он окончательно проваливается в бездну сна, это чуть надломленный тон Марка, которым он прощается, будто давя в себе все возможные желания продолжить их нелепый диалог. Первый день в родном Питере проходит сумбурно, фанаты радостно встречают его в Пулково, дарят подарки, радостно хвалят и усыпают комплиментами, а днём он уже отвечает на многочисленные предложения интервью, ближайшее из которых — прямой эфир на одном из питерских тв каналов. Времени на что-то другое совсем нет, он очнулся лишь когда за окном уже была глубокая ночь, когда глаза уже совсем слипались, а держать голову прямо было непосильной задачей. Ещё умыться надо… Он, еле передвигая ноги, плетётся в ванну. Свет противно слепит глаза, так что Женя, пытаясь найти спасение, утыкается на свои руки. Только не это… нет… Он быстро включает воду и споласкивает левую кисть. Не помогает В ход идут мыло с мочалкой, он до нестерпимой боли трёт тонкую кожу, пока она не краснеет окончательно. Не помогает… только не это… я не готов сейчас… Он ещё раз устремляет взгляд на руку, рассматривая указательный палец, который начинает медленно чернеть. Женя не искал свою родственную душу, она сама нашла его. Вот только кто это?