Чудесное исцеление

      Гнилец. Плавун. Главоглаз. Чей-то труп. Снова плавун. Геральт вляпывается в кучу дерьма, почти получает стрелу между глаз, когда лучники Иорвета не узнают их нового знакомого среди зеленых кущей, и уходит по самые не хочу в слизь около логова кракена, а все по одной очень простой причине. Лютик пропал. Искали везде, искали дружно, искали вместе с Трисс, но стоило в очередной вечер тщетных поисков Золтану заикнуться про поминочные щи, как вдруг двери корчмы отворяются и на пороге возникает она. — Еб твою мать. — Стоящий у стойки трактирщика Роше едва не выпускает из рук кружку с пивом, не зная, за что именно зацепиться взглядом. Аппетитным было все. Слышатся шутки про «такая красота и без охраны», «не нужен ли зять чьей-нибудь маме», отчего зашедшая в таверну девушка стремительно бледнеет, закутывая свою полную грудь плотнее в дорожный плащ. — Геральт! Где он? — А зачем тебе Геральт? — Золтан невольно дергается, услышав знакомый голос, правда по тональности чуть выше, но все же слишком похожий. — И кто ты, собственно говоря, такая? — А как ты думаешь, бородатая ты задница, кто я?! Будучи относительно приличным краснолюдом, Хивай опускает свои предположения, потому как за проститутку можно было получить и леща. А может и того хуже. — Золтан! Не будь идиотом! Где Геральт? — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Слышится протяжный стон, и девушка садится за стол, опустошив чужую кружку пива почти залпом. Золтан восхищенно присвистывает, заказав еще по две.

***

      Трисс пропала как раз тогда, когда безумно пригодилась бы в сложившейся ситуации. Геральт опять во флотзамском лесу, собирается помогать брать барку с пленными скоя`таэлями, а рядом с ним вечно отирается напуганное до чертиков существо, с такими неприлично красивыми формами, что становилось даже не по себе. То, что это существо являлось Лютиком, вызывало противоречивые эмоции. — Я правда не виноват, Геральт! — Заткнись. — Поверь мне, она сама ко мне полезла. — Я понял. — Я даже не думал… — В том и проблема — ты в принципе не думаешь! Как можно было пойти за этой ведьмой в лес, на какой-то там ночной ритуал у статуи, если ты наставил ей рога в ее же хибаре? — Я вполне логично предположил, так она хочет примириться и забыть разногласия. Геральт закатывает глаза к темнеющему небу и вытаскивает меч из ножен. Впереди его ждала трудная ночь.

***

      Филиппа смотрит на Лютика так же неверяще, как и все краснолюды в таверне несколько дней назад. Потом она почему-то просит его раздеться, и ее взгляд становится более приветливым. — Интересно. Я бы сказала удивительно. — А я бы сказал, что хреново. — Геральт уныло подпирает собой стену, пытаясь взглядом просверлить в чародейке дыру. Ему определенно точно не нравилось, как плотоядно она смотрит на грудь его друга, на что женщине было определенно точно плевать. — Его чуть не трахнули вчера в переулке, поэтому он везде таскается за мной. Сделай что-нибудь — Если я тебе в тягость… — Заткнись, Лютик. — Я определенно чувствую магию. — Эйльхарт совершает несколько круговых движений ладонями, принюхивается, потом прищуривается, а под конец просто кладет руки на плечи менестреля, заглядывая в его полные страха глаза. — Я думаю, что это проклятие. — Неужели? — Ведьмак уже не сдерживается и просто подходит к другу, накинув на его плечи куртку и плащ. — И как быть? — Заклятие может снять только тот, кто его наложил. Но у любого проклятия есть слабые стороны. — Ты можешь помочь? Филиппа лишь неопределенно ведет плечом в ответ, вновь устремив взгляд на холмы Лютика. Геральт до сих пор не понимал, на кой черт тот согласился раздеться.

***

— Какой смысл превращать тебя в бабу? — Ярпен Зигрин, самый первый из завсегдатаев таверны хлопнувший Лютика по заду, не признав со спины старого приятеля, глубокомысленно чешет подбородок, давая косяка на разодетого в пух и прах менестреля. — Чтоб тебя кто-нибудь трахнул? — Ну, если он продолжит ходить в таком виде по городу, кто-нибудь это уже наконец сделает. — Золтан бросает взгляд на сидящего в полном молчании Геральта и подвигает к нему свою еще полную кружку. — Может, все-таки выпьешь? Ведьмак отрицательно качает головой, одарив поправляющего лиф платья Лютика самым убийственным взглядом из возможных. — Тебя бы в шахту в таком виде. — Ярпен тыкает менестреля в бок, заливисто заржав. — Лопату в руки да тоннель копать. — Я не занимался физическим трудом когда был мужчиной, не собираюсь и впредь. В конце концов, я вполне привлекательная особа для того, чтобы найти себя на ином поприще. — Да ты я смотрю уже смирился с тем, что бабой стал. Никак понравилось? — Во всем нужно искать положительные стороны, друг мой Золтан. Например, я могу более никогда не платить за себя на свидании. — Ты не делал этого и раньше. Но я б на твоем месте задумался над словами ведьмы про «прочувствовать все на своей шкуре». — Хивай протяжно рыгает, смахнув пивную пену с бороды, и бодренько встает из-за стола. — Обиженная баба — худший враг. Лютик только отмахивается, игриво улыбнувшись какому-то прощелыге, что пялился на него весь вечер с видом страстного обожателя. Геральт, не сдержавшись, встает из-за стола, твердо держа курс в свою комнату. Этого Лютика еще предстояло вытерпеть.

***

      Он не собирался подглядывать и вообще не знает, как это произошло. Ведьмак просто зашел узнать как дела, заодно решив поделиться информацией о том, что прочел в недавно купленной книге про проклятья, но вдруг из-за двери слышится протяжный стон, и Геральт напрягается. Мысль о том, что Лютика насилуют, появилась в голове сразу же, и вот он уже заходит в чужую спальню, потянувшись к мечу, и замирает. Лютик лежал на кровати, широко раскинув ноги в стороны, и весьма активно занимается тем, что явно не жаждешь увидеть в исполнении лучшего друга. Грудь менестреля упругая и большая; он сначала касается ее почти невесомо, словно дразня, теребя соски и очерчивая круги на коже кончиками пальцев, однако потом принимается сминать в ладонях, двигая при этом бедрами вверх-вниз. Геральт сглатывает. Одна рука Лютика движется вниз, по животу и к лобку, обводя пальцами складку нижних губ, медленно разводя их в стороны и уже лаская себя увереннее, массируя клитор почти в унисон с сосками. Когда менестрель вводит в себя сразу два пальца, ритмично насаживаясь на них по самые костяшки, ведьмак не выдерживает и выходит. — Блядь. Он идет мимо какого-то краснолюда со стояком в штанах, проклиная все и вся, а в особенности самого Лютика. — Надо что-то делать.

***

      Геральт возвращается из каменоломни далеко за полночь, держа путь через заброшенную деревню, как вдруг слышит голос из-под земли. — Иди ко мне. Какой-то ход, чем ближе подходишь, тем отчаяннее вибрирует медальон. Ведьмак уже тянется к мечу, как вдруг до его слуха доносится стон. Чертовски знакомый стон. — Что за… Лютик на кровати, на четвереньках, а позади суккуб, мягко оглаживающая ягодицы барда и постепенно спускаясь все ниже между его ног. — Ты знаешь, беловолосый, какой нектар самый сладкий? Геральт тяжело сглатывает. Лютик, такой захмелевший от похоти и такой чертовски наивный даже во время секса, смотрит на него абсолютно не понимающим взором, облизывая губы, как самая последняя проститутка в порту. — Это уже не твой друг, беловолосый. Это та, которая жаждет любви. Ты ведь тоже жаждешь любви, не так ли? В голове постепенно начало плыть. Ведьмак сам не понимает, как оказывается рядом с кроватью, прекрасно где-то на задворках сознания еще догадываясь, что не слишком уж и сопротивляется чарам суккуба. Он встает как раз напротив лица друга, такого по-женски очаровательного, но со знакомыми чертами, и даже не дергается, когда тот буквально тычется носом ему в пах, мазнув губами по чужому нарастающему возбуждению. Суккуб толкается пальцами в лоно Лютика, и тот жарко выдыхает, схватив рукой ведьмака за кромку штанов. — Геральт… Дрожащие пальцы оглаживают эрекцию через плотную ткань, после чего портки стягивают где-то до середины бедра. Лютик жадно ведет языком по стволу чужого члена, тотчас же вобрав его в рот и пропустив до самого горла. Геральт со стоном выдыхает, но все же хочет отстраниться, прекрасно понимая, что собирается переспать не с обычной девушкой, а с, черт бы его побрал, другом, но голос над ухом откуда ни возьмись подошедшей со спины суккуба убеждает в обратном. — Расслабься. На утро все забудется. И Геральт расслабляется. Он сам толкается Лютику в рот, покуда тот послушно принимает, жадно облизывая языком головку и помогая себе пальцами. Мужчина понимает, что готов вот-вот подойти к кульминации, но так же понимает, что не так, как хотел бы. — Повернись. Лютик внутри влажный, жаркий и безумно тесный. Идея лишить друга девственности в здравом уме показалась бы ведьмаку дикой и пугающей, но на тот момент единственное, о чем думал Геральт это восхитительная теснота вокруг его возбуждения и чужие хриплые стоны. Девственницей Лютик не оказался, зато весьма умело сжимался вокруг входящего в его, теперь уже женское, нутро члена, поддаваясь бедрами назад, а потом просто позволяя насаживать себя резкими толчками, пока наконец ведьмак не изливается в него, навалившись сверху и придавив всем телом к кровати. — Прости меня. — Шепчет Геральт, ласково гладя друга по макушке, перед тем как провалиться в долгий сон. — Пожалуйста, прости.

***

      Они просыпаются от того, что солнце ярко светит в глаза, а чье-то недовольное бурчание становится слишком громким. — Черт возьми, где вы шлялись в таком виде? Староста Вергена кидает в обоих по плащу, смачно выругавшись. — Свяжутся с проститутками, а потом с голым задом по городу шляются. — С какими проститутками? Голос Лютика. Не женский. Все еще такой же противный, но не женский. — Лютик! Рядом с ведьмаком, стыдливо прикрывая руками хозяйство, лежал никто иной как господин Юлиан собственной персоной и, к удивлению обоих, в своей мужской ипостаси.

***

      Вопреки увещеваниям суккуба, ни один, ни другой участник ночного рандеву в подвале о произошедшем не забыл, а Геральт так вообще был готов провалиться сквозь землю на сквозь. Пребывая в самом наипаршивейшем состоянии, он с радостью взялся за заказ эльфа Элеаса и прирезал суккуба с великим удовольствием. Лютика ведьмак усердно избегал, чувствуя себя гаже некуда. Он поимел собственного друга, находящегося в беде да и под чарами суккуба, в то время как сам ведьмак мог проявить куда большую силу духа и сопротивляться активнее. — Курва! Он заходит в комнату наверху таверны, едва не двинув дверью так, чтобы та слетела с петель. И не успел положить мечи на стол, как слышит стук в дверь. — Геральт, открой, пожалуйста. Нам надо серьезно поговорить. Ну вот, приплыли. Сейчас он скажет все, что думает о таком паскудном поступке, и Геральт потеряет лучшего друга навсегда. Потеряться в маленьком Вергене не удалось. — Лютик, я… Геральт успевает лишь открыть рот после открытия двери, как на него тотчас ложится ладонь менестреля, уверенно заставляя замолчать. — Перед тем, как ты снова все испортишь, дай мне сказать! Я не держу на тебя зла, дурья ты голова! Ты выручил меня, Геральт, пускай и слегка оригинальным способом. Это был урок, я должен был оказаться на месте девушек, которым разбила сердце мое обаяние, харизма и шарм, однако если бы не ты, я вряд ли справился бы с этим столь быстро и легко. — Быстро и легко? — Цедит Геральт, оторвав ладонь Лютика от своего рта. — Это ты называешь быстро и легко?! — Я… — Мы переспали. Ты, блядь, понимаешь, что это значит? — Что я могу забеременеть, так как находился в теле девушки? Геральт прижимает друга к стене, дыша равно и как-то загнанно. Глаза горят огнем, скулы ходят ходуном, будто еще чуть-чуть и он укусит, аки изголодавшийся вомпер. Но вместо этого Лютика целуют. Требовательно, жадно, с напором, вторгаясь языком меж губ и вылизывая рот изнутри. Вместо положенной реакции, полной возмущения, менестрель заводит руки за шею друга, отвечая на поцелуй. Он трется о пах ведьмака своим, шарит ладонями по чужому телу, а Геральт уже вовсю сминает певческие упругие ягодицы в ладонях, ощущая небывалый жар во всем теле. — Ну? — Наконец отстраняется ведьмак, паскудненько усмехнувшись. — Это тоже быстро и легко? — Зависит от того, решим ли мы продолжить начатое, мой недальновидный друг. Геральт чувствует, как его член болезненно дергается, когда Лютик касается его пальцами, просунув руку под кромку штанов. Он ведет вверх-вниз, слегка растирая головку подушечкой большого пальца, через щелку касаясь уретры. Геральт, сцепив зубы, со свистом вбирает воздух. — Например, не обращусь ли я в девушку обратно в случае повторения сеанса терапии. Меня крайне беспокоит моя мужская ипостась.