Разбитый кулон

Вару смотрел пристально, цепляясь взглядом за призрачный образ трефа, будто видел в последний раз. Всё расфокусировалось вокруг одного силуэта — Зонтика. Весь мир перестал значить даже одну тысячную от того, сколько был важен этот нюня. И всё шло к чертям: бирюзововолосый медленным шагом отдалялся и отдалялся. С каждой секундой расстояние увеличивалось, как и трещина в сердце пикового валета. Зелёноволосый застыл, будто его ранили кинжалом прямо в сердце. Достаточно этих гонок, силы на бесконечные спешки покинули. Слёзы тоже закончились. Осталась лишь сухая боль, вызывающая рваные выдохи и блеск в глазах, что неспособны больше плакать. — Стой! — сдавленно всхлипнул Вару, беспомощно протянув руку, как в эмоциональной сцене фильма. — Н-не уходи! Умоляю, с-стой! Зонтик и не оглянулся. Был бы характером похуже — ещё плюнул бы вслед. Но Зелёнка не согнулся пополам, а побежал вслед быстрым шагом, разгоняясь. Кажется, это не разбило Вару, а только раззадорило, предав сил. Он осознал, что если не примет решение сейчас — не сделает этого никогда. Миг. Вспышка белого света, резкий разворот. Полная дезориентация и головокружение. Пьянящий, сладкий запах жасмина, которым хочется задохнуться. Трефовый валет, прижатый к стене коридора, беспомощно тонул в размазанном поцелуе своего самого ненавистного врага, ещё не до конца придя в себя. Этот ловкий захват со спины сбил дыхание, а дурманящий запах парфюма полностью запутал мысли, заставляя колени согнуться. Вару трепетно поддерживал руками лицо и талию Зонтика, чтобы тот не упал. Робкие соприкасания ощущались нелепо, но так правильно обоим. Нотки тонкой лаванды проникали в сердце пикового, навсегда запоминая мягкий аромат своей любви, тем временем как душу трефового также навечно окутал глубокий жасминовый парфюм. Когда воздух в лёгких стал заканчиваться, им пришлось оторваться друг от друга. Внутри щекотали бабочки в животе, а сознание плыло. Зонтик молчал, понимая, что они только что сделали, однако Вару смотрел уверенно и нежно, полностью беря ответственность за произошедшее на себя. Когда они отдышались и пришли в себя, зелёноволосый наконец деликатно отстранился. — Послушай, Зонтик, — сказал серьёзно он, отчего треф спереди немного вздрогнул, так и не смотря в глаза, — я понимаю. Правда. Всё от начала до конца мне ясно: простить и тем более полюбить человека, который тебя обижал всю свою жизнь, — нелегко. Или даже невозможно... — Зелёнка замялся на пару секунд, подбирая нужные в такой момент слова. — Но я люблю тебя. Искренно, всей душой, всем сердцем. И мне действительно жаль, что тебе пришлось пройти через всё это по моей глупости. Скорее всего, я не заслуживаю твоего прощения, но это справедливо. Просто знай, что ты в любом случае мой смысл жизни. Речь прозвучала не трогательно, как планировал её обладатель, а траурно. Вару смотрел в пол, ощущая дикую прожигающую неловкость. Что он творит?.. А вот Зонтик чувствовал себя комфортно. Он смотрел с азартом и игривостью, лёгкостью и беззаботностью, будто вся эта сцена — дешёвая комедия, не имеющая никакого отношения к нему. Хорошо, что Зелёнка этот взгляд не видел, ведь тогда комедия благополучно переросла бы в трагедию. Трефовый потянулся в карман, не обращая внимание на слишком близкое расстояние между ним и собеседником. Он сжал в своих тонких пальцах что-то перламутровое, непринуждённо смотря в глаза Вару, и положил ему в ладонь. Потом мимолётно чмокнул в губы, будто случайно без какого-либо смущения, и также легко унёсся вниз по лестнице. Конечно, ошарашенное лицо пикового валета надо было видеть. Что этот знак означал — Вару не знал: то ли "так уж и быть, прощаю", то ли "бери, что хочешь, только отстань от меня". Оставщийся день закончился без происшествий. Валет старался не показываться остальным, поужинал ночью в темноте, когда все уснули, и только потом пошёл к себе. Зелёнка смотрел на странный подарок в виде сердечка и вертел в руках. Кулон переливался пастельными оттенками, сверкал в лунном свете и манил своей необычностью. Стенки амулета были слегка прозрачными, а внутри находился будто розовый песок или какая-то пыль, что слегка светилась в темноте. От подарка доносился убаюкивающий и такой родной аромат лаванды. При вертении песок сыпался внутри кулона в разные стороны с тихим трещанием. "Самый лучший ночник", — мелькнула мысль в голове у Вару. Так и провалился в сон пиковый валет: под мягкое свечение кулона и шелест листьев за окном.