emerald domination

Какёин очнулся в тёплых руках, намертво сжимавших его череп. Так странно… Человек, которого он должен был убить, был занят спасением его жизни и едва обращал на него внимание. Горе ассасин чувствовал боль, но был лишён воли двигаться. Единственной опцией для него оставалось кусать губы в кровь, но терпеть. Секунды тянулись вечность, каждая пульсация в зажатой голове ощущалась как землетрясение. Его это злило. И когда он смотрел в глаза гориллы, которая что-то доставала из его лба, на черты её лица, он вспоминал лицо Дыо. Дыо, который дал ему всё, который подарил ему лучшую ночь и частичку себя, которую Какёин мог только смиренно и с трепетом принять. Он закипал ещё больше, от чего боль только нарастала. Только один человек может так держать его, только одному дозволено обращаться с ним, как с сучкой. И это не ДжоДжо. Этой ночью Какёин не смог спать. В голову всё ещё отдавало после того, что было утром. Он скучал по господину Дыо. Он снова хотел оказаться в холодных руках столетнего вампира. Его член тяжелел, мысли стали путаться. Всё казалось, как в тумане. В этот момент он понял, как может получить расположение мастера. Голова Джотаро. Взгляд ассасина потупел, он решил совершить рецидив. Hierophant Green может быть далеко от своего владельца, но сейчас это не имело значения. Только голова Жожы. Какёин тихо проник в помещение, где тот спал. Но чуткость и автоматический стенд не спасли потомка Джостаров. Какёин не рассматривался как угроза, поэтому ДжоДжо хоть и заметил его приближение, но как будто решил ничего не предпринимать. Одержимый идеей выслужиться перед Дыо Какёин навис над врагом, готовый перерезать его горло заботливо подготовленным заранее осколком Emerald splash. Одержимость — это обоюдоострый клинок. ДжоДжо пах точно так же, как Дыо, что очевидно, они имели родственные тела. Один вздох, на лице проступил пот, член начал натягивать плоть до состояния, когда та была на грани разрыва. Он. Не мог. Противостоять. Он разрезал осколком пижаму Джотаро и его трусы. Hierophant Green отлично может делать две вещи: занимать закрытые пространства и связывать жертв. Обе из них были как никогда кстати. И когда рот добычи был закрыт, руки плотно привязаны к туловищу, ноги разведены и связаны, оставалось только спрятать стенд во вражеское узенькое логово удовольствия. Джотаро очнулся от нового для себя ощущения, его голова была плотно связана и сжималась телом Hierophant Green, а его прямая кишка переполнялась стимулирующими шевелениями. Ему было страшно. В комнате было темно, он разглядел лишь силуэт гориллы, сидевшей на нём. Он хотел вырваться, но грудь была плотно связана, он не мог даже вздохнуть, чтобы вызвать Star Platinum. Мозг пребывал в состоянии собачьего кайфа, даже думать о сопротивлении было невозможно. Всё его сенсорное внимание было занято лишь одним – его крепкий дрын был не пределе и по самые кокосы в тугой, тёплой и даже влажной мужской киске ночного нарушителя. И он извивался, о боги, как же он извивался… полностью оправдывая гибкость своего стенда, Какёин тёрся своими каменными ягодицами о лобок человека так похожего на своего господина. С помощью стенда он чувствовал ощущения ДжоДжо, а своим сфинктером он чувствовал его член в себе. Огромный как баклажан, тяжёлый как колонны Стоунхенджа, пахнущий резче нашатыря, превосходящий по всем параметрам даже член Дыо. Этого он простить не мог, он собирался его убить здесь. Но сначала, он хотел заполучить частичку тела Джостаров обратно. Семя праправнука Джонатана было именно этим. Он собирался впитать его стенками кишечника и стать Какёином Джостар. Он почти был у своей цели, но в момент, когда связанный потный член Джотаро извергся сильным потомством великой семьи, ассасин допустил ошибку. Тихий стон «Д-Дыооо~» разрезал тишину. Были слышны шаги приближающихся людей. Горячий, новоиспечённый Джостар улыбнулся. Больше никто его не видел никогда. А Дыо, даже не заметил потери своего преданного зелота.