Birdsong

У Хантера много дел и обязанностей, служение Императору отнимает много сил, и он совершенно не замечает, как на его руке появляется озорная непоседливая птица. Птица небольшая, взъерошенная и чутка потерянная с виду, но абсолютно неунывающая. Она перепрыгивает с пальца на палец, чистит перья смешным маленьким клювом. Иногда пытается петь, но какой голос у рисунка, пусть и магического? Хантера переполняет нежность, потому что глядя на этого маленького дрозда, так похожего на Флэпджека, он понимает — его соулмейт невероятно милый. В последнее время дрозд грустит и хохлится, перебирается с тыльной стороны ладони на запястье. Соулмейт Хантера чем-то опечален и обеспокоен. Хантер гладит птицу кончиками пальцев, ему так хочется знать, кто эта ведьма, но он не помнит, чтоб прикасался к кому-то голыми руками. Даже пробравшись в Хексайд, он носил перчатки, поэтому любые прикосновения исключены. Никто и никогда не имел контакта с Хантером кожа к коже. Хантер сворачивается клубочком на кровати, Флэпджек пристраивается рядышком, угнездившись в небрежно скинутом плаще гвардии. Свиток Пенстаграмма вспыхивает пурпурным, уведомляя о сообщениях в личку. Ты теперь хороший? Белос злой? Ты можешь рассказать мне! Привет кстати! Это Луз! 👻⚡🌸🌷🌈 Хантер хмыкает, Луз забавная. Целеустремлённая, очень активная и жизнерадостная. Он хотел бы с ней подружиться, но подозревает, что у Императора Белоса слишком далеко идущие планы на эту девчонку. Слишком привязываться будет ошибкой. Он печатает ответ, выглядящий так же неуверенно и слегка панически, как и он сам себя сейчас чувствует. ОТСТАНЬ.ОТ МЕНЯ Но он всё равно отправляет ей фотку Флэпджека, устроившего в плаще уютное гнездо, чтоб хоть с кем-нибудь поделиться одной из своих маленьких птиц. Луз Носеда, как и её наставница, приобрела некоторую известность из-за своих выходок. Совиная Леди, конечно, больше склонна к криминалу, а Луз скорее к неуместным проявлениям оптимизма, но тем не менее, яблочко от яблони упало не так уж далеко. Зато, благодаря Луз, у него теперь есть Флэпджек. Немного неуместный, слегка угрожающий статусу Золотого Стража, но очаровательный. Вдруг Хантера прошивает воспоминанием, как Луз зажимает ему рот рукой, а он, явно пребывающий не в себе после аварийной посадки близ Латиссы, сделал то, что никогда не делал. Лизнул ей ладонь. Хантеру шестнадцать, он лежит на кровати и горит со стыда из-за того, что облизнул пальцы едва знакомой симпатичной девчонки. И только что прислал ей милую фотку своего питомца, которого приобрёл благодаря ей же. Пальцы дрожат, пока он печатает сообщение, которым надеется всё исправить, но, кажется, делает только хуже. оЙ.нетуда.отправил .,. Во имя Императора, Хантер чувствует себя невероятным тупицей. Луз — единственный человек, к которому Хантер прикасался напрямую. И что очень характерно — именно человек, и видимо именно потому на её руке не появилась такая же метка. Ходит она в футболке, это было бы сразу заметно. Поэтому Луз не подозревает о том, что они соулмейты. Поэтому Луз спокойно встречается с девчонкой из Блайтов. Поэтому Хантер мучительно стонет в одеяло, совершенно не понимая, что ему делать. Право, не идти же к дяде, спрашивать совета в таких делах. Император не похож на того, кто сведущ в делах любовных. Хантер скорее прыгнет в кипящие воды, чем спросит у него, как в такой ситуации поступать. Дариусу же Хантер пока не настолько доверяет. И доверяет ли Хантер вообще кому-либо? Хантер может только прикрываясь служебным долгом следить за обитателями Совиного Дома, и за Луз в частности. Он видит, как дрозд на его руке с каждым днём выглядит всё более встревоженным и успокаивается птица только тогда, когда Луз не в одиночестве. Хантеру хотелось бы тоже быть причиной спокойствия, но он лишь накрывает ладонью крохотную птицу, сунувшую голову под крыло, пока Носеда и Блайт, обложившись книгами, умиротворённо переговариваются. Изредка Луз зарывается носом в волосы Эмити, и тогда дрозд выглядит особенно довольным своей маленькой птичье-нарисованной жизнью, беззвучно приоткрывая острый клюв, а Хантер лишь крепче сжимает древко магического посоха. Флэпджек вечерами щебечет Золотому Стражу что-то успокаивающее, что Хантер пока не может разобрать. Особенно пока глаза печёт так, словно в них насыпали песка, а сердце разрывно-исступленно стучит, не давая сосредоточиться. Всё становится ещё хуже, когда его затягивает в разум Императора. Луз, конечно, напортачила, сорвав Хантеру арест злоумышленников, но раздавить колбу с зельем, активирующим руну перемещения — его косяк. Он не особо обеспокоен — даже рассказывает Луз что-то из того, что знает о картинах в разуме дяди, немного козыряя своими знаниями. Пока на них не нападает… что-то… Большое, дикое, вселяющее неописуемый ужас, сияющее тысячами глаз, неуловимо меняющее свою форму. А потом старый палисман, найденный в этом величественном но пугающем подсознании Императора, распадается прямо у него на ладони. Хантер знает, что дядя делает с палисманами. Это ему не нравится, но он не может протестовать, потому что знает, что так надо. Однако, эта треснутая деревянная фигурка в форме птички рассыпается в его руке сухой деревянной трухой. Хантеру хочется поскорее оказаться в своей комнате и почесать Флэпджека под клювом, убедившись, что птица в порядке. Вторая птица, стиснутая перчатками, тоже беспокоится — это Хантер чувствует, равно как и видит, что Луз нервничает. Хантер и сам нервничает, ситуация обостряется, и сколь бы он ни был уверен в чистоте дядиных замыслов, чем дальше они плутают в картинном лабиринте воспоминаний, тем больше он убеждается. Хантера всю жизнь окружала сплошная ложь. Все существование Золотого Стража — сплошная ложь. Все эти плачущие души палисманов… мерзость! Ты больше всех похож на него. Лишь более совершенная версия моего старого друга. — Ты будешь в порядке! — звенит голос Луз эхом у него в ушах. Хантер вне себя от ярости и отчаяния, но сквозь эти чувства все равно находит в себе силы, чтобы помочь Луз и Совиной Леди вытащить их из разума Белоса. Человека, что дал ему жизнь. Человека, с такой легкостью эту жизнь разрушившего. Человека, способного отнять её одним щелчком пальцев. Он не в порядке. Он просто в ужасе. Ветви деревьев цепляют полы униформы, будто умоляя Хантера остаться в Доме Совы, но он просто не в силах справиться со всем этим. Хантеру тяжело, мучительно больно и просто-напросто страшно, насколько легко весь окружающий его стройный мир разлетелся на части, осыпался пеплом, как тот старый треснутый палисман. — Ты будешь в порядке, — всё еще слышит Хантер, но Луз рядом нет, и он понимает, что щёки у него мокрые, а говорил он сам, ломко и высоко, как выпавший из гнезда слёток, чей голос теряется в густой траве. Он чувствует себя таким же маленьким и всполошённым, как дрозд на его запястье. И таким же одиноким. Крохотная беззащитная птица, что открывает клюв, но пения не слышно.