The music is brought by the wind

Мне никогда не забыть нашей первой встречи; того момента, когда я увидел его. Мы многое повидали и, так повелось, что вспоминать те далёкие-далёкие дни мне хочется. Кровавые дни войны, горечи и усталости минули давным-давно... Раньше я думал, что мне не следует появляться вновь перед ним, но мне хотелось быть рядом и знать, что он не загибается от боли. Я хорошо знаю его прошлое, и более чем чётко понимаю - он не заслужил. Мне понятно, как это, жить без возможности умереть, пережить на тысячелетия всех, некогда бывших важными душе людей... ...Но я не знаю, какого же, когда приходиться вспоминать дни минувшего хаоса каждый раз, когда боль охватывает. А она с ним всегда, не отступает, выливаясь в тяжесть тех моментов; убитых людей сны, злость богов погибших. Вечная боль; Вечные воспоминания о войне, о днях прошедших. Воздух стал бы для меня ядом, если бы я знал, что помочь ему способен, но не был бы с ним. Я понимаю, что в моей вечной жизни есть что-то радостное, заставляющее многолетнее сердце заходиться, щеки алеть и не жалею о том, что всё-таки существую. Не сожалел бы, если бы для него года эти не тянулись пыткой. Мне хочется помочь... Его глаза смотрят точно в мои; его волосы небрежно разметались по моим ногам, их колышет легонько ветер; голова спокойно лежит на моих коленях, а рука едва-едва касается моей щеки. - Целый мир придуманных истин... Говорю ему я, чувствуя себя молодой, влюбившейся девицей. Всё так до абсурдности грустно, но с ним так легко. Я чувствую себя ветром, действительно свободным, легким, только в его руках. Завороженно смотрю в чёткие черты, ловлю себя на мысли, что хочется прикоснуться пальцами к скулам, губам, в волосы зарыться рукой. И это так глупо, так наивно, но так желанно. И весь мир стает неважным. - О чём ты думаешь? - тихо сказал он, а я и не знаю что ответить. Его глаза невероятно пронзительные, иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Он кажется мне небом, и глупая мысль касается моего разума... "...небо в моих руках. Темное-темное небо в моих руках." Какой абсурд...на губы ложиться улыбка. - Венти... - он тянет моё имя, а сердце заходиться в быстром биении. Я люблю, когда он говорит моё имя, люблю, потому что с его уст это срывается некой пробой слова. Потому, что он говорит его нежно, пытаясь вложить чувства в звуки. - Иногда мне кажется, что мы одни на целой земле, - "в самом сердце моих картинок", не хватает добавить, но это совсем уж влюблённо прозвучит... С его губ срывается лёгкий выдох, губ касается улыбка. Я провожу пальцами по его щеке. - Какие глупости... Он накрывает мою ладонь своей. Так нежно-нежно... Большой палец касается тонких губ, легко очерчивая контур. Я вижу в нём сгусток, казалось бы, непроглядных серых туч; я вижу в хмурых облаках просветы, когда губы касаются губ, и сердце заходиться в бешеном ритме, а мысли его лишь об одном: "Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом..." И не суждено мне этого услышать: "Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим." ...но я знаю, о чём он, я вижу, в светлых-просветах глазах. Знаю, поэтому я счастлив. И счастлив он, потому что со мной боль отступает. Цветы прорастают с земли, с неба крапает дождь; для меня есть только он, в моем укромном мирке что длиться множеством годов; Я назвал в твою честь эти горы, эти реки, льдом покрытый горный хребет, И даже солнце моё для тебя лишь светит, как и сердце бьется во тьме твоей, болью наполненной... ...наполненной мной. - Люблю... - шепчут губы.