A shocking way of ascent
1 мая 2022 г., 18:58
Когда-то мы были братьями,
но он направил свои армии против нас.
За это предательство те, кто следует за Мегатроном,
носят название «десептиконы»
Оптимус Прайм
Мы, — трансформеры, — существа неизвестного происхождения, поклоняющиеся артефакту природы, возможностей которого мы не понимаем. Он поддерживает в нас жизнь, — мы ему поклоняемся как божеству, не делая попыток узнать, что же он собой представляет. Мы крайне нелогичная кибернетическая форма жизни, чья история скрыта в глубинах тёмных времён. Формально, мы дети этого артефакта, — Великой Искры. Мы — воплощение мечты любого органика, — вечные, почти совершенные создания, чьи пределы доподлинно не установлены. Существа, способные к развитию и эволюции, наряду с другими живыми видами. «Почти», - так как возможности и количество особей искусственно контролируется с помощью количества необходимого для функционирования топлива — энергона, и универсальных матриц — искр. «Великая Искра», «Космический Куб», «Оллспарк», — артефакт, являющийся единственным источником энергона и искр, и способный влиять на ход событий через избранных им трансформеров. Ещё раз акцентирую на этом внимание, — его природа и происхождение неизвестны, а изучение запрещено. Официально, Куб признаётся источником всей жизни на Кибертроне. Любые иные теории подвергаются жестокой критике и изымаются из баз данных, а в дальнейшем утилизируется. Что крайне нелогично. В самых ранних источниках, доступных для расшифровки, упоминания о нём отсутствуют, но, что примечательно, начинают появляться намного раньше «создателей». Найденные остатки механизмов, лишенные какой-либо энергии и остаточного фона, но имеющие почти идентичное строение с составными частями белковых экосистем, так же порождают ряд вопросов. КНК — кибер-нуклеиновая кислота. Исходный код, содержащий алгоритмы построения и функционирования транформера, прочно взаимосвязанный с его универсальной матрицей, его искрой. Всё, начиная от цвета оптики и корпуса, степени родства между ботами, и заканчивая скрытыми возможностями кибер-систем, прописывается в структуре материалов собранного корпуса в момент «оживления» артефактом. Источником и хранилищем КНК по всем признакам является универсальная матрица. КНК не является нуклеиновой кислотой, — это энергетический код в искре ботов, что, в свою очередь, говорит либо о полном отсутствии логики у тех, кто изначально именовал данный механизм шифровки, сохранения и передачи данных, либо об утере данных, относящихся к происхождению КНК и так называемой «кибернетической жизни». Последнее предположение косвенно подтверждается отсутствием каких-либо конкретных знаний о внесении изменений в исходный код, а так же поразительным сходством построения родственных связей между искрами (родители, дети, братья и т. д.) с органическими формами жизни. Соотношение мехов и фем 12:1, и разрыв между этими типами корпуса постепенно растёт. Если рассматривать все собранные и обработанные данные по нуклеиновым кислотам белковых существ, размножающихся половым путём, и КНК трансформеров, можно проследить ряд сходных закономерностей… Мегатрон прерывает чтение файла, и сосредотачивает взгляд на мехе, что ради передачи ему этих данных вывел из строя все охранные системы, да и патрульных не пожалел. Сверлит взглядом этого среднего роста учёного, с одним большим оранжевым оптическим сенсором почти на весь фейсплейт и ярко-фиолетовым корпусом. «Надеюсь, всё происходящее - неудачная шутка нового пополнения научников, в своё время брат и покруче всем мозговые модули перегружал… Надо будет устроить подопечным Оптимуса несколько тестов на проверку боеспособности», — вдохновляется военный лидер Кибертрона, косясь на висящих в воздухе «боевых» дронов ученого. — «И проверку психического состояния. Кроме пары джооров оффлайна эти дроны ничего обеспечить не в состоянии, это явная недоработка. Стоит эту яркую мелочь припугнуть, чтобы работу навигационных систем подправить, а то даже обидно, что он явно боевых мехов за угрозу не воспринимает. А мои бестолочи только и рады подыграть, воспринимая мирных ботов как спарклингов. Вон, один сикер даже манипуляторами подергивает и искры по корпусу пускает, артист». — И что всё это значит? — «раздражается» Мегатрон, начиная образцово показательно фонить агрессией. — Это предельно сжатый и упрощенный результат моих… — Какого шлака ты припёрся ко мне, да и еще в столь редкий орн моего личного времени?! — Почти белая, с едва заметным голубым оттенком, оптика Мегатрона ярко вспыхивает, выдавая «гнев» меха. — Напомню, имя научного лидера Кибертрона, — Оптимус. Сине-красный корпус, желтая оптика… Судя по твоей сигнатуре, ты, как учёный, должен был не раз с ним сталкиваться. Почему бы тебе ему личное время не испортить? — Он запретил проведение необходимых изысканий для подтверждения или опровержения исследований, — без каких-либо эмоций выдаёт мех. Никаких колебаний искры даже с такого близкого расстояния не чувствуется, словно он просто кусок металла, а не бот. Непонятно, что с такими талантами он забыл среди трансформеров научного сектора. Идеальный разведчик. — И я его прекрасно понимаю. Всё что записано в этом файле, иначе чем бредом умалишенного не назовёшь. Так называемые «доказательства» смехотворны. Если есть что-то существенное, отправляйся с этим к своему лидеру и шлакуй процессор ему. Разве это не более логично, чем дёргать того, чья зона ответственности находится в совершенно иной сфере? — Логично, — соглашается мех. — Подробные наработки и материальные доказательства были предоставлены научному лидеру. Он принял решение о моей изоляции, и поднял вопрос о дефрагментации части баз данных. — Поэтому ты сбежал, скрыв излучение искры, и заявился ко мне? Только количество и высокая боеспособность твоих дронов останавливает от того, чтобы сделать в твоём корпусе несколько дыр. На что ты надеешься? — некоторое время, после бесстыдных комплементов Мегатрона в сторону спарклинговых поделок, фиолетовый мех сохраняет молчание. — Перед вами в данный момент почти полная копия трансформера-ученого по имени Шоквейв, созданная на основе его КНК. Из-за отсутствия возможности более детального изучения универсальных матриц, известных как искры, полное её воссоздание в скопированном корпусе оказалось невозможным, а только частичное имеет некоторые недостатки. Оригинал заложил в копию ряд алгоритмов на различные… Слушая лишенный эмоций голос меха, и обрабатывая всю ту информацию, что валится на него в данный момент, Мегатрон может охарактеризовать ситуацию только: — Вот шлак, — услышав эти слова, копия учёного замолкает на некоторое время, чтобы выдать: — Вы абсолютно правы, лидер Мегатрон, — и проецирует перед боевым мехом Кибертона план модификации защитных систем планеты. Бегло оценив план, мех более пристально вчитывается в предоставленные данные. — Этот план так же был предоставлен Оптимусу? — моментально становиться серьёзным военный лидер. — Не только он, — отвечает ме… копия, перед Мегатроном появляется другая проекция. «Эти модификации, - самое толковое, что я видел от бота научного отдела за несколько десятков ворн… Что-то здесь не так. Оптимус бы никогда не стал без веской причины отказываться от толковых идей, не тот характер», — всё сильнее мрачнеет Мегатрон, размышляя о том, что делать с фиолетовым психом. — Доложи ситуацию между тобой и Оптимусом в деталях. *** Едва ли не искрящий от злости боевой мех, тащит под мышкой фиолетового психа из застенков изолятора. Наполовину отформатированного психа, хотя он, равноправный лидер, своего разрешения на данную операцию не давал. Энтузиаст, нарушивший правила и, устроивший Оллспарк знает что, явно пытается доказать собственную непогрешимость, что белому меху спокойствия не добавляет. В ярко освещенном коридоре данного отсека изолятора хватает места только для Мегатрона и его нелепой ноши, Оптимус не может обогнуть его со стороны и загородить путь, и теперь он (зря что ли Мегатрон старался?) вынужден идти позади. Ума на то, чтобы не хватать взбешенного боевого меха своими манипуляторами у красно-синего, к счастью, хватает. Только где был этот ум, когда он решился провернуть стирание с этим спарклингом?***
— Как состояние твоего… оригинала? — спрашивает Мегатрон у все менее отличной от обычного боевого меха копии Шоквейва. Солдат молчит некоторое время, анализируя вопрос и подбирая оптимальный ответ. — Отец… — растягивает слово копия, тем самым выделяя важность прозвучавшего. Но имеет ли оно какое-либо особое значение для бота, - остаётся под большим вопросом. — … его универсальная матрица реагирует на волны энергии, что недавно стал испускать Космический Куб. Существует отличная от нуля вероятность того, что глубинная аномалия, что взялся исследовать лично научный лидер, может быть вызвана вышедшем из состояния гибернации артефактом, или артефактами, сходного с Космическим Кубом спектра действия. Взгляд направленный на Мегатрона по-прежнему не выражает никаких эмоций, но военный лидер искрой чувствует интерес покалеченного, и от этого Мегатрону становиться необъяснимо жутко. Не к месту вспоминается всё, что говорил об Шоквейве Оптимус. Особенно «вдохновляет» реакция искры спарклинга в офлайне на артефакты. — Вы боитесь Шоквейва, — констатирует копия и делает «логичный» вывод на основе имеющихся у него фактов и воспоминаний оригинала, а затем продолжает наматывать нейросеть Мегатрона на выхлопную трубу. — Я буду казнён. «Квинтец!» — начинает выходить из себя Мегатрон, но усилием воли успокаивается и начинает объяснять очевидное. — Ты один из моих солдат, брат по оружию, один из защитников Кибертрона. Может быть, некоторые поступки твоего отца и можно назвать сомнительными, но он и так понёс суровое наказание, в справедливости которого я сомневался и буду сомневаться. Как бы поначалу я не отнёсся к его теориям, но после того, как ты предоставил восстановленные данные, - они перестали казаться бредом сумасшедшего. Я понимаю, чего он боялся и стремился избежать. Мы слишком зависимы от Космического Куба, и эта зависимость, в будущем, может стать погибелью всего нашего вида. Ты не совершил ничего, за что тебя стоило бы казнить. Ты даже ни разу не нарушил моего приказа. «Только нужно постоянно либо артефакты, либо сложные задачки для решения покидывать, чтобы сам что-то не наанализировал. Чего только стоит момент с приручением спарклинга такой опасной твари как дриллер, потому что: «среди белковых видов распространено, что наличие домашнего питомца может лечить душевные раны, а, как известно, «душа» является неким аналогом универсальной матрицы»… Даже знать не хочу, почему, и каким образом этот однооптиковый взялся за приручение именно дриллера. Мне для эффективного функционирования всё еще нужен мой мозговой модуль». Копия молчит и анализирует ответ Мегатрона. — Из-за запрета, исследование Космического Куба не представляется возможным, для дальнейшего сбора и анализа данных необходимы результаты исследований глубинной аномалии Оптимусом и его командой, но лучше сами артефакты, — выдаёт тёмно-фиолетовый мех и замирает, выражая этим действием ожидание. «И почему у меня складывается ощущение, что этот якобы бесчувственный бот меня внаглую шантажирует?» — мысленно жалуется Мегатрон. — «К счастью, у брата крайне мирный характер… как бы агрессивным не стал, когда я и в этот раз буду забирать артефакты. Хотя… главное, чтобы наше бытие спарклингами не вспомнил, а остальное пережить можно».***
«Как же мне не нравится весь этот шлак», — обозревая место раскопок думает Мегатрон, ощущая непонятную тревогу и раздражение, схожие с тем ощущением, когда становишься целью системы наведения противника. — «Заминировать бы тут всё и подорвать… Хотя... можно было бы прикрыть фейсплейт железной пластинкой, и пустить сюда Шоквейва младшего и… так, или иначе, волноваться бы нам всем больше не пришлось. У него настоящий врождённый талант, и к науке, и к диверсиям, энергон кристаллический, а не парень!.. Если бы только этот талант можно было бы разделить на два отдельных таланта, — цены бы этому боту не было, а так, каждый отчетный период, - огромные расходы». — …Как только он будет полностью освобождён от земли, мы должны будем сразу же принять меры по его сохранению. Предварительные исследования показывают, что это артефакт очень, очень старый**, — сжато и без нудных подробностей делится информацией Оптимус. Благодарные, но немного лишние слушатели, - медик — Рачет и спарклинг — Джаз. — Насколько старый, Оптимус? Например, такой же старый как Ратчет? — острит высокоактивная мелочь. «Ха, а это он зря про возраст сморозил, с этой ходячей древности станется и опоры с манипуляторами местами поменять», — от некоторых неприятных воспоминаний у Магатрона аж искра сжимается. — «Никогда точно не определишь, когда этот мед-бот от предупреждений к действиям перейдёт, он же как граната с неисправным взрывателем». — Я старый? Ах, ты, мелкий умник… Ну, подожди, попадись мне только снова в медотсеке! Я умею отключать голосовые процессоры так же хорошо, как и ремонтировать их, — предупреждает спарклинга медик. — Нет, Джаз, я думаю, он старше нас всех, — разряжает обстановку брат, возвращая тему к ровеснику Ратчета. Или отрытая штука помоложе медика будет? — В самом деле? Может быть этот артефакт связан с Великой Искрой? — фонит во все стороны восхищением и любопытством Джаз. Его счастье, что брат давно уяснил, что не стоит подробно отвечать на такие вопросы бедных, низкоинтеллектуальных относительно Его Умнейшества, мехов. Потому что «примитивные» мехи и корпус помять могут: крайне примитивно, но очень качественно. — Может быть. А возможно, он окажется столь же непостижимым, как и Великая Искра. «Как же мне всё это не нравится…» — мрачно думает Мегатрон. — Или таким же могущественным… Как ты думаешь, что это, Оптимус? — Не знаю, сэр. Я бы сказал, что это звено цепочки к нашему прошлому… — подчеркнуто официально начинает отвечать брат. Это Мегатрону тоже крайне не нравится, так что он даже мысленно пронзительно скрежещет металлом корпуса. Исключительно мысленно. Время игр спарклингов давно прошло… — И это «звено» будет давать нам такую же живительную энергию, как Великая Искра? — не сдерживаюсь, перебиват Мегатрон, а в мыслях: — «Как тебе такой вопросик, Ваше Умнейшество? Я прямо брежу о галактической империи, как ты о промывании мозгов и стирании памяти спарклингам». — Неизвестно. Мы едва приступили к изучению его поверхности, не говоря уже о тестировании биоэнергетических свойств, — и всё тем же крайне официальным тоном говорит научный лидер, явно предвидя попытку Мегатрона забрать себе найденное. — Почему же это? В последнее время выбросы энергии Оллспарк участились. Вы должны уже были проверить соответствие энергетических показаний. Это, возможно, новый источник энергии для Кибертрона. Или исследовательский отдел хочет придержать эту информацию для себя? — продолжает капать кислотой на мозговой модуль Мегатрон. — Простите, сэр, но исследовательскому отделу принадлежат права на любые открытия, хоть археологические, хоть биологические. Этот объект может оказаться не только хрупким. Он может оказаться опасным, — продолжает отбиваться Оптимус. Вот только явное напоминание о недавних ошибках сбавляют его решимость, и Мегатрон не собирается ослаблять свой напор. Время для честной игры между ними неизбежно миновало. И не Мегатрон это начал. Брат явно не сверхзаряженный энергон от него в лаборатории прятал, мех это искрой чуял, но поймать не мог. — Не забывай, что я и моя армия обеспечиваем нашу защиту. Ты обязан сообщать мне о любой угрозе, чтобы вооруженные силы могли отреагировать соответствующим образом. — Понимаю, сэр, — тихо возмущается Оптимус и откровенно высказывает своё недовольство. — Тем не менее, я был не согласен с вашими решениями. Было несколько случаев, когда мы сообщали о находках, но вы реагировали на них, как на происки врагов! »…» — смущенный военный лидер мысленно ставит для себя галочку, - придумать новую байку для брата, на тот случай, когда Шоквейв-младший опять что-то сломает, и возвращать научникам будет нечего. И с фиолетовым, о повторном докладе научному лидеру, нужно будет переговорить. — «То, что не своим делом приходится заниматься, крайне выматывает. Как же хочется скинуть всю лишнюю головную боль на брата! Да и своей немного поделиться… Посмотрел бы я на то, как он бы боевые операции планировал… В плане было бы больше пары дельных предложений, или один сплошной омыватель?» — Когда ты станешь военным лидером, — или попытаешься им стать, — тогда и будешь принимать решения, понял? — грубо атакует словами в ответ Мегатрон, при этом тыча пальцем в нагрудную пластину корпуса брата. — «Как же это неудобно, скрывать информацию от Оптимуса, чувствую себя при этом крайне глупо!» — Понял, — мрачно отвечает научный лидер после недолго противостояния взглядов. Им обоим нелегко в новых обстоятельствах. — Отлично. Теперь, где… — Оптимус! Оптимус! Сэр! — кричит, трансформируясь в форму бота фемка с розовым цветом корпуса. — Сэр, идите скорее, мы нашли один не повреждённый. — Целый? Там же где и другие? — удивляется Оптимус. — Да, сэр. Мы пока нашли только один. — Один… что? — спрашивает Мегатрон чувствуя, как невидимые щупальца дурных предчувствий сковывают искру. — «Ох, упаси нас Оллспарк от того, чтобы эта находка уничтожила Кибертрон!»***
…Изменения в поведении, и явный сбой функционирования мозгового процессора лидера Мегатрона начался после столкновения с обнаруженным артефактом. Явным свидетельством сбоя работы логических систем является тот момент, когда опытный военный мех, во время атаки враждебными силами противника, встав во весь рост посреди хорошо обстреливаемого пространства, стал произносить речь перед другими ботами, и ничего не предпринимал, пока его не подстрелили. Повреждения привели к выходу в офлайн, а после воздействия неизвестного артефакта, корпус меха был восстановлен, при этом начался процесс изменения цвета оптики, окончательно завершившийся после сознательного контакта Мегатрона и древнего артефакта. Что еще более подозрительно, так это факт того, что изменения цвета оптики, также сопровождалось возникновением ряда навязчивых идей и фобий. Примечательно, что это было воспринято само собой разумеющимся развитием событий у всего близкого окружения Мегатрона, за исключением Оптимуса. Есть подозрение, что виновником происходящего стал неизвестный кибернетический вирус… Шоквейв-младший методично собирает, систематизирует и анализирует информацию, заодно создавая упрощенные варианты отчетов. Он выполняет поставленные перед ним лидером Мегатроном задачи, но, несмотря на богатство собранных данных и результаты исследований, огромная их часть остаётся абсолютно не востребованной. Изменившемуся Мегатрону нравится Шоквейв, и всё, что он делает на благо десептиконов. Действия, выходящие за определённые рамки, не вызывают у лидера и тени интереса. А сам Шоквейв…? Бот, с одиночной красной оптикой почти на весь фейсплейт и утратившим цвет корпусом, прикасается манипуляторами к одному из щупалец дриллера, прижимается, чувствуя приятное излучение искры огромного живого существа, и скрытое ею слабое мерцания другой, почти угасшей искры. — Отец, — Шоквейв себя… не понимает. Как показал опыт, ему не хватает эмоций для наиболее верной оценки ситуации и принятия эффективных мер по устранению ошибок, возникших в работе Кибертрона. Имея почти полную свободу действий и доступ к ресурсам, он уже имел возможность убедиться, что чистая логика слабо эффективна в условиях нелогичного мира. Всех миров. Их прошлого и будущего. Всегда есть что-то, что выбивается из расчетов, что-то… — «Жизнь, — это прежде всего хаос…» — по неизвестным причинам произносит десептикон раз за разом осознаваемую многими живыми существами аксиому, для почти угасшей искры Отца. — Не сумма элементов, не взаимодействие на основе их природы и свойств, а… сбой. Ошибка. Смещение… импульс начала для непрерывной трансформации. Трансформеры — воплощение жизни. Раса, вознёсшаяся над условностями белковой жизни и покорившая металл, создавшая квинтэссенцию самого понятия жизненной силы, — раса квинтэссонов. Божества, ставшие собственными оковами… Отец, я видел, как это было. Впитывал зрелище рождения Оллспарк всеми своими сенсорами и универсальной матрицей. Шоквейв в очередной раз анализирует данные, полученные в ходе эксперимента по перемещению во времени. Свои попытки исправить настоящее, породившие ряд парадоксов*** и параллельных вселенных. Попытки найти ответы в глубоком прошлом привели к тому, что уходя всё дальше и дальше, принимая логичные решения, — он ничего не мог исправить. — Отец. Сам Создатель был ошибкой. Сбоем. «Уродливым карликом среди прекрасных великанов», и он помнил другую жизнь, в иной вселенной, где для рекламы детских игрушек придумали трансформеров. Он жаждал быть великим, и взял себе имя Примакрон, в честь карлика, что в одной из частей мультфильма для рекламы детских игрушек, создал первых трансформеров и среди них, - величайшего по размерам и мощи гиганта, — Юникрона. Стремление к созиданию и разрушению, жажда мести и принятия, вызывающий у его соплеменников восхищение гениальный разум, и отвращающее от него уродство тела, — квинтэссенция противоречий, — привела к созданию технологии трансформации белковых организмов в более совершенные, — кибернетические. Так во вселенной появился новый вид материи, родившейся на основе органики, благодаря многократному усложнению её структуры и установки новых видов взаимодействия между мельчайшими составными единицами бытия. Новый вид материи, а не какой-то элемент. Квинтэссенция. Шоквейв замолкает. Проводит манипулятором по металлу корпуса дриллера, анализируя собственные ощущения. То, что он делает сейчас и не должно быть логичным, а потому шоквейв «верит», что отец его слышит. — Взявшее лучшее от роботов и людей, свободные от их ограничений, — трансформеры, первые во вселенной существа квинтэссентной, а не органической природы. Новое существование, в руках которого оказалась вселенная. Кибернетические формы жизни, рождённые не путём замены, копирования или воссоздания органики, а усовершенствования, возвышения её природы. Само воплощение жизни, — свободное, не знающее преград, способное трансформировать энергию и материю по собственной воле и в угоду своим желаниям. Безграничная Жизнь. Иные цивилизации оказались не готовы к столкновению с подобным. Самовозвысившиеся из органиков других разумных видов, квинтэссоны зажигали и гасили звёзды, создавали и разрушали целые солнечные системы и даже галактики. Переход органики на новый уровень материи, со временем, окончательно приобрёл стихийный характер, выйдя из-под контроля. Вселенная гибла. Шоквейв пересматривает аудио и видео записи об исчезнувших видах, расах и цивилизациях. Всё, что происходило тогда, не было тем, на что он мог серьёзно повлиять. Он не имел полноценной искры, и мог рассыпаться на части, если бы попытался просто подумать о том, чтобы встать вровень с трансформерами того времени. Но ему и не нужно было это делать. — Эта буря могла вызвать коллапс вселенной, и трансформерами было решено ограничить пределы и возможности квинтэссенции. Примакроном был создан Космический Куб, а также Квинтэсса, в качестве столицы и напоминания о долге, возложенном на плечи каждого меха и фем. Диверсия, во время процесса корректировки параметров квинтэсснции, привела к смерти Примакрона, но процесс прописывания ограничений не был остановлен на полпути или обращён вспять, как думали квинтэссоны, а успешно завершен. Все виды были ограничены до трансформеров, что, по задумке, должно было привести снижению агрессии и неприятия между видами, а затем и взаимной ассимиляции. Но всё пошло по другому пути. Убийцы Примакрона создали и использовали подавляющие волю и искажающие память кибер-вирусы, один из которых нёс имя «Фоллен». Те, кто мог противостоять вирусами, были уничтожены, те, кто не смог, — были названы ботами, и стали слугами «истинных квинтэссонов»… Шоквейв застывает, обрывая рассказ, получая сигнал от Мегатрона , — пакет данных с координатами и четким приказом. Никаких запросов о ситуации на Кибертроне со стороны его военного лидера. »…» ..Ты - один из моих солдат, брат по оружию, один из защитников Кибертрона… Ты не совершил ничего, за что тебя стоило бы казнить. Ты даже ни разу не нарушил моего приказа… Это логично, обладая возможностью перемещения во времени, сохранять выжидательную позицию, и наблюдать за явлением до тех пор, пока не будут собраны все нужные для нахождения правильного решения данные. Логично, проводить исследования и эксперименты, способные помочь в достижении поставленных задач и в выполнении приказов своего лидера. Логично. И Шоквейв не понимает, почему иногда застывает на несколько нанокликов, получая некоторые приказы своего лидера. Не понимает реакции собственной несовершенной личностной матрицы. В этих реакциях нет логики и смысла.***
Город Чикаго разносят отряды трансформеров. Десептиконы стремятся убить как можно большее количество людей, игнорируя факт того, что белковые, крайне слабые, малоэффективные и сложные в эксплуатации рабочие единицы были провозглашены важным для восстановления Кибертрона ресурсом. Шоквейв давно не может обнаружить логику в действиях своих собратьев. Но не может перестать искать. Возвращаться к истокам событий в поисках ответов. Он возвращается к порождённой природой «ошибке», что мех мог бы назвать «последней надеждой». Эксперименты «истинных кивитэссонов» над Кубом и на собратьях привели не только к существенному различию в корпусах и возможностях между трансформерами, но и тому, что Оллспарк породил «ошибку», новую расу — праймов. Успешное восстание против «создателей», и короткая эра правления оставшихся в живых праймов завершилась крупным сражением, между «истинными квинтэссонами» и трансформерами, провозгласившими себя «обманутыми». Кибер-вирусы «создателей» были запечатаны, а от них самих почти никого не осталось, однако, обе стороны понесли тяжелые потери. Оллспарк был утерян, после чего на Кибертроне наступили тёмные времена. Уровень развития цивилизации упал до уровня племён, сражающихся друг с другом за запасы энергона, пока Куб не был возвращен. Сентинел, последний из праймов, исчез, чтобы появиться, когда «Фоллен», вырвавшийся на волю, уже вовсю свирепствовал на Кибертроне… «Древний, прошедший войну с «истинными квинтэссонами» и переживший темные времена прайм, что на самом деле он желает добиться? Эта планета - почти идеальная копия изначального мира, логично предположить, что Сентинел знает об этом мире гораздо больше, чем кто-либо из живущих. На чьей он стороне?» Физический носитель Оллспарк, его «проводник», был уничтожен. На планете Шоквейвом найдено неизвестное ранее излучение, противоположное Оллспарк. Количество кибертронцев стремительно сокращается. Способность строить логические цепочки и выявлять закономерности у трансформеров упала до критических величин. Шоквейв теряется перед лицом происходящего хаоса, не в силах выявить правильные закономерности. Собранной информации всё еще недостаточно. «Мы — трансформеры, существа неизвестного происхождения и поклоняющиеся артефакту неизвестного происхождения, поддерживающему в нас жизнь, — Великой Искре, — как божеству. Крайне нелогичная кибернетическая форма жизни, чья история скрыта в глубинах тёмных времён**», — эти два предложения, из немногих мыслей, оставленных Шоквейву отцом, как и много раз до этого, восстанавливают работу начинающих сбоить логических систем. Он выполняет приказы своего лидера, собирает, систематизирует и проводит анализ доступной информации. Он просто продолжает делать то, что умеет лучше всего. Сражение в Чикаго идёт своим ходом. В расчёты сражения, которое он стремится завершить с наименьшими жертвами среди мирного населения и выполнить приказ своего лидера закрадывается ошибка. Гибнет дриллер. В какой-то наноклик оптический сенсор Шоквейва заслоняет материя примитивного приспособления белкового, а затем, по нейросети, проносится шквал болевых сигналов от взрывов ракет и попаданий пуль. Оптимус появляется рядом, стремясь добить своего противника. — Умри! — что-то внутри вздрагивает и замирает, слыша приказ научного лидера Кибертрона. Темнота. Системы корпуса одна за одной перестают функционировать из-за критических повреждений. Работа боевого меха Шоквейва обрывается до завершения поставленной задачи.***
Мегатрон давно осознаёт, что что-то не так. Что-то, твою матрицу, шарктикона ему под бампер, не так! Что-то стало смертельно неправильным ещё до того, как его заморозило во льдах, и белковые мелкашки стали грызть его внутренности, строя из себя великих ученых. Он ведь всё слышал и помнит. Эти бесконечные монологи главного психа из этих ничтожеств, мерзкие шуточки тех, кто его изучал, но боялся едва ли не до смерти, равнодушные разговоры, как о предмете… Свою ненависть, разгорающуюся с каждым нанокликом плена. Извращенную благодарность за то, что до сих пор не убили и не разобрали на запчасти. Оллспарк. Мегатрон слышал его зов. Громкий. Требовательный. Несущий в себе надежду на спасение, — как обещание. Мегатрон помнит, как один из этих мелкашек уничтожил Великую Искру, - его, Мегатрона, собственной искрой. Это была безумная боль. Это был самый невыносимый наноклик существования лидера десептиконов. Свет, за которым он гнался через вселенную… Мегатрон поднимает взгляд вверх. Его мозговой модуль повреждён, и он не может избавиться от роботов-паразитов, но даже в таком состоянии, он не может не узнать очертания родной планеты. На ней не осталось атмосферы, она повреждена, и кажется шуточной голограммой слишком изобретательного братца, часто тратившего и так дефицитный энергон не пойми на что. «Брат…? Когда этот зануда и педант тратил ресурсы не по назначению…? Он вообще на это способен…?» — логические системы сбоят. Искра сжимается и дрожит от неприятного, мерзкого предчувствия какой-то подставы и ошибок в базах данных. Но Мегатрон уже не может вспомнить, когда было иначе. Что когда-то было иначе. — Кибертрон. Ты спасён. Наконец-то… Искра сжимается от необъяснимой боли. Мегатрон не знает, что сделать, чтобы избавиться от неё. Белковая мелкашка появляется перед оптикой и мельтешит. Жалкое, слабое, испуганное существо, отчаянно сражающееся за выживание. Ему ничего не стоит её убить. Одно движение, и Мегатрон сможет отомстить тому, кто уничтожил Куб и один раз отправил его в деактив. «Почему я сохраняю ей жизнь?» — глава десептиконов находит подходящий для себя ответ. — О, ты прибежала сдаваться? — Оно того стоило? — спрашивает мелкашка. Боль в искре усиливается. Почему-то всплывает воспоминания о строгом взгляде желтой оптики брата. «Желтой…? Она же всегда была голубой?» — Очевидно. Ты столько сил положил, чтобы вернуть Сентинела, а теперь вся власть у него. Это для тебя трагедия, — продолжает нести чушь это подобие разумной жизни. Почему он её слушает? — Ты смеешь читать мне нотации, рабыня? — Твои десептиконы покоряют сейчас эту планету, только вожак у них уже не ты. — Я всегда буду их вожаком! Почему он её не убивает? — Одна минута и ты будешь никем. Шестёрка Сентинела… «Нужно остановить Сентинела», — принимает решение Мегатрон и боль, ранее сдавливавшая искру, — пропадает. Мегатрон действует, ощущая странную правильность происходящего. Искра одобрительно гудит внутри, и этот мирный, напрочь забытый звук отдаётся в каждой мельчайшей частичке корпуса. Будто бы сам смысл существования лидера десептиконов в том, что… Звуковые сенсоры улавливаю речь старого прайма. — Когда-то мы были Богами. Мы все. Но здесь останется только один Бог, — Мегатрон чувствует необычайный прилив уверенности. Слова прайма напоминают о чем-то важном, но забытом. Атакуя противника и спасая своего заклятого врага, Мегатрон необъяснимо чувствует себя счастливым, так будто бы он делает то, что должен. Будто бы нет ничего более естественного чем защищать ученого с красно-синим корпусом и желтым цветом оптики. Но оптика синяя. Почему же он должен его спасать…? — Это моя планета! — кричит Мегатрон, находя подходящий ответ. А потом, где-то наверху, гибнет Кибертрон. Боевой мех пристально наблюдает за реакций автобота с синей оптикой… и не видит ничего. Ничего!!! И всё же... — Нам пора заключить перемирие. Я хочу одного, снова встать во главе. Потом… Кем бы ты без меня был? Прайм. Ничего… Последнее, что отпечатывается в памяти Мегатрона, - свет синей оптики. Нестерпимо холодный свет. _________________________________________________ * использованы диалоги из комикса «Transformers: Revenge of the Fallen. Prequel Defiance» **тема «темных времён» на Кибертроне используется в комиксе - приквеле к третьему фильму. ***вот так, дело не в сюжетных дырах кино вселенной Бея, а в Шоквейве. Тормозов-то у него нет, а только логика и тяга к экспериментам) Ну, ладно, шутки в сторону и некоторые фильмы нужно принимать такими какие они есть… наверно. *** Бета тута пробегала
