Артек и путешествия во времени

      В «Артеке» было шумно. Многолюдно. Казалось, что здесь вечно кипела жизнь. Мимо неё постоянно ходили дети. От совсем маленьких, прямиком из начальной школы, до взрослых старшеклассников. Да, теперь все вокруг казались такими высокими… Как же Олеся могла забыть, что в её восемь лет она была настолько крошечной! Почему восемь? До этого ей было двадцать лет в восемьдесят первом. Намёк о нынешнем времени дал плакат с надписью «пятьдесят лет комсомолу». Олеся уже знала, что комсомол появился осенью, так что паззл складывался — это было лето тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Точно таким же годом была подписана фотография, что показывала ей мама… Выходит, она правда сможет её увидеть.       Олесе выдали форму и проводили до домика. Что-то такое она и ожидала — множество кроватей, стоявших в два ряда. Сейчас здесь никого не было, кроме одной девочки, что сидела, свесив одну ногу, и рисовала в своей тетради. Олеся не решилась её беспокоить, но незнакомка, наблюдая за тем, как она устраивала немногие вещи под кровать, подошла сама.        — Привет. Я раньше тебя здесь не видела. Новенькая в «Горе»? — Олеся подняла голову и изумлённо выдохнула: перед ней стояла её мама.       Хоть прошло и много лет, в ней уже угадывались знакомые черты внешности. Большие серые глаза, светлые волосы, собранные простенькими резинками в два хвостика, тонкие брови. Олесе казалось, что со стороны они, должно быть, похожи. Различались лишь глаза — у Олеси они были гораздо ярче, практически истинно голубого цвета.        — «Горе»? — переспросила Олеся, влекомая смутными догадками.        — В «Горном»! Так наши называют лагерь, — хихикнула девочка. — Я здесь второй год, так что могу провести небольшую экскурсию.        — Не против! — улыбнулась та, чувствуя, что ещё больше сближается со своей мамой, пусть и в прошлом. — Меня, к слову, Олесей зовут.        — А я Аня!

***

      Аня умела увлекательно рассказывать. Этим она напоминала себя из будущего, когда Олесе удавалось услышать сказку на ночь. Её мама была довольно активной — за те немногие двадцать минут они успели быстрым шагом обойти самые значимые места лагеря. У Олеси с непривычки болели ноги, но говорить об этом она постеснялась. Пионеры не должны жаловаться — об этом не стоило и спрашивать.        — А это, к слову, мой друг. Тимур! Тиму-ур! — окликнула друга Аня, когда они остановились возле небольшого здания, высотой едва ли в один привычный этаж.       Мальчик, что сидел на лавочке, лениво перебирая струны гитары, поднял голову, и Олеся вздрогнула. Длинные чёрные волосы, что почти доставали до плеч. Насмешливые карие глаза, по которым никогда нельзя было понять истинные эмоции, — Тимур умел играть. Разве что знакомая одежда сменилась на белую свободную рубашку и синие бриджи. Олесе даже показалось, что они были сшиты из джинсовой ткани, что в теории было невозможно, — джинсы были дефицитом и в восьмидесятых, но от этого парня всего можно было ожидать. Тимур бросил взгляд на Аню и уже внимательнее посмотрел на саму Олесю. Хоть девушка никогда и не думала о нем в качестве чего-то большего, чем друга, сейчас ей внезапно захотелось найти зеркало и хоть как-то причесаться. Зная свои волосы, Олеся должна была сделать это не только гипотетически ради парня. Больше ради собственного спокойства.        — Здравствуй, Анюта, — нараспев произнёс мальчик, бережно отставив гитару в сторону. Да, Олесе определённо было знакомо это его отношение.        — Ну привет, тимуровец! — парировала её мама, скрестив руки перед грудью. — Правда, сколько раз мне ещё объяснять, что я не понимаю это прозвище?        — Что такого в том, что ты напоминаешь мне анютины глазки? — с улыбкой пожал плечами Тимур.       Хоть и пройдёт много лет, его улыбка совершенно не изменится в будущем. От этого на душе у девушки стало теплее. Даже в настолько далёком прошлом у неё осталось что-то… родное? Да, слабо верилось, но ребята ведь почти приняли её в свою семью. Если она ещё вернётся — когда она вернётся — в СССР, то обязательно скажет своим друзьям о том, как ценит их.        — А кто это рядом с тобой? Новенькая в нашем «Артеке»? — Мальчик встал и приблизился к ним, протянув руку для знакомства.       Где-то глубоко внутри Олеся ощутила и смущение, и желание засмеяться. В её времени (да и здесь, наверное, тоже) парни обычно пожимали руки только парням. Девушек всегда игнорировали, что её даже немного обижало. Чем она хуже парня? Такой же друг. Ну, девчонка, да, но суть от этого не меняется.        — Олеся, — смущённо ответила та, мягко пожав его руку и боясь хоть как-то в своём поведении показать то, что она из далёкого будущего, да и её уже относительно взрослый истинный возраст.       Тимур на несколько мгновений сжал её руку в своей: его ладонь оказалась неожиданно тёплой. Как бы выразилась сейчас Люба: «У нашего хлопца крови его, грузинские, так и искрят». И теперь девушка готова была с этим согласиться. Возможно, сейчас в ней говорили её детские симпатии — в детском саду ей нравился мальчик с подобной внешностью и характером. Честно говоря, Олеся бы не особо удивилась, если бы это был его сын. Сын… Мысль о том, что её друзья настолько старше неё, заставляла вздрагивать будто бы от холодного ветерка. Вот они, все ровесники, дружат, как дружат обычные советские ребята. А потом раз — и у них уже дети или внуки. А Олесе лишь двадцать лет, Олеся лишь в университете с её ленью к учёбе.        — Неужели я настолько неотразим, что при взгляде на меня из головы исчезают все мысли? — Девушка была благодарна Тимуру: его неожиданная фраза выдернула её из потока мрачных мыслей.       Олеся невольно улыбнулась. Раньше она не особо думала о Тимуре — все её мысли занимал Даня. Но сейчас она получила шанс… взглянуть на друзей с новой стороны? Может, это её последнее приключение перед прощанием со столь полюбившимися ей друзьями?.. Нет, ну, нельзя же так! Марти ведь вернулся назад в будущее только после того, как познакомил своих родителей заново. Должно быть, и ей предстоит сделать что-то подобное. Ведь предстоит же?..        — Да, очень красивый, — не удержалась от шутки Олеся, на что Тимур ухмыльнулся.        — А ты мне нравишься… солнце. Да, солнце. В честь твоих золотых волос, — кивнул своим мыслям Тимур: для полноты картины ему не хватало только поцеловать её руку на старинный манер.       Олеся машинально посмотрела на свою маму: та лишь отмахнулась, как бы говоря о том, что это у него не в первый раз. Жаль, что девушка никак не могла признаться в том, что прекрасно знала об этом.