Путевка в ад

Со дня похорон прошло две недели. Все это время я лежала в кровати и упивалась горем. Кровавое вино согревало плоть. Мои глаза были не темнее напитка. Все это время я не могла отойти от мысли, что моей Алисы больше нет. Рядом нет моего родного человека. Алиса больше никогда не забежит в комнату с радостными визгами и воплями, она не поделится со мной целями на будущее. Сестра не потащит меня на местные танцы, откуда мы вернемся домой в три часа ночи через окно. А Дмитрий… он больше не принесет ей шикарный букет гипсофил, не прочтет свои поэмы и стихи, посвященные невесте. Мы втроем больше не поедем кататься на лошадях, с которой я обязательно свалюсь. Мама принесла мне луковый суп. Она легонько погладила меня по голове, прошептав: — Милая, ну, поешь. — Я не хочу. — Жерар специально приготовил для тебя суп. Жерар был моим отчимом. Они поженились с моей мамой 4 года назад. Хоть он и был моим близким человеком, которого я называла отцом, родного папу он мне заменить не мог. Папа и мама развелись, когда нам с Алисой было 8, однако они всегда сохраняли прекрасные отношения, но в их семье всегда было мало денег, следовательно, начались какие-то ссоры, а из них развод. Жерар был обеспеченным человеком, шеф-поваром модного ресторана. Папа все делал для нас с Алисой, работал днями и ночами, ввязывался в кредиты и долги, заплатив за это слишком дорого. Осенью, 8 лет назад, тело моего отца нашли выпотрошенным в парке. Во рту две смятые купюры. Руки были отрезаны и выкинуты на дорогу. Кровь лилась литрами, тело было обезображено. Казалось, что за 8 лет ничего не изменилось, пятна крови все также присутствовали на дорогах парка. Той осенью из-за убийства гудел весь город, но убийца так и не был найден. — Камила, пожалуйста, не разочаровывай его, он правда старался для тебя, — вежливо просила Роуз. Будто бы сделав одолжение, я зачерпнула полную ложку супа и уставилась на сверкающие глаза матери. В данный момент мама работала садоводом, выращивала фрукты, овощи. Раньше она была певицей, но песни в кабаках не приносили никаких денег, перебивались лишь малые. В один день к ней приставал какой-то пьяный чмошник, разрезался конфликт, вследствие которого ее уволили. Тогда в семье наступил кризис. — Как ты себя чувствуешь, родная? Я отвела взгляд в сторону. — После смерти сестры ты еще больше отдалилась от нас. Может… - Мам, я не хочу об этом говорить. — Дорогая… *** Это был первый день за месяц, когда я вышла из дома. На улице было совсем тепло. Ветер перебирал мои шелковистые пряди. Губы обволакивала легкая сырость. Темные тучи вот-вот готовились напасть. Сердце насытилось приятными красками. Вдали я увидела девушку, в руках которой мощно держались ведра с водой. Черные кудри прилежали к груди. Блестящая улыбка алых губ осветляла улицу. Цвет глаз был схож с волнами атлантического океана. Белое платье открывало все прелести девушки, прикрывая кровавые колени. Туфли ярко сверкали на стройных ножках. Шея была покрыта жемчугом. — Камила, милая, я так рада тебя видеть! — воскликнула она. Вивьен с детства была моей лучшей подругой. Вместе мы играли в куклы, возились в песочнице и рассказывали друг другу страшные истории. Она была довольно симпатичной девушкой с хорошими манерами. Из нас двоих большая часть молодых людей выбирали ее, но меня это никак не задевало. Вивьен всегда поддерживала меня и мои интересы. Однажды мне понравился один юноша, тот, что пытался ухаживать за моей лучшей подругой, но та любезно отшила его ради меня. Мы с ней были из тех подружек, что могли трещать без умолку и рассказывать секреты, не утаивая ни одной мелочи. Отец моей подруги занимался каким-то бизнесом, а мать была известной балериной. Раньше мы часто посещали ее спектакли. — Вивьен… какая встреча. Подругу я не видела со дня похорон моей сестры. Тогда я оборвала все связи со всем внешним миром. — Не хочешь пройтись? — предложила девушка. — Почему бы и нет. Мне нужно было отвлечься, да и с подругой мы не общались довольно долгое время. Я стряхнула каштановую прядь, переплетенную позади уха, пожав плечами. Мы стремительно опускались со склона, приближаясь к реке. Это было невообразимое место. Реку окружали кусты сирени, веточки ивы опускались в воду, разводя волны. В отблесках голубизны можно было увидеть собственное отражение. Трава была свежего, ярко-зеленого цвета. Голубое небо излучало лучи солнце, добавляя отблески сияния лазурным волнам. Моя подруга уселась у берега реки, поправив лохмы. — Мне жаль, что так случилось с Алисой… — она придвинулась ближе ко мне, приобняв левой рукой. — Ты возможно посчитаешь это эгоизмом, но… мне стоит много чего тебе рассказать. Не подумай, что я хочу тебя нагружать какими-то проблемами… Нет, лучше расскажи мне, как ты себя чувствуешь, пожалуйста, я очень волнуюсь за тебя. — Нет, Вивьен, расскажи мне лучше про себя, — улыбнулась я. Это был первый раз за месяц, когда я расплылась в улыбке. Мне искренне хотелось узнать про чувства моей подруги. После смерти Алисы я чувствовала лишь апатию, депрессию, в которую я погружалась, словно во мрак. Все это время я лежала в кровати, оплачивая потерянное время солеными слезами, а иногда, упиваясь горем, меня развлекал сладкий алкоголь. — После похорон Алисы я познакомилась с одним парнем… он такой красивый, высокий, обаятельный, просто душка, — хихикнула Вивьен. — Мы виделись с ним пару раз. Он дарил мне цветы, осыпал комплиментами. Знаешь, мне кажется, что я влюбилась. — Влюбилась? — Камила, я сама не понимаю. Мне хочется петь, танцевать, нежно и робко целовать его, прижимать к себе ближе и ближе, слышать биение его сердца, чувствовать прикосновения его теплых рук, разговаривать с ним дни и ночи. А когда он взял меня за руку, докоснулся пальцем до моих губ… — Он поцеловал тебя? — Нет, он посмотрел на часы и сказал, что куда-то опаздывает, с тех пор мы не виделись… — Странно это, — нахмурилась я, взглянув куда-то вдаль. — Да брось, я ему верю, у каждого человека есть свои дела, да и незачем ему врать. — Как знаешь, но… я волнуюсь за тебя. Ви, я не хочу терять еще одного близкого мне человека. Хватило и Алисы. В глазах снова расплывались тени, прямо у реки меня вновь парализовала горечь и боль. — Родная, ну, ты что, — Вивьен тщательно пыталась стереть с моих глаз соленые слезы, но с каждым взмахом появлялись новые. — Милая, я обещаю тебе, я буду осторожна. Он никогда не сделает мне ничего плохого, я уверена, вскоре ты поймешь, что он чудесный человек. А Алиса… мне жаль, что так случилось, я могу тебе выразить свои соболезнования вновь, но… я не уверена, что это поможет тебе. Скажи, что я могу сделать для тебя? Я уткнулась носом в ее грудь. — Алису ты уже не вернешь. Я осмотрелась по сторонам, на меня нахлынула картина воспоминаний. — А помнишь, как мы втроем играли у реки. Да, мы тогда были еще совсем маленькие. Ви еще крепче обняла меня. Солнце садилось. Его, то заволакивали бурые тучи, то расстилались перед ним, помогая осветить все уголки города. Шепот листьев охлаждал мою грудь. Синева реки отражала дальний берег, где взращивались зачарованные леса. Розовые облака витали в небе, будто сладкая вата. Казалось, что мир без Алисы рухнул. В мире нет никого, кто бы меня понимал так же, как Алиса. Казалось, глава моей книги под названием «жизнь» закончена. Но я глубоко ошибалась. Это было только начало. Начало сурового времени, где съешь ты или съедят тебя.