Инь - Ян... Противоречие!

Прилично повозившись с поисками, Наруто, наконец-то, стоял перед дверью квартиры Саске. Что-то подсказывало блондину, что его товарищ по команде, вряд ли откроет дверь без боя, но как ни странно, после не настойчивого стука, ручка провернулась, петли скрипнули, и на пороге появился Учиха с видом «человека, уставшего от бренной суеты этого мира». Наруто невольно подумалось, что Саске, наверное, проводил много часов перед зеркалом, тренируясь делать подобное выражение лица. - Прошу прощения за вторжение, - весело воскликнул блондин, переступив порог квартиры. Учиха совершенно опешил от такой бесцеремонности своего товарища по команде; Наруто, продемонстрировав уникальную наглость, без спроса вошел к нему домой, осмотрелся и что-то хмыкнув, завалился на кровать. Вдох, выдох… старательно спрятав проступающие признаки гнева: скрежет зубов, сжимание кулака, раздражённый взгляд, Саске спокойно спросил: - Тебе чего? - А, ааа… я пришёл сказать, что наше второе испытание перенесено: завтра в девять утра в архиве Конохи. - Всё сказал?!.. - Нууу, - задумчиво протянул Наруто, на что Учиха, всё ещё стоявший возле порога, по шире открыл дверь и грозно ответил: - …Тогда проваливай. Узумаки, заложив обе руки за голову, окинул брюнета странным, изучающим взглядом. - Слушай, Саске… - неожиданно серьёзно начал он. – Тот человек, которого ты хочешь убить – кто он? Учиха, от заданного в лоб вопроса на миг потерял контроль: зрачки его расширились, челюсти стиснулись с такой силой, что даже зубы, кажется, захрустели; но Наруто не обратил на это никакого внимания – он продолжал лежать, уставившись в потолок. В какой-то момент отпрыск великого клана, хотел было, вышвырнуть этого наглого ублюдка из своей квартиры, предварительно нехило накостыляв, но его взгляд… взгляд, с которым Узумаки осматривал серый потолок, был необычайно серьёзен, да нет, было в нём ещё что-то: боль, отчаяние, бессилие, грусть… да, эти глаза – они принадлежали человеку, который отлично знает что такое потерять своих близких. Но откуда этому блондину, который всегда всех сторонился, никогда ни с кем даже не заговаривал – знать боль утраты? Да и родные его живы и здоровы. Немного смутившись, не зная стоит ли говорить правду или же вообще ничего не говорить, Учиха выдавил еле различимый шёпот: - …Он… убийца… я его ненавижу… - Ясно… - так же тихо прошептал Наруто, вставая с кровати. Дойдя до двери, блондин остановился, ещё раз глянул на Саске и, похлопав его по плечу, ушёл, оставив за собой слова: - Ладно, дружище, пойду я. … Учиха ещё долго стоял, потирая плечо, которое, кажется, саднило и вызывало какое-то странное, давно забытое ощущение. *** Величественная «гора Хокаге» переливалась багрово-красными бликами закатного солнца. На одном из четырёх каменных лиц сидел Узумаки Наруто; он смотрел куда-то вдаль, словно старался разглядеть всё то, что скрыто за линией горизонта. «А не слишком ли ты сурово обошёлся с Саске?» – неожиданно подал голос девятихвостый, который после вчерашнего разговора с местным лисом, вообще никак не контактировал со своим носителем. «Курама!» - радостно воскликнул Наруто и поспешил окунуться в подсознание. Здешний вид практически ничем не отличался от того, какой был у Узумаки в его мире, однако это «практически» разделяло кое-что – здесь не было гигантской клетки с золотыми прутьями, в которой сидел Курама; в принципе, оно так и должно быть – в этом мире Наруто ведь не джинчурики. - Ку, ты чего целый день молчал-то, а?! Я же чуть со скуки не помер! – с наигранной обидой хмыкнул мальчишка, удобно усевшись на огромной рыжей лапе. - Устал я, понимаешь, устал! – прорычал в ответ лис, развалившись на полу, вымощенным бетонной плитой, и подпёр второй лапой морду. – И, между прочим, ты и сам мог со мной заговорить – но нет, мы же гордые! - Ну, ладно-ладно… - сдался Узумаки. – Так что ты там говорил на счёт Саске? - Почему бы тебе не помочь мальчонке?! Прочисти ему мозги, выбей всю дурь, в общем, сделай то, что у тебя лучше всего получается – наставь его на путь истинный. - Курама, ты же знаешь, что я не могу этого сделать, потому что я не вправе менять судьбу «этого Саске»… - Хех, но ты ведь уже вторгся в этот мир, и вообще – впервые слышу, чтобы Великому Узумаки Наруто-сама было что-либо не по силам. - Да, нет, я не о том… - М? Мальчишка прилёг, заложив руки под голову и уставившись отсутствующим взглядом в потолок, произнёс: - Это – воля огня Итачи. Я не вправе мешать ему. - Понятно… - разочарованно выдохнул лис. - К тому же мне и своих проблем хватает. Чёрт, никак не могу отделаться от мыслей, что из-за меня погиб «здешний Наруто». – Кстати об этом, я тут кое над чем подумал… - И? - Твоё сознание, Наруто… посмотри на себя – почему ты выглядишь, как двенадцатилетний ребёнок, хотя тебе уже восемнадцатый год пошёл? - Хм? Что ты хочешь этим сказать, Ку? В голове Узумаки мелькнули странные и ой, какие жуткие мыслишки, а в следующую секунду, Курама, подтверждая самые страшные опасения своего носителя, кивнул и сказал это: - Ты… - *** После разговора с лисом, Узумаки на самой запредельной скорости ринулся домой. Появилось кое-что, что просто нельзя игнорировать; нужно всё расспросить у человека, который хорошо или хотя бы частично знал «Наруто из этого мира». И этим человеком был тот, кто знал всю правду о парнишке, тот, кто прожил двенадцать лет со своим «сыном» - Минато Намикадзе. Переступив порог дома на ходу скидывая сандалии, Наруто крикнул: - Я дома, - и поспешил в подвал – там находился личный кабинет главы семейства. Кушина и Исане, которые в этот момент сидели на кухне и о чём-то весело болтали, проводили мальчишку удивлёнными взглядами, хлопая ресницами, не в состоянии и слова сказать. Ладно Исане, но Кушина впервые в жизни видела своего сына таким: лицо его выражало сильную озадаченность, голос был напряжён, по лицу стекали капельки пота. Женщина и припомнить не могла, говорил ли Наруто хотя бы раз в жизни: «Я дома». Он всегда проскальзывал везде точно тень, не желая с кем-либо разговаривать, он даже и кушать за общий стол не садился. Не обратив никакого внимания на удивлённых мать и сестру, Узумаки спустился по лестнице ведущей в подвал, как только он пересёк порог узкого коридорчика, на правой стене вспыхнул закрученный красный знак и исчез: печать, определяющая членов семьи, поставленная Четвёртым Хокаге. Добежав до простой деревянной двери, блондин остановился, перевёл дыхание и постучал. - Входи, Наруто, - сразу же послышалось с той стороны. Не заставляя отца повторять, Узумаки распахнул дверь и вбежал в комнату. - Что-то случилось?.. Намикадзе окинул сына изучающим взглядом, и пришёл к выводу, что у мальчишки есть кое-что, чего не должны слышать Кушина и Исане. Поэтому, как только Наруто всё же соизволил закрыть за собой дверь, Минато сразу же сложил несколько печатей, установив звуконепроницаемый барьер. - Минато-сан… нет, отец, пожалуйста, расскажи мне о жизни «Наруто»! - Э? Мужчина округлил глаза, шокировано вытаращившись на Узумаки; он был не столько удивлён вопросом, сколько тем, что этот мальчишка назвал его отцом. Да, вчера ночью Минато сам сказал: «Наруто! Неважно там или здесь, ты - мой сын!», и он искренне верил в эти слова, но всё же… этот взрослый парень в обличии двенадцатилетнего ребёнка не тот, кого родила Кушина. Он не тот, за кого Минато переживал на протяжении двенадцати лет. Он… не его сын. У этого парнишки были свои «Минато» и «Кушина». - Зачем тебе? Намикадзе проводил свой вопрос строгим тоном. - Нет, это слишком долго! Так не пойдёт! Отец, ты должен отвечать быстрее! - Зачем тебе? – снова повторил мужчина, нахмурив брови; он убрал в стороны свитки, папки с документами и, опустив локти на стол, подпёр скрещёнными пальцами подбородок. - Чёрт! Ты можешь просто ответить?! Да, ладно, дай мне руку! Не дожидаясь ответа отца, Наруто в наглую схватил его за руку и в этот момент, весь мир перед глазами Минато перевернулся, превратившись в тёмную, слабо освещённую комнату, в центре которой сидел… - Д-девятихвостый… Хриплый шёпот Намикадзе растворился в усмешке лиса.