hot

Полуденный зной тяжёлыми волнами накатывает на город. Тарталья стоит под брызгами маленького садового фонтана, пытаясь хоть как-то поймать прохладу. Вообще ему было велено полить цветы за их домом, но после двух полных воды леек он совершенно взмок, будто уже успел искупаться в этом чёртовом фонтане. После третьей лейки рубашка и майка летят на скамейку у столика под раскидистым песчаным деревом. Хорошо, что заборы у них высокие, а заглянуть в сад архонта никто не посмеет даже под угрозой смертной казни. Шумно дыша, Тарталья снова берётся за лейку, едва переставляя ноги в коротких шортах. Он проклинает в Ли Юэ только одно – невыносимую летнюю духоту, от которой невозможно спастись. Нужно скорее закончить с делами в саду и бежать, бежать на рынок в поисках оставшегося льда и мороженого, если он не хочет сгореть заживо. Вдалеке хлопает дверь, и в воротах сада показывается фигура, от которой Аяксу хочется выть. Архонт камня, собственной персоной, в черных брюках и коричневом пиджаке с длинным рукавом. В эту самую жару. И с подносом, на котором виднеется чайный набор. От заварочного чайника идёт пар, и Аякс чуть не падает в обморок. - Какая прекрасная погода, Тарталья, не находишь? Чжун Ли довольно улыбается, оставляет поднос с чаем на столике под деревом, и, прикрывая сверкающие глаза, садится на скамейку перед цветником, под самое солнце. Ему, кажется, всё равно на температуру вокруг – словно огромный ящер, он подставляет лицо горячим лучам, едва не мурлыча от удовольствия. - Нахожу, - едва выдыхает Тарталья, опускаясь рядом с ним, - совершенно невозможным твоё присутствие здесь в таком виде. Чжун Ли приоткрывает один глаз, хитро смотря в сторону взмокшего Аякса. - Это намёк? Как бы Тарталье ни хотелось, на такие намёки у него уже нет сил. - Это недоумение, Чжун. Как ты ещё не сварился? Аякс смахивает град пота со лба, опуская лицо в ладони. - Я чувствую себя замечательно, дорогой мой. Я люблю солнце и тепло. В конце концов, - архонт проводит пальцами по лицу, позволяя золотой гео-паутине проявиться на коже, - я всё-таки, как ты говорил, «ящеричной» породы. Он тихо смеётся, и золотые нити на его коже сверкают ослепительно ярко, переливаясь в солнечных лучах. - Ты – демон, а не ящер, - Тарталья тяжело вздыхает и кладёт голову на колени Чжун Ли, тут же вскакивая и чертыхаясь от боли. Черная ткань брюк на ощупь как чистый кипяток, и Аякс боится, что успел хорошенько обжечь себе лицо. Чжун Ли обеспокоенно поворачивается и берёт раскрасневшееся от жары лицо Тартальи в свои ладони. - Я – камень, а не демон. Странно прохладные пальцы успокаивают разгорячённую кожу, и рыжий довольно прикрывает глаза, нежась под прикосновениями. - А камень сколько ни нагревай, плохо ему не будет. - Невозможно, - голос Аякса уже спокоен, - я не успел полить даже половину сада и уже готов отдать душу Селестии за избавление от этой духоты. Чжун Ли улыбается и встаёт, потягиваясь и нежась в солнечном мареве. - Давай сядем в тень. Я не могу позволить тебе растаять, иначе это будет нарушением нашего контракта, если ты исчезнешь. - Ну разумеется, - отзывается Тарталья, идя за ним к лавочке под деревом. На маленьком столике рядом с обжигающе горячим чайником он находит ведёрко со льдом и благодарно улыбается, отправляя пару кубиков прямиком в рот.