Savage Garden

Аппараты размеренно пищат — состояние в норме. Красноволосый мужчина что-то записывает, держа в руках карту. Тяжёлый вздох срывается с губ и в последний взгляд лавандовых глаз падает на темноволосого мужчину, к которому было подключено всё находящееся в палате медицинское оборудование. — Без изменений. — Говорит себе под нос Какёин Нориаки, идя по длинному коридору.— Прошла неделя, а сдвигов нет. Если так пойдёт и дальше, то… Проходящие мимо люди — работники фонда — приветствуют Нориаки кивком головы, но тот их не замечает — мысли заняты далеко не ими. Незаметно для себя он оказывается в своём кабинете и закрывает дверь и не глядя бросает карту, и она громким хлопком приземляется на стол. Мужчина в белом халате и очках в тонкой чёрной оправе проводит ладонью по тёмному дереву, из которого был сделан стол и, садясь за него, оглядывает свой кабинет. Помещение в белых тонах с двумя небольшими чёрными диванами из кожи, между которыми стоял небольшой столик; на стенах висели несколько грамот и фотографий; на подоконнике стояли два горшка с цветами которые делали помещение живее. Но несмотря на мирную обстановку своего рабочего пространства на душе Какёина далеко не так спокойно как это могло бы показаться со стороны. Джотаро — только с ним были связаны все мысли. Чувство тревоги не покидает. Красноволосый мужчина бросает взгляд на закрытую карту, которая лежит прямо перед ним и снова вздыхает, протягивая к ней руку и открывая её одним лёгким движением. Страницы зашелестят под пальцами, пока их перелистывают. Сначала шла скучная часть, в которой говорилось о стандартных вещах: год рождения, группа крови, рост и вес. Эта карта велась с тех пор, как Джотаро Куджо взял на себя управление Фондом Спидвагона, которое ему передал его дед — Джозеф Джостар чуть больше десяти лет назад, когда стал чувствовать, что годы берут своё. За десять лет записей было не так много как можно представить. Но за последнюю неделю их стало действительно больше. Очередной вздох. Воспоминания сами возникают перед глазами. — За чуть больше недели до истории в «Green Dolphin Street». — Каждый день в Фонде Спидвагона был похож один на другой: спокойный, неспешный. «Но разве это не затишье перед бурей?» — Какёин Нориаки гнал от себя подобные мысли, минуя длинные коридоры большого здания организации, направляясь в кабинет своего начальника Куджо Джотаро. Но чем ближе красноволосый мужчина подходил к нужной двери, тем сильнее росла тревога, которая зародилась в его сердце настолько давно что он и сам не вспомнит точной даты. «Что-то должно случиться». Цокот небольших каблуков эхом разносится по коридору с каждым шагом. Вот и заветная дверь — стучит. Услышав по ту сторону спокойное «войдите» красноволосый мужчина заходит и прикрывает за собой дверь. Куджо стоял к Нориаки в профиль, смотря в окно и устремив взгляд куда-то вдаль. — Я принёс бумаги, которые вы просили, мистер Куджо. Джотаро даже не двинулся с места, не взглянул на одного из своих подчинённых. Поза темноволосого японца была напряжённой. Какёин слишком хорошо знал своего друга, чтобы только по ней понять, что что-то не так. — Какёин. — Наконец произносит Куджо, взглянув на мужчину. — Оставь эти формальности. «Что мучает тебя, Джотаро?» Нориаки подходит к брюнету и кладёт свою ладонь на его щёку, поглаживая её и заглядывая в аквамариновые глаза. В них, как волны в океане, бушует тревога. От этого сердце Какёина сжимается. Беспокойство, которое он гнал от себя несколько минут назад, стоя перед дверью кабинета, вернулось и отражалось в его лавандовых глазах. Руки Джотаро обхватывают чужую талию, а тёплое дыхание — касается красной макушки. — Что случилось? — Нориаки спрашивает осторожно, шепчет, боясь нарушить миг, когда маска вечного спокойствия брюнета немного трескается, обнажая его настоящую сторону. Молчание длится несколько секунд, но кажется, что эти секунды — вечность. — Джолин. — Имя тихо слетает с губ Куджо. Понятно. Какёин прекрасно знал про напряжённые отношения между Джотаро и его дочерью — Куджо Джолин. Джотаро развёлся с Самантой около пяти лет назад, чтобы защитить её и дочь от опасности, которая тенью стоит за его спиной каждый день. Официальной причиной развода стало то, что Джотаро уделял больше времени работе, а не семье. Брюнета это устроило. Процесс развода был недолгим, и после мужчина выдохнул с облегчением. Мысль о том, что он может обезопасить жизнь бывшей жены и дочери немного его успокаивала. Какёин был первым после семьи Джостар, кто узнал о разводе друга. Был удивлён. Джотаро ведь был счастлив. — Я нажил себе много врагов даже тогда, когда не знал об этом, Какёин. — Сказал Куджо в один из вечеров после переезда Нори в Америку ради работы в Фонде Спидвагона, от которой Джотаро его отговаривал несколько раз. Но тот настоял на своём и брюнет сдался.— Так будет лучше для Саманты и Джолин. — Но ведь ты любишь их. — Нори взял в руки кружку чая, которая стояла перед ним, обхватывая её своими пальцами.— Разве тебе не больно? — Да. Мне больно. Но я поступаю так, потому что люблю их. — Брюнет отпивает пиво из банки и морщится. Вкус отвратительный, да и на душе не лучше. — Со временем станет легче. Всё наладится. Легче не стало. Ничего не наладилось как бы того не хотелось. Стало, кажется, только хуже. Если Саманта смирилась со своим новым положением, то с Джолин было сложнее. Девушка, несмотря на то, что Джотаро всё же бывал дома и уделял ей немного внимания, по мере возможности, росла больше без отца, чем с ним. Больше внимания было тогда, когда я ей было около пяти лет, но чем старше она становилась, тем меньше внимания получала. В четырнадцать лет её обида на отца, которая копилась по капле, нашла выход во вступлении в банду мотоциклистов. Это принесло новые беды родственникам: её приняли за подозреваемую в ограблении, которого она не совершала. От страха за себя девчонка угнала байк. Итог: колония для несовершеннолетних. А после случился и развод родителей — последняя капля. В девятнадцать лет Куджо Джолин взялась за ум и покинула банду, но на память у неё осталась татуировка на руке. — Что с ней случилось? — Нори ещё раз провёл ладонью по щеке друга, который не собирался его отпускать. — Из-за парня она попала в тюрьму. Красноволосый мужчина ахнул. — Я собираюсь вытащить её из тюрьмы — Продолжил брюнет, всё также дыша другу в макушку. — Это опасно. — Я знаю. Я выяснил, что в этой тюрьме находится один из тех, кто явно работал на Дио. Повисла оглушающая тишина. Кажется, что мир вокруг остановился. Дио — имя, которое хочется забыть и больше никогда не вспоминать. Но он напоминает о себе, по сей день. От одного имени кровь стынет в жилах. Старые шрамы Какёина Нориаки заныли. — Тебя ведь не отговорить, ДжоДжо. — Вздыхая, произносит мужчина с глазами цвета лаванды. Он слишком хорошо знает своего бывшего одноклассника, союзника и друга в одном лице. А сейчас ещё и начальника. — Ты всегда такой: думаешь о других, но не о себе. На губах Куджо на несколько секунд появляется улыбка. Достаточно редкое явление. — Просто пообещай, что вы останетесь целы. Это единственное чего я прошу. — Попытаюсь, но ничего обещать не могу. — Темноволосый японец смотрит Нориаки в глаза несколько секунд, а потом отводит взгляд к окну. — Ты сам знаешь, что стандюзеров притягивает друг к другу. Наша жизнь давно перестала быть спокойной. Какёин не может не вздохнуть в этот момент. Джотаро прав. Их жизни давно перевернулись с ног на голову и мир тоже. — Когда ты планируешь навестить Джолин и вытащить её? — Завтра. Чем раньше, тем лучше. Подводная лодка уже готова. Значит, пути назад уже нет. Куджо всё решил, и отступать, не собирается. Оставив документы на столе начальника, красноволосый мужчина покидает кабинет. — Два дня спустя — Мужчина с лавандовыми глазами бежит по коридорам, совершенно не думая о том, что может сбить с ног мимо проходящих работников или пострадает сам. Сейчас не до этого. Есть дела важнее. Психиатр буквально врывается в помещение заполненное врачами Фонда. Протиснувшись между ними, Нориаки ужаснулся: на больничной койке лежал Джотаро. Он был подключён к аппаратам жизнеобеспечения, которые показывали низкое состояние его организма. Кома. Земля будто ушла из-под ног. Что произошло? Как это произошло? Мысли путались в голове. Когда пять минут назад в кабинет Какёина пришёл один из работников и сказал, что Куджо пострадал во время своего плана освобождения невиновной дочери, Нориаки не поверил. Но сердце в тот момент было не на месте, и он решил убедиться сам. Оказался прав. Что же будет дальше? Этого не знает никто. Врачи лишь разводят руками и говорят следить за состоянием. Нужно понаблюдать некоторое время. И Какёин наблюдал. Каждый день проверял показатели аппаратов — никаких подвижек. Совершенно без изменений. И так несколько дней, которым был потерян счёт. Всё окрасилось в серые тона. Какёин Нориаки как робот по заданной программе делал свою работу. Практически лишился сна. Из воспоминаний мужчину вывела открывшаяся, с противным скрипом дверь. Какёин скривился от этого звука и посмотрел в сторону дверного проёма, в котором стояла взволнованная девушка с чёрными, собранными в пучок, волосами, в белом халате с бейджиком, на котором было написано её имя — Сара. Молодая медсестра. — Что стряслось, Сара? На тебе лица нет. — Savage Garden, он… — Голос девушки дрожал от волнения. — Он вернулся… — Несколько глубоких вдохов. — Вернулся с диском. Сердце пропустило удар; мир погрузился в минутную тишину. Секунда — и карта захлопывается. Психиатр в несколько длинных шагов преодолевает расстояние от своего стола до двери, а после — срывается с места и бежит так быстро, как никогда раньше. «Неужели у Джолин получилось? Неужели, правда, получилось? Я знал, что она не подведёт». Как ураган красноволосый японец врывается в палату, дорогу до которой знал лучше чем до своей небольшой квартиры и пытается перевести дух. Дышать действительно трудно — последствия прошлого всё же дают о себе знать в любой форме. — Джотаро…— Родное за несколько лет дружбы имя слетает с губ вместе с тяжёлым дыханием. Темноволосый мужчина, сидящий на больничной койке, поворачивает голову в сторону шума. Сердце Какёина сжимается — Джотаро ослеп на правый глаз. Шрам пересекает его и задевает губы. Боже… как это случилось? Куджо смотрит на красноволосого мужчину единственным целым глазом и в нём пустота. — Кто ты? — Голос Куджо хриплый и безжизненный. Холоднее обычного. Внутри Какёина что-то резко оборвалось. «Что же с тобой случилось, Джотаро?..» — Несколько дней спустя — Диск, который передала Фонду Куджо Джолин, был диском со Star Platinum. Он ничем не мог помочь Джотаро в его состоянии. Совершенно ничем. Он был похож на живого мертвеца, нет, если верить приборам, Куджо и есть живой мертвец. Нори было больно смотреть на своего друга в таком состоянии. Слишком больно. Приходилось сдерживать эмоции: не смотреть в глаза, стараться отвлечь себя, когда чувствовал чужой взгляд. Кусать губы, чтобы не дать волю слезам, когда видел безжизненность в когда-то ярком аквамарине. Молча, покидал палату и, запираясь в своём кабинете, давал волю горячим слезам, которые наполняя его лавандовые глаза, предательски стекали по щекам, капая на белый халат и на несколько минут оставляя на нём мокрые следы. Больно. Больно слышать безжизненный голос и видеть отсутствие эмоции в уцелевшем глазу и на лице Куджо. Снова и снова. Каждый день. Каждый час, минуту и секунду. — Никаких изменений с последнего осмотра. — Говорит японец с лавандовыми глазами, на автомате записывая данные в карту. Взгляд невольно цепляется за темноволосого мужчину, который сидит на больничной койке. Он — безвольная кукла. Он просто существует. Просто существует… — У вас слёзы. — Голос Джотаро действительно не выражает эмоций. Пустой. Безжизненный. — Нет, нет, тебе показалось. — Нориаки снимает очки и собирается утереть слезинки и дорожки от них рукавом халата, но не успевает этого сделать — чуждая ладонь касается его щёки. Ладонь не тёплая как раньше. Большой палец водит по щеке, смахивая слезу. — Не показалось. Что вызвало ваши слёзы?  — Я навещу тебя позже. — Японец с глазами цвета лаванды игнорирует вопрос, осторожно убирая ладонь брюнета со своей щёки. Ответ всё равно не будет иметь результата. Сейчас лучше всё оставить, так как оно есть. — Отдыхай, Джотаро. Куджо лишь кивает головой. Нориаки покидает палату, украдкой последний раз взглянув на Джотаро. Сердце снова сжимается.

***

Кончики пальцев касаются поверхности стола. Кабинет Куджо Джотаро. Здесь ничего не меняется, все вещи стоят на своих местах, на которых их оставил хозяин. Только пыль скапливается. Взгляд цепляется за две фоторамки стоящие на рабочем столе Куджо. На первой фотографии был тот день, который Нориаки никогда не забудет: лето 1989 года. Путешествие от Японии до Египта длинной в пятьдесят дней. С фотографии на мужчину смотрели его товарищи: Джозеф Джостар, держащий на руках пса Игги, Жан-Пьер Польнарефф, Мохаммед Абдул, Джотаро и он сам. Это путешествие было опасным. Каждый думал, что умрёт за эти пятьдесят дней. Но несмотря на травмы все выжили. Они смогли одолеть Дио Брандо, столетнего вампира, который был связан с семьёй Джостаров ещё со времён первого ДжоДжо — Джонатана Джостара. Джотаро смог. А сейчас Джотаро находится на волоске от смерти. Единственный человек, который может его спасти… — Джолин. — Какёин смотрит на вторую фотографию, на которой были запечатлены Джотаро и его тогда ещё пятилетняя дочь. Девчушка с распущенными чёрными, как у её отца, волосами и голубыми глазами улыбалась, надев на свою голову белую фуражку Куджо. Фуражка была ей велика, но Джолин это не волновало. Она просто была счастлива. — Помоги ему. Мужчина отходит к окну и смотрит на ясное и чистое голубое небо. — Прошу тебя, спаси его.