Вакханалия

Ещё какое-то время Вакх продолжал работать над новым обновлением, а потом, как-то придя в офис, обнаружил, что всё оборудование было разбито. Очень грубо и с явным приливом злобы. Так не ломают вещи, так оформляют сцену к новому выступлению, методично, чтобы было видно издалека. Захотелось вернуться в свою немощную государственную лабораторию и забрать лежавшую в шкафу вечного сохранения пачку сигарет. Этот исхудавший мужчина в аккуратном, сидящем по фигуре костюме, стоящий посреди хаоса, совершенно не был расстроен произошедшим, напротив, он ждал подобной минуты долгие годы. Он спустился на минус второй этаж офисного здания, миновал бетонный коридор со слабым болезненно кашляющим освещением, отлично скрывающим дороговизну припаркованных здесь автомобилей. Парковочное место Вакха занимал металлический сейф, он открыл его своей датой рождения, взял одиноко лежавшую в нём деревянную коробку, чуть большую по размеру, чем упаковка испод лифчиков его супруги, сел в раздражающую коричневым цветом машину, ключи от которой бренчали в кармане, и закрыл глаза. Всё было решено. Катенька ожидала его в гостиной, с совершенно уродливо выкрашенной в белый головой, на ней был столь же белый, как сожжённые волосы, шёлковый пеньюар с перьевым боа, а в руке бокал красного вина, придавший ореховым глазам томный отблеск и зеленцу. Это был спектакль, с самого начала Катеньке было плевать, кто окажется рядом на сцене, ведь она живёт ради зрителя, это её код Бога, он дал ей возможность быть заметной даже тогда, когда на неё не направлен небесный софит. - А, вот и ты, дорогой… Вакх стоял, слегка оробев, он задержал дыхание, снимая пиджак, отчего его руки начали подрагивать. Он неловко улыбнулся, когда обнаружил порватость носка в районе большого пальца. Сразу стало понятно, что идеальной картинки из этой сцены не выйдет. - Как тебе мой женский уют? Понравилось новое оформление рабочего пространства? – Она не то улыбалась, не то скалилась своими на кукольный лад перекроенными перекачанными губами, обнажая пластиковую штампованную мимику. - Ты о перестановке офиса в Эрате прочла? – Неловко усаживаясь в огромное кресло, делавшее его фигуру маленькой и беспомощной, пересушенным горлом спросил Вакх и сильнее сжал коробку, поставленную на колни. - Да, так жить гораздо проще, я теперь знаю совершенно всё наперёд, даже то, что в этой коробочке у тебя в руках… - она смаковала каждое слово, томно прикрывала глаза и вытягивалась кончиками пальцев ног в сторону, где сидел её муж. Перья боа трепал сквозняк, просачивающийся сквозь панорамные окна, тусклый свет рисовал солнечных зайчиков на латексной помаде. Катенька не смотря на все старания пластических хирургов была живая, трепетная, изящная и полностью противоположная Вакху. Он портил сцену, ёрзал в кресле, пытался выглядеть уверенным, но вместо этого казался тем самым робким мальчиком, забывшим стихотворение во время школьного утренника. - Тогда мне остаётся только включить его? – шепча про себя, гнусно улыбаясь и стараясь прикрыть порванный носок ножкой кресла спросил Вакх. - Он не сработает на мне. – Выжидательно отхлебнула из бокала Катя, словно львица, притаившаяся в зарослях травы. - Это тоже было в Эрате, разве он может просчитать такое? – голос Вакха снова выдал неуверенность, руки задрожали. Как же нелепо он выглядит. На некоторое время в комнате повисла пауза. Львица смотрела в глаза охотнику. Никогда ещё их взгляды не пересекались на столь длительный промежуток времени. Происходи всё иначе, вычеркни Бог сейчас всё их прошлое, они бы наверняка полюбили друг друга и жили бы долго и счастливо. Кто же из них на самом деле был добычей, если не сам Бог? - Само собой, ведь его создал ты… - перья с боа выстрелили в потолок, Катя резво бросилась на Вакха, вцепилась ему в шею, так что ногти больших пальцев пробили натяжением кожу до крови, но Вакх успел переключить тумблер. Мелодия, полившаяся из динамика устройства, была похожа на недоспевшие ананасы, принятые подавать к столу на новый год. Жилы пульсировали в ритме тарантеллы, дыхание сбилось, отдельные пёрышки и пылинки кружась опускались на пол. Катя подождала, пока сердце перестанет биться у неё в ушах, нервно сглотнула, сняла руки с покрасневшей пульсирующей шеи Вакха, выпрямилась, разгладила наряд, отвернулась и медленно, будто ничего не было, направилась в спальню. Такого он точно не ожидал. Охотник выстрелил, но не был уверен, зарядил ли до этого ружьё. Опомнившись, следует сказать, что именно в этот вечер я и встретила Вакха, потому как вся история изложенная выше – это лишь тени, отбрасываемые его словами на реальную картину его прошлого. Посети я в тот злополучный вечер бар, или хотя бы напросись погулять с подругой в одинокий полдень четверга, ничего бы этого не произошло. Он нервно курил в окно, свесившись за подоконник, по левую сторону работал прибор, переливаясь злёными оттенками и пощёлкивая. В тот момент мысли мои обвили плотоядными руками его шею и лёгким нажатием перевесили за седьмой этаж элитного дома. Если бы мне доставало чуть больше сил, всё это в ту же минуту бы кончилось… Но Вакх отдышался, закрыл створку окна, и отправился в спальню. Кэтрин спала, раскинувшись на всю кровать, одна нога стекла по одеялу вниз и вот-вот пролилась бы на пол. Такой безучастной позы Вакх не видел никогда. Катеньке было всё равно, увидит ли её кто-то спящей, щёки покраснели ото сна, а ресницы подрагивали в такт сопению. Как же она устала играть себя для мира, который замечает только отражения.