Like Volleyball (formerly "How Will I Survive You, Hinata?")

      Ты… Ты думаешь, что никогда не будешь достаточно хорош для меня?       Хината перестраивается и подбрасывает мяч вверх. Я вижу безошибочные слёзы в его глазах. Кагеяма       Я видел, как Хината плакал довольно много раз — но обычно от перевозбуждения или вызванной нервами тошноты. Вчера эти слёзы были от боли. Я видел такое только однажды… В тот день, когда я встретил его.       Стоя перед ним вчера, наблюдая, как наполняются его глаза слезами, я вернулся в тот момент после нашей первой игры: Хината стоит на ступеньках школы, плечи трясутся, а слёзы свободно текут по щекам. — Однажды я останусь на корте дольше, чем ты!       Воспоминание об этом вызвало ужасную пульсацию в груди. К своему ужасу, я обнаружил, что меня охватило совершенно нехарактерное желание протянуть руку и вытереть слёзы Хинаты. Мне казалось, что сделав это, я каким-то образом осушу слёзы как стоящего передо мной старшеклассника, так и раздавленного ученика средних классов в моём воображении.       И вот, трепещя перед этим желанием, я сделал то, что сделал после чемпионата… Я сбежал.       Я не из тех, кого можно запугать на корте. Но я чертовски боюсь того, что Хината делает со мной.

----------------------

Кагеяма       Мой сотовый запиликал и я вяло поднял трубку. Это Суга. ~ Привет, Кагеяма! Хината хочет, чтобы я подтвердил, что ты придёшь на командную вечеринку ко мне сегодня вечером?       Моё сердце учащенно забилось. Хината хотел убедиться, что я приду? Неужели он решил простить меня? Пальцами, неуклюжими от нетерпения, я набираю ответ. ~ Да. Конечно. ~Отлично! Я дам ему знать.

------------------------------

Хината       Кулак хватает меня за ворот рубашки, когда я выхожу из спортзала. Я дёрнулся от неожиданности и оказываюсь нос к носу с рассерженным Кагеямой. — Я не могу поверить! Ты пропустил командную вечеринку только для того, чтобы избежать меня?!       Беззвучно прошептал я. Хорошо, что Кагяема крепко держит меня за рубашку, потому что я не думаю, что мои подгибающиеся колени могут удержать меня в данный момент. Это неожиданное нападение, похоже, активировало мой механизм «трус перед Кагеямой». — Чёрт тебя дери, Хината! Ты мечтал выиграть чемпионат по волейболу с тех пор, как учился в начальной школе! И когда ты, наконец, это делаешь, ты позволяешь такой заднице, как я, помешать тебе отпраздновать это со своими товарищами по команде? — Я…Я… — Где твоя стойкость? Где то отношение «никто не сможет сбить меня с ног», которое я вижу на корте?       Кагяема отпускает меня из своей хватки. Конечно, мои ноги подкашиваются и я сползаю на пол. Чёрт, как унизительно.       Я смотрю, как Кагеяма поворачивается ко мне спиной и сжимает волосы в кулаках. По его телу, кажется, проходит дрожь, а затем плечи опускаются. Когда он снова поворачивается ко мне лицом, его яростное выражение сменяется на искривлённое мучительной меланхолией. — Хината, — говорит он голосом, который звучит как тяжёлый вздох. — Мне жаль, что я причинил тебе боль.       Я смотрю на него, широко раскрыв глаза, немея. Но сейчас мой шок вызван не тем, что меня схватили за воротник и словесно разорвали. А от явной искренности и боли на искаженном лице Кагеямы. — Это нормально, если ты не хочешь меня прощать, — продолжает он. — Но ты должен знать, что…что это неправда, то, что ты сказал. — Что неправда?       Это первые слова, которые я произнёс во время всего этого обмена и они прозвучали как будто я задыхаюсь и более пронзительно, чем мне бы хотелось. Я гримасничаю. — Что ты никогда не будешь достаточно хорош для меня, — он произнёс это с горечью, как будто ему не хочется повторять эти слова. — Я думал, что ты знаешь, насколько ты можешь быть впечатляющим.       Мои и без того огромные глаза становятся ещё больше. Теперь я цепляюсь за каждое слово, исходящее из уст Кагеямы. — Я думал, ты знаешь, насколько ты улучшился, добавив технику к своему и без того грозному сырому таланту. Я думал, ты знаешь, как все восхищаются тобой как игроком. Как… Как я восхищаюсь тобой.       Я задыхаюсь. Мои глаза и ноздри начинают гореть, и я чувствую, как что-то мокрое стекает по моим губам. О Боже. Я снова плачу перед Кагеямой. Я поспешно вытираю сопли и быстро моргаю. Сквозь моргание я замечаю, как Кагяема вздрагивает. Его руки дергаются в судорожном движении, и он плотнее прижимает их к бокам, сжимая ладони в кулаки. Он тяжело дышит через нос.       Наконец, мне удаётся взять себя в руки настолько, чтобы вымолвить в ответ. — Но ты всё еще тот, который везет меня за собой, — протестую я. — Все знают, что номер 9 — это реальная сила, стоящая за комбинацией 9 и 10. Если бы ты не пасовал мяч прямо мне и не работал над моими слабостями, я бы упал лицом в грязь.       Кагеяма решительно качает головой. — Возможно, всё так и начиналось, когда мы только пришли в Карасуно, Хината. У тебя не было возможности как следует потренироваться и развить свои навыки. Но с тех пор ты очень сильно вырос и теперь являешься самостоятельным игроком. То есть, я согласен с тем, что мы с тобой работаем вместе гораздо лучше, чем любая другая возможная пара… Но это верно в обоих случаях. Хината, ты понимаешь, что ты сделал для меня, как игрок? Кагяема приседает, становясь на один уровень моих глаз. — До тебя я даже не был волейболистом. Волейбол — командный вид спорта, а я не играл с командой. Я играл сам по себе. Но ты изменил это. Ты открыл во мне большее. И я… Я в долгу перед тобой за это. Ты не знаешь, как я тебе благодарен, Хината. И снова его лицо находится всего в паре сантиметров от моего, но он больше не угрожает. Моё дыхание перехватывает в горле. Неужели он действительно всё это говорит?       Да… Да. Невозможно ошибиться. Я никогда раньше не видел его таким — пылким, открытым, уязвимым… Его глаза умоляют меня понять.       Моё сердце бьется о грудную клетку, перекрывая дыхание. Это слишком много, чтобы принять. Его слишком много, чтобы принять… Он… Слишком близко… — Кагеяма? Хината?       Мы оба начинаем, почти столкнувшись носами.       Ноя стоит в нескольких футах от нас, выглядя довольно озадаченным. — Эээ… — Он неловко почесывает затылок. — Ребята, вы в порядке? — Да! — восклицание Кагеямы прозвучало как грубый лай, когда он вскочил на ноги. Его лицо покраснело. — Мы просто… Эм… Я просто… Извинялся. За то, что был придурком после чемпионата. — Ох, — Ноя смеётся, и мне кажется, что я улавливаю облечение в этом звуке. — Понятно. Должно быть, извинения были напряжёнными. Вы всё же выглядели довольно поглощёнными друг другом.       Кагеяма бросает нервный, ищущий взгляд на моё лицо. Я понятия не имею, что он там увидел… Потому что я не знаю, что чувствую.