Бог и Палач

Кэйя очнулся, сидя посреди огромного коридорного зала. Голова была на удивление свежей. Высокие колонны чудных форм, укрытые засохшими и покрытыми пеплом лианами, возвышались на десятки метров вверх. Механизмы, что видимо, давали свет, порывисто мигали, не давая картинке выстроиться во едино. Небесно-голубой отблеск лучей этих устройств отражался от поверхностей, рассеивая темноту. Холодный узорчатый мрамор, складывающийся в чудные линии и фрески, обжигал руки, заставляя прийти в себя. Уже взрослый принц зажмурил глаза, тихо проговаривая про себя: «опять…» На удивление в помещении расстелился туман. Медленные шаги ударами раскатывались по опустошенной комнате, а холод… Всё так же покалыванием щекотал кожу. На удивление, воздух тут был насыщен, как нигде больше. С каждым вдохом в лёгких ощущалась чистота, запах далёких огней и кварца. Кэйя уже знал, что будет дальше, поэтому непоколебимо ступал вперёд, не обращая внимания на детали. Где-то за высокими дверьми послышались крики, которые будто иголками пронзали душу. В груди кололо, но он продолжал двигаться на встречу зову. Сжимая руки в кулаки, тот смиренно ждал окончание этого ужасного вальса. Тяжёлые каменные двери со скрипом начали открываться, впуская наследника Кхаэнри’ах в свой обитель. Ещё более высокий зал, который, кажется, возвышался в самое небо и ввысь, практически ловя звёзды. Если говорить о времени дня… кажется, его тут и вовсе не было. Солнце не пылало так ярко как днём, но и ночью нынешнее время не назвать. Здесь просто не было солнца, оно никогда не светило этим любознательным людям с открытой душой… Шаг… под ногами — противный всхлип. Альберих зажмурил свои глаза, не давая волю страху просочиться сквозь них. Взгляд вниз — бывалого мраморного пола не видно, он покрыт толстым слоем крови, в кучности давающей чёрный, как смола, цвет. Выдохнув, с ощущением как её запах затрагивает рецепторы в носу, тот всё также продолжает идти вперёд. Казалось бы, нет никаких цепей, что держат его, но тело болело так, словно груз всех покойных ныне душ тянул юношу вниз. Скрежет в сердце едва позволял двинуть ногой, но выбора не было. Капитан отлично знал что это можно прекратить, лишь дойдя до конца. В обуви уже появилась влажность, а уровень по которой его ноги были окутаны в алой жидкости — всё рос и рос. В глазах наконец то начало чётче отзываться всё происходящее. На кожзаме сапог виднелись тёмные сгустки, а всё те же синие мигания механизмов отражались от сплошного озера, цвета насыщенного вина. Подняв голову выше, тот уже видел цель — большой трон, увешеный серебром и камнями. Он был на возвышенности, пара ступенек над уровнем… крови. За самой спинкой виднелись крылья, выкованные из самой белой стали, а каждое перо было украшено аметистом без огранки. Они возвышались вверх, указывая на круглое огромное окно позади. Символ солнечного единства. На самом месте короля была накинута белая медвежья шкура, для удобства и тепла, разумеется. На одном из подлокотников лежало небольшое зеркало, обрамлённое узором из терновых ветвь. Отводя безжизненный пустой взгляд в сторону, Кэйя тихо начал шептать… «Не уходи безропотно во тьму, Будь яростней пред ночью всех ночей, Не дай погаснуть свету своему» Голос хрипел, давясь от чувства отвращения в груди. «Хоть мудрый знает — не осилишь тьму, Во мгле словами не зажжешь лучей — Не уходи безропотно во тьму, » Всё ближе и ближе тот был к трону, уже готовясь занять своё законное место вновь. «Хоть добрый видит: не сберечь ему Живую зелень юности своей, Не дай погаснуть свету своему.» Его нога ступила на ступеньку вверх, издавая клякающий звук от впитавшей кровь подошвы. А рука скользнула куда то вниз, пальцами касаясь крови. На коже ощутилась противная прохлада и влажность, а капли словно стекло разбивались об поверхностную гладь. «А ты, хватавший солнце налету, Воспевший свет, узнай к закату дней, Что не уйдешь безропотно во тьму!» Казалось, это тянется уже вечность, но юный принц лишь хотел наконец то закрыть глаза, лишь бы не видеть как около самого трона по бокам лежали трупы. Мясо с них томно сползало, оголяя кости, и лишь зубастые волчьи шлемы шептали разуму правду — это солдаты королевской гвардии. «Суровый видит: смерть идет к нему Метеоритным отсветом огней, Не дай погаснуть свету своему!» Кэйя ступил на последнюю ступеньку, высоко задирая голову вверх, дабы не видеть той картины. Средний палец скользнул к лицу, вырисовывая «краской» третий глаз. Разворачиваясь лицом к залу, наполненным багровой жидкостью, он занимает своё место. Крики, доносящиеся кажется из ниоткуда. из стен… стихают. Капля крови взволнованно стекает по лицу, обходя переносицу и сползая к щеке, с которой элегантным движением её стирает Капитан, ещё больше пачкая лицо в крови. «Отец, с высот проклятий и скорбей Благослови всей яростью твоей — Не уходи безропотно во тьму! Не дай погаснуть свету своему!» Едва его тело заняло законное место принца-наследника, как всего его пробило дрожью. Борясь с колющем и судорожным чувством, его рука тянется к зеркалу. Всё так же стараясь прищурить глаза, Кэйя глядит в отражение. Терновая корона из пепла, костей и увядших растений въедалась в его голову, пронзая шипами скальп. Тот самый глаз был ранен вьющимся стеблем с казалось, необычно большими иглами. Они пронзали радужку, заставляя королевскую кровь оставлять яркие дорожки на коже. Но было вовсе не больно, ведь Капитан промовлял слова, обращаясь за благословением к отцу и товарищам. И видимо сегодня был милостивый день. Сегодня он не вопит от боли, разбавляя засохшие багровые следы слезами. Сегодня он молчит, пронзая свой облик пристальным взглядом. — Так уродлив облик их последней надежды… хах… аж смотреть противно… Резким движением руки принц сжимает кулон, что висел у него на шее, в миг просыпаясь от кошмара. *** Сбитое дыхание удушающе засело в груди, а попытки остановить бешеное сердцебиение увенчались лишь разочарованными вздохами. «Когда нибудь я привыкну к этому сну…» подумал тот, всё так же, как и тогда, сжимая брошку в руке. Выдох… мужское тело устало падает на кровать. Синие, словно ночное небо, локоны, хаотично рассыпались по подушке. Голый торс, теперь не накрытый одеялом вздымался в унисон квадратичном дыханию, которым Капитан всегда приводил себя в чувства. В голове звучало лишь: «Раз…два…три…четыре» Выдох, задерживаем дыхание. «Раз.два… три… четыре» Вдох, задерживаем дыхание. Ныне ослабшая хватка руки наконец то отпускает семейную реликвию. Она значила так много для юного принца… в тот момент… а сейчас… это отцовское напоминание, кто он есть на самом деле. — Надежда..... — прошептал мужчина, выбрасывая слова в пустую комнату, — Гребанная надежда! — вскрикнул тот, резким движением поднимаясь с кровати. Впереди юношу лишь ждал ещё один день, в котором он может попытаться найти забывчивость той далёкой истории, которую в тайне носит с собой по пятам. Он сотни раз кричал небесам, как сильно он их ненавидит за это «благословление», за то что он был рождён под звёздами. — Грош цена такой милости… — Всё продолжал тот недовольно шептать, ставая в упор двумя руками об раковину, слегка наклонившись вперёд. Вздирая голову вверх, к зеркалу, тот лицезреет непослушные взъерошенные волосы, уставший вид, хоть он только встал с кровати, глаза, слегка блестящие от скопившихся слёз. Холодная вода, резко попавшая на кожу, позволила Кэйе отпустить ситуацию. Тяжело ли жить с такой ношей? Вероятно, ещё сложнее о ней молчать. Ни единая душа не услышит его плача. Ни одна рука никогда не коснётся его сердца, этой невинной плоти Палача. Спасибо, что кровь не оставляет следов, иначе, ни одна рубашка не скрыла бы багровые пятна, которым было покрыто детское тело в ту ночь. Стук в дверь раздался эхом по тёмной комнате. Капитан в недоумении последовал к двери, успев едва застегнуть чёрные брюки. — Я ещё не оделся, так что кто бы там ни был, то что вы увидите — на вашей совести — громко проговорил тот, выигрывая время что б надеть повязку, затягивая её как следует смуглыми руками. Плотная ткань лишь скроет око от окружающих, но никак не от самого «Пирата». Уже через секунду из открытой двери виднелись алые кудри, и чёрные, строгие, как всегда «оковы». Кэйя всегда считал что строгий мрачный стиль, в который вогнал себя его сводный брат достаточно сильно ограничивает свободу. Но в тоже время, нельзя не отметить что на бледном теле, тёмные тона особенно хорошо смотрелись. Словно самое дорогое вино — цвет его глаз блистал на солнце, а волосы… казалось что стоит их коснуться и от кончиков пальцев вмиг отступит привычный холод. — Доброе утро. Извини, за столь ранний визит — промолвил тот, заходя в помещение, отрезая его от общего коридора закрытой дверью. — Давай быстрее, нам надо быть в поместье. У нас… встреча с Итэром. Капитан лишь успел бегло поздороваться, мигом продолжив сборы. В спешке с нескольких петлей его корсета выпала нитка, но он вовсе не планировал просить помощи. Спросонья руки путались в шнурах, мешая быстро собраться. Со спины послышалось недовольный, напряженный выдох. До его ушей докатились томные шаги, а после, на руках ощутился лёгкий прогоняющий удар. — Я помогу. — коротко промолвил юный лорд, забирая шнуровку корсета в свои руки. В груди у обоих засело лёгкое волнение. Быть ближе 1 метра между их телами — это уже достижение. Аккуратные руки коснулись шнуров корсета, но в них чувствовалась такая сила, что пират предпочёл схватиться за изголовье кровати, да бы не поддасться последующему рывку. Резким, напористым движением, Винодел почти затянул его на максимум, выбивая воздух из грудей своей «жертвы». Легкий выдох сорвался с губ Капитана. Несколько корректирующих движений, и украшающий элемент был полностью надёжно закреплён на талии. -Спасибо. — лишь коротко отозвался приёмный сын династии Рагвиндр. — Давно я подобным не занимался, — внезапно продолжил разговор красноволосый юноша. — бесит же меня твой клятый корсет, Кэйя. Ты стиль одежды у Розарии подворовываешь, м? — задумчиво, с долей иронии, промолвил он. Подколы — редкое удовольствие, с его то уст. — Да, похоже на то. — не стал противиться его собеседник, лишь безуспешно скрывая ухмылку на лице. Быстрым движением руки тот схватил мех, накинув его на плечи. *** Переговорная комната сегодня вновь была занята. Дети Господина Крепуса в коем то веке вновь сошлись вместе. Они вовсе не ненавидели друг друга, однако отношения их были натянутыми. И Кэйя, как истинный знаток в области психологии, лишь предполагал, что от былой дружбы двух братьев юный Лорд, его сводный брат, решил скрываться. И тому он нашёл одно объяснение. «Ты умом понимаешь, что простить меня нельзя, держа своё сердце в тисках. Недопустимая ошибка, ведь правда в балансе этих двух характеристик. Ты следуешь правилам, забывая, что именно чувства их написали. Законы о браке — написаны любовью, законы о семье — написаны доверием, законы об убийствах — написаны ненавистью. И только ты диктуешь правила, оглядываясь на чужие души» — когда то молвил он, обращаясь к Дилюку. Но всё так же услышал лишь недовольства. «Когда же ты, мой братец, поймёшь, что жить прошлым не всегда возможно» Гнусные воспоминания Пирата прервал стук в дверь. Кажется, гость наконец то на месте. Хотя, мужчина вовсе и не слышал естественного гомона внизу, с которым служанки встречают приглашённых. Кэйя подскочил на ноги, встречая нового участника диалога, с надеждой, что тот даст немного информации по тому подозрительному страннику. Протягивая руку, чтобы пожать её, тот натянул привычную маску. Лживая улыбка озарила его лицо. — Утро доброе, Итэр. Рад вновь тебя встретить. Всё так же не пробовал напиток, о котором я говорил? — восторженно промолвил тот, понимая, с каким осуждением на него сейчас смотрит Винодел. Он то прекрасно понимал, что это лишь спектакль одного актёра. — Полуденная смерть? Нет, Кэйя, боюсь, что это для меня слишком. — пожал тот встречающую его смуглую кисть, — Мастер Дилюк, здравствуйте. — Путник легко улыбнулся и кивнул головой, приветствуя хозяина поместья. — Здравствуй. И так, перейдём сразу к делу, что б тебя не задерживать. — слегка прочистил горло юный лорд, — Прости, что приходиться задавать такие вопросы, но на днях ты покинул Мондштат с одним… неизвестным мне странником. И во время его предполагаемого пробывания тут, была обнаружена эта нашивка, — тот мягко указал рукой, в сторону Пирата, который выложил обсуждаемый объект на стол, — Капитан утверждает, что ему эти символы показались похожими на те, что встречаются в местах особой активности Ордена Бездны… — внезапно Кэйя позволил себе его перебить. — Милорд хочет сказать, что мы немного обеспокоены, не может ли та фигура быть связана с Орденом. Мы интересуемся сугубо в рамках безопасности города. — кажется, что он специально сконцентрировал особое внимание на обращении. «Мой лорд» — звучит… пошловато, на вкус обоих из братьев, и пожалуй, у них есть на то некие причины. Итэр слегка задумался, что стоит упоминать, а что нет. И выбор его пал на ложь, абсолютную и чистую. Он заверил, что его спутник — некий сэр Риворс из далёкого Фонтейна лишь искал Крио Орхидею, по легендам, что он слышал, это огромный цветок, обладающий не меньшей своего размера концентрацией и силой элемента. И в качестве своего последнего путешествия, перед уходом в отставку, решил увидеть её собственными глазами. В Таверне тот лишь искал слухи, которые могли бы там ходить. — Мы вместе скрестили мечи, «победив» цветок. Он был так удивлён и несказанно рад, что тут же выдвинулся на родину, чтобы поведать о своём достижении. И я… не сказал ему о том что Орхидея из раза в раз возобновляется. Вот и вся история. Я не заметил, что бы он вёл себя подозрительно — пожал плечами тот, будучи полностью уверенным, что его рассказ кажется правдивым. — на последок, он оставил мне это — на столе появился новый объект — металлическая брошь, с гербом какой то птицы и короны. Не то феникс, не то ворон, не то павлин… возносящий вверх знать Властителя. Вокруг надписи были выкованы символы, похоже что, прописные. «Индивидуальная ковка» — тут же промелькнуло в голове Пирата. — Позволишь взглянуть? — услышав одобрение, тот взял брошь в руки, тут же почувствовав разящие от него проклятие. Кэйя превосходно знал его запах, и даже его вкус. А иероглифы в его глазах были понятными словами. Сердце сжалось от боли, а дышать стало труднее. Он изо всех сил старался не подать виду. Но казалось, что лишь тёмная и одинокая комната ему сейчас поможет. Улыбка пропала с лица. В руках — лёгкая дрожь. В голове лишь одно… «Королевская гвардия Кхаэнри’ах. До последней капли крови и света» Страх, воспоминания, боль, смерть, крики и слёзы, сотни трупов — вот что видел Капитан в этих словах. В этой броши. Тяжело выдохнув, тот заметил, что его молчание и озадаченный вид начали волновать собеседников. — Хах, ничего не могу разобрать. Разве Фонтейн как то связан с птицами? Мастер Дилюк, ты там был? Что скажешь? — поинтересовался тот, понимая, что ответ совсем его не волновал. Весь диалог далее казался ему мутным, сухим и размытым. Он вовсе не слышал слов, и тем более, не понимал о чём речь. Мир поплыл перед его глазами. Понимая, что едва держит в руках свой разум, тот подскочил со стола. — Я у себя. — что это значило, понятно было лишь Виноделу. Запирая за собой, некогда, принадлежащую ему комнату, Кэйя цепляется руками в подушку. — Как?.. — шепчет тот… шепчет, не понимая, что за чертовщину он только что увидел. — Нет… это невозможно… я… не понимаю — всё шептал он, сжимая в руках попавшийся под руку предмет. Слёзы выступили на глазу. А он сам… хотел кричать, от тех воспоминаний, что посетили его душу. «Почему?.. Почему я? Нашей родине… столько лет, и именно мне выпала участь видеть, как мой народ умирает в мучениях. Как их превратили в бездумных монстров…» Они сошли с ума, все до единого, забыли кто они есть. Бездумно раздирая плоть, ища отрады для своего тела. Постоянно болящего, истекающего и гниющего изнутри. Их лик был настолько изуродован, что все до единого носили нелепые маски. Больно. Больно посмотреть правде в глаза. От былого счастья и человечности не осталось ни капли. Лишь животное желание наживы и спасения. Но спасителя нет. — Это — самые лучшие воины нашего государства. Они жизнь положили, что бы сражаться за тебя. — молвил грубым голосом родной отец Кэйи. — будь уверен, что каждый из них пожертвует всем, что бы спасти тебя. Ты их будущий Король, сын мой. Более того, ты наша надежда. Твои глаза… живые… — Туман лет, которые минули с того дня, не давал вспомнить даже его лица в тот момент. Совсем маленький принц разглядывал солдат, что стояли перед ним на коленях. Все они были в экипировке и броне, а разного оружия у них было больше, чем в самой кузнице. На головах сверкали волчьи черепа из стали. И лишь в самой близи к трону был один — мужчина, на вид, лет около 30, с блондинистыми, словно облако, волосами. С бледной кожей, которая не видела солнца. Со взглядом, полным уверенности. Он возглавляет первый легион, номер один. Верховный главнокомандующий, Сумеречный меч, Мастер меча юного принца — Дайнслейф. И в памяти врезалось, что на первый взгляд, он не никогда не был суров или зол, острые, в то же время аккуратные черты лица. Пожалуй, без лести это был один из самых красивых людей в неоглашенном топе Капитана. Безмятежность, с которой он глядел, казалось, в пустоту, пугала. И лишь только за закрытой дверью, тот улыбался, обучая мальчишку приёмам. Его меч, словно продолжение руки, грация и ловкость, с которой он дрался, заставляли затаить дыхание. Время пролетело, казалось что быстро, и Кэйя даже не заметил, как просто скатился на пол, поджимая колени и крепко обнимая свою голову руками. Лишь бы прийти в себя и выкинуть из головы ненужные сейчас воспоминания. Это были не эмоции, это были чувства, как у настоящего предателя родины, по вине которого погибли дети и родители. Дыхание все было прерывистым, а в ушах доносился звон, за котором не было слышно, как дверь слегка приоткрылась, впуская внутрь обеспокоенную фигуру в чёрном. — Кэйя, у тебя всё хорошо? Ты как себя чувствуешь? Что случилось? Почему ты… — голос пропал, когда юный лорд лицезрел, что на лице стойкого и уверенного Капитана — катились слёзы. Сердце пропустило удар. Он и забыл, когда видел его таким… беззащитным, таким… сломленным. Мысли метались словно бабочки в банке, не зная, что делать. Рот застыл в немом шоке. Что могло привести весёлого пьянчугу в такое состояние? В небесных глазах его брата был такой глубокий страх, что казалось, ты падаешь в бездонный океан. Он пожирает тебя, отбирая капли воздуха. Сама смерть почти глядела сквозь туманный взгляд, который так и не обронил ни слова… ни звука. В руках ощутилась лёгкая дрожь, по телу пробежали мурашки. Дилюк не мог стоять и смотреть, не мог бездействовать. Если бы только его желания хватило, чтобы защитить сводного брата от тех чувств, что нахлынули на него… Винодел медленным шагом подошёл к абсолютно потерянному в себе мужчине, и сейчас, тот видел лишь того мальчика, которого его отец привёл из-под дождя. В крови, измученного и худого. Кажется, у него не хватало тогда сил даже говорить. Первым вопросом, который он задал в тот вечер было «мне надо уйти?» — Нет, Кэйя… — юный лорд опустился на колени, практически, садясь рядом, прижимая к себе брата, — Ты можешь остаться тут… со мной… — он не знал что говорить, лишь ощущал, как чужое сердце билось на столько быстро, насколько могло. — ты только скажи чем я могу помочь, пожайлуста… — он шептал что то, будучи не менее потерянным, чем в тот день, когда незнакомый мальчишка переступил порог его дома, держа за руку его отца. Прерывистый выдох. Мертвый Принц, дыхание которого было сбитым и каждый вдох казался тяжёлым, словно кислорода вовсе не было. С глаз скатились остатки слёз, а пальцы, которые едва не вырывали волосы, наконец то ослабили хват. Тот стал вновь видеть дом, в котором находился сейчас. Те двери и стены, тот запах и звук. Картинка становилась всё чётче, отрезвляя того холодным потом. — Прости, Дилюк… — с уст сорвался нервный смешок, — Прости, что напугал тебя. — Что случилось? Скажи мне, что? — взволновано, и кажется, необычно громко для себя самого промолвил Винодел, заглядывая в родные некогда глаза, в которых не было ничего, кроме ужасающей пустоты. — Я… — голова всё ещё была словно в одурманенном танце, оставляя возможность подобрать слова где то вне танцпола. — не уверен, что знаю… не уверен, что тебе стоит знать… — небольшая пауза, с которой тот перевёл взгляд на винного цвета глаза, которые с молитвой глядели на него.  — Некоторая правда намного страшнее, чем ты можешь себе представить… и я, рад что ты не знаешь её, братец… — до его разума наконец то начало доходить, что сейчас он был заключён в трепетные объятия, которые пели ему колыбельную, дабы утешить панику. Капитан закрыл глаза, отдаваясь моменту, просто чтобы забыть о той клятой надписи, о тех светлых и верных глазах, которые смотрели с восторгом на наследника Кхаэнри’ах, о том шёлке и внимание, которое было прикованно к мальчишке, живущим под Звёздами. «Мне надо уйти» — подумал тот, позволяя себе ещё всего одно мнгновение, которое было лучше любого спиртного. То мгновенье, в котором его искренне любят и ценят. То мгновение, в которому он хоть кому то нужен, на этой, чужой для Принца, земле.