laeve

Смерть — наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки…

© «Колесо времени» Карлос Кастанеда

он поворачивает свои черты налево и вслушивается. это — пульсирующая в запястьях темнота, что становится пойманной чистотой смерти. что превращается в назойливые шепоты. скомканные, грязные, смеющиеся прямо в открытый, от нехватки воздуха, рот. он вдыхает до боли эти гниющие плотью запретных плодов и разлагающихся корней ароматы, и тяжеловесные шлейфы прикрывают его веки. она уводит его за собой. кладя на жёсткость земли, что принимает его в свои люличные и поёт о страхах и вине. о том, как от одного лишь вздоха весь мир может полыхнуть огнем. и он полыхает, проедая до самых костей, и это не даёт шелохнуться или издать хоть какой-то звук. лишь ощутить. ощутить до того, пока ты сам не спросишь. — ты же знаешь, нужно лишь спросить… — и она замирает на кромке расширенного зрачка, что стекает грязными водоёмами в твои пищеводы. ты пытаешься дышать, хватаешься за горло, пытаясь вытолкать из себя эти отошедшие воды, но каждое движение топит тебя все глубже и глубже. оставляя сыпящуюся с уголков губ сладкую соль, эпицентр твоего самоубийства, когда у тебя даже нет шанса сделать выбор. ты поворачиваешься вправо и все отступает от затопленных берегов. приливы всегда несут в себе подступившее со спины, и такое далекое, что все кажется бессмысленным. на правой стороне все теряет форму и остов, словно что-то такое близкое и ломкое, зашедшее солнцем, касается твоих сердец. и ты сходишь с ума. плавно сползая кровоподтеками по стенам, проникая в швы, оставляя зацепки. ты помнишь этот взгляд? самый первый. самый болезненный и тошнотворный, что вызвал в тебе приступы тревоги и одиночества. что приставил к твоему горлу острозаточенное *никогда*, и поставил на колени в этом кататоническом безмолвие. это была катастрофа, при которой никто не выживает. это стало немым и хриплым вздохом, что раздробил рёбра, чьи осколки попали сразу же в кровь. конечно же помнишь. он преследует тебя в моментах, когда ты смотришь через слетевшую с мишени призму реального, идёт следом, заставляя поворачиваться, оглядываться, прибавлять шаг… и он настигает тебя в подворотнях, не давая перевести дыхание, впиваясь оскалами в шаткие и смеющиеся воспоминания, и это твоё проклятие, потому что единственное, что ты можешь — закатить глаза и тихо цыкнуть. а он обходит тебя кругами, пристально снимая с тебя слой за слоем, пока не доберётся до сердцевины, чтобы погрузиться в то, что давно принадлежит ему. и, запрокинув голову, захлебываясь асфиксией, ты смеёшься в ответ, так истошно, что солёная дождевая вода мешается с пряной кровью на губах… — Себастьян… — его голос срывается, как бешеные псы с цепей, когда ты касаешься его. — прошу… и твои пальцы смыкаются на горле, чувствуя, как от переизбытка кислорода, его вдохи исходят в агонии. агонии, что стала подвластна только в те моменты, когда бессонные ночи источали запахи секса и первых убийств. он убивал тебя, смотря в самую суть, когда ты жёстко, сжимая его бёдра доводил его до беззвучных стонов. ты убивал его, когда губы касались свежих синяков, красных отметин, а он, прося «сильнее», языком оплетал твои пальцы, пытаясь сдержать внутреннее безумие. и вы умирали, вдвоём, пока расширялись зрачки, а тела сковывали болезненные оргазмы, что в эту, единственную, в своём роде, микросекунду, останавливались пульсы. и вы были мертвы. поворачиваясь влево, всматриваясь и вслушиваясь, утопая в сочащейся интенции — единственное, что объединяло вас и врастало меж хребтов. единственное, что соединяло в смешение дыханий и искуплений. то, что заставляло широко распахнуть глаза от переизбытка. и в последний момент, повернувшись вправо, когда время повернуло заедающие стрелки назад, прошлое полилось из вскрытых аорт, а на подушечке пальца остался лунообразный след — ты спросил. отчётливо, коротко и по существу, принимая эту въедливую, смыкающуюся в капкан, ухмылку. и ответом послужило одно, так долго желаемое, прикосновение. что принесло тихие, захлёбывающие чёрные воды, заполняющие лёгкие, забираясь венами глубоководных чудовищ под тонкие плевры. оплетая твои скованные мышцы, ломая кости и утопая в тебе, словно ты сам, та самая пугающая, но заставляющая смотреть в себя, бездна. и теперь твой взгляд всегда направлен влево. как и его взгляд. 71:40 71.20.2202