Энфия

      Она прожила в той эпохе не долго, но достаточно чтобы влюбиться.       На её пальце сидит бабочка. Крошечная. Крылья её переливаются на зеркальном свету, а тонкие узоры медленно меняют окрас стоит Энфии приблизится к другому цветку на поляне.       Рейджи стоит недалеко и наблюдает. Он как сокол, смотрит с вершины, желающий схватить добычу. Оценивает простые женские действия как чепуху или ребячество.       Девчонка в теле женщины. Ему не нравится, что она не задает вопросов. Нравится, что молчит.       Юная. Холодная. Далёкая и прекрасная. Эфемерная.       — Откуда ты?       Вопрос звучал в голове вампира и сейчас. Ему хотелось спросить, но так девушка бы догадалась, что брат ничего не рассказал ему. Быть может Энфия уже знает?       Девушка-статуя.       Рейджи отмечает, как Энфия грациозна, как мягкой поступью касается влажных, мелких камешков, травы, тянущей к ней свои пожелтевшие стебли.       Её ноги не пачкает земля. Кажется, она вообще её не держит. Словно Энфия призрак.       Одежды изящны, а лицо прекрасно. В волосах танцуют искорки звёзд, глаза тоже сияют безграничными тайнами. В них солнце. В них луна. В них печаль.       Спустя каких-то пять дней ему так и не удаётся приблизить к себе Энфию. Кроме Рейджи больше никто не навещает её.       Энфия продолжает оживать, пусть и не хочет встречаться с младшим братом Шу.       Она ждёт другого, продолжая молчать и ждать у могил.        — Почему один день?       Пальцы играют не с бабочкой, а точно с воображаемой дудочкой. Малиновые глаза, в которых плещется тьма спокойны и настойчивы. Рейджи бессмертен и он терпелив. Весьма.       Дикая роза в саду тихих могил — так вампир зовёт Энфию. Она нравится ему как предмет интерьера. Как роскошная и незаменимая вещь.       — Энфия, я хочу помочь тебе. Я не обижу тебя.       Ты идеальна и прекрасна.       — Энфия, поговори со мной. Хочу услышать твою историю.       Вампиру нравится смотреть. Ему не хочется знать чувств этой ожившей статуи. Но девушка предупреждает что уходить ей отсюда нельзя. Она ждёт Шу.       Не верит, что её возлюбленный не оставил никакой записки. Не верит что их маленький островок счастья просто сгорел.       Всё ещё не верит, что он бросил Энфию.       Рейджи скрипит зубами от злости и ярости, когда покидает калитку разрушенного кладбища. Однако не бросает попыток. Становится одержимым и кидается в пекло как в холод.       «Если она молчит, то это не значит, что она не слышит.» — думает про себя Рейджи.       Начиная нашептывать, он не забывает льстить Энфии. Он говорит правду, приправляя её горечью лжи. Сладкой как патока. Искренне пытается быть заинтересованным и не навязчивым.       До приезда брата осталось совсем мало. И Рейджи меняет тактику.       Не приходит к Энфии неделю. Месяц. Не навещает и не смотрит как она пробуждается.       А девушка-статуя оживает. Не понимая для кого и для чего. Она тоскует. Сходит с ума. И сердце её растекается словно паучья сетка в клетке.       Печаль и одиночество, в котором она привыкла жить с Шу, бросает её в холодные иглы судьбы.       Она догоняет и ловит руку Рейджи, когда тот думает будто пришёл напрасно.       Энфия сдаётся. Она хочет говорить. С кем-то похожим на Шу. С кем-то близким ему.       — Как долго ей осталось жить в камне?       И она рассказывает всё. Всё о чём умолчала Шу.       Глаза Рейджи торжествуют. Злой гений в нём воспет.       Удерживая на весу его холодную ладонь, Энфия вся в ожидании момента. Острая нужда. Необходимость. И вампир отвечает на её просьбу.       Он осознает — ловушка для бабочки захлопнулась. Паук или же палач, вампир получит своё. Просто высосет из неё сведения.       «Это до сих пор терзает меня. Они оставили мне память. Мои кости превратили в камень… За любовь с его сыном, Ану́* жестоко расправился с земной женщиной… Он превратил меня в камень оставив страдать…»       — Энли́ль*. — Плакала Энфия невидимыми слезами — Мой Энлиль.       «…Они думали, что я с Энлиль из-за бессмертия. Казалось, Ану убедил в этом всех живущих. И людей и богов.»       — Убедил всех! — воскликнула девушка-статуя.       Рейджи еле скрывает улыбку. Страдания других ему всегда в радость и тем не менее вампир садится на один из старых камней и слушает Энфию дальше.       «Боги хотели выколоть мне глаза. Убить медленно. Но Энлиль спрятал на земле. В другой земле. Он сохранил не тело, а душу. Заставил просто уснуть в камне. Тем самым погубив больше. Обессмертил, сделав средней и неравной богам, проклял до нужного часа!»       «…Они решили меня всего человеческого. Представь, спать и не видеть ничего. Вечное забвение из воспоминаний. Один и тот же день повторялся сотню лет, пока мое сердце не заперли окончательно и оно не окаменело на века…»       История-сказка, лилась будто красивый и горный ручей. Надломлено, истинно.       «…Я думала, что после пары встреч с Шу растворюсь и наконец достойно уйду. Мое сердце сжималось каждый раз при виде него. Он напоминал о моей любви. О годах влюбленности. Семья, родственики. Никого не осталось. Из-за любви к богу, я всё потеряла. Я думала страдания окончены, но боги никогда не забывают. Они бросают монетку и играют дальше…»       Рейджи усмехнулся последним словам. Вампир негодовал, хотя внутри себя тоже хотел этой странной любви.       Рейджи всегда хочет то, что имеет Шу.       Смешно! Статуя которой тысяча лет откликнулась на зов этого болвана! Было ли это из-за демонической скрипки или проклятья душ, Рейджи было уже плевать. Если он тоже видит её — живую, значит может обладать ею.       — Вы стоите друг друга. — меняется вампир в лице. Мгновенно.       Энфия вопросительно смотрит ему в лицу и встает тоже. Она чувствует, в воздухе витает напряжение. Опасность.       — Твое сердце растает вновь. Для меня. — нахально заявляет он. — Шу тебе не нужен. Он никто. Я дам тебе то, что ты так ищешь. Ты уйдешь из этого мира, как и хотела.       Улыбка приобретает оскал чудовища и Эн в ужасе пятится назад.       — Мы монстры старых сказок, Энфия. — смеется вампир. — Красивые, но монстры. Хладнокровны и не чувствуем земных чувств. Вероятно, любовь ты приняла за потребность. Это обычный импульс вампира, когда он хочет есть! Посмотрим, как ты сможешь противиться мои ласкам!       Он хватает её выше плеча и вгрызается зубами в белую шею. Кусает до кости, а Энфия пронзительно кричит. Но в следующую секунду боль охватывает вампира.       Клыки встречают камень.       На вкус кровь её как тлен. Яд.       В первые секунды манит и пахнет блаженством, а в следующие три пронзает клыки тупой болью, словно треснувший гравий, ударивший о волны.       Гнев. И вот уже слышатся вопли Рейджи. Он с ужасом и широкими глазами смотрит на девушку. Пронзительно хрипит.       Боль настолько ужасна, что ему больше не до веселья. Он бежит прочь.       В этот день возвращается Шу. Он будто чувствует что-то неладное. Врывается в комнату брата и видит окровавленную рубашку и валяющиеся пузырьки на полу.       Что здесь случилось? Ответ не нужен.       Шу видит, как Рейджи сгорбленно стоит возле раковины, скрючившийся и будто вывернутый наизнанку. Пытается прицепить на место клыки. Может ещё отрастут       Кажется, они отвалились, столкнувшись с какой-то преградой. С чем?       Знакомый запах мгновенной ударяет Шу в нос. Белым и прочным мрамором.       Миндаль и красный шиповник.       Теперь весь рот младшего брата окровавлен ядом. Шу бросается прочь, а позади слышит крики и имя.       «Энфия! Будь проклята тварь! Будь ты проклят!»       Шу бежит на кладбище. Там в завернутой кровавой простыне, одеждах, вампир видит тело своей возлюбленной. Он приподнимает её с пьедестала и целует. Она больше не дышит. Глаза слегка приоткрыты.       Шу не плакал с похорон матери, и теперь кажется от его голоса дрожат горы и равнины.       Зачем он оставил её?       Мягкая, понимающая улыбка ложится на бескровные губы обоих. Взгляд её тих и спокоен. Энфия прощает его. Она шепчет слова, которые слышит только ветер:       — Я погибну от любви к тебе. Подарю краткий миг своей жизни, чтобы ты помнил как важно время. Будь счастлив и помни меня.       Крепкая рука сжимает её онемевшую ладошку.       Конечности немеют, превращаясь в мрамор. Она снова обращается в статую. Шу верит в чудо, возможность увидеть её снова.       Ошибается.       Солнце восходит, озаряя верхушки деревьев. Слёзы не покидают вампира. Когда-нибудь он узнает историю Энфии, то что девушка не успела поведать ему.       Найдет дневник Рейджи и прочтёт. Хотя не будет прежним. Вампир похоронит боль и любовь к этой девушке на английском кладбище.       На рассвете статуя девушки рассыпается и на помосте остаются или теперь отчётливо виднеются буквы: " Ибо рассеит солнце вечность. "       Энфия       2 тыс. лет до н. э.