Ꞩvmmeɼ ꬽf Hʌze

      Вова вошёл внутрь. Квартира сразу обдала своим мрачным минимализмом, будто обволакивая и создавая невидимый купол, из-под которого уже не выбраться. Хотелось развернуться, лишь бы не попасть под него, но оступать было поздно, поздно и тупо.       Замешкавшись, он снял свои кроссовки и стянул рюкзак с ноутбуком. Следом последовала ветровка, которую в моменте подхватил Хесус, вешая ту на вешалку.       Вова был взбалмошный, с лёгким бардаком на голове, помятой футболкой и усталым видом. В моменте было даже неловко, находясь перед таким вылизанным парнем с идеальной причёской, пахнувшим каким-то приятным парфюмом, а не «шаумой» за сто рублей.       – Чай, кофе?       ”Потанцуем”. – Продолжение невольно пронеслось в голове.       Вова был приятно удивлён и даже слегка озадачен таким гостеприимством со стороны новоиспечённого знакомого, который в моментах вёл себя как высокомерный петух, пока Семенюк в свою очередь покрывал его матами буквально 5 часов назад.       – Ну можно и кофе в принципе. Было бы неплохо. – На минуту поверив в эту историю, он решается немного довериться, но не расслабляется.       – Окей. Ну ты это, располагайся. – Хесус показал на открытую комнату по левую сторону от коридора, сам направившись на кухню.       Подхватив рюкзак, Вова подошёл к тусклому проходу. Семенюк не мог отделаться от ассоциации коридора с тёмным переулком. Пусть на потолке и была скрытая подсветка, голые чёрные стены напрягали, давя на голову. Будто прямо сейчас из-за угла должна выползти какая-то тварь и подкрасться со спины. Подумав об ассоциации с Хесусом, Вова словил внутренний смешок, пытаясь снизить внутреннее напряжение, хоть и причиной этого напряжения являлся именно он.       Наконец пройдя в комнату, перед ним предстало вичуганское логово. То, что Вова находился под впечатлением – ничего не сказать. Это не была спальня или гостиная, скорее что-то наподобие домашней студии, где Хесус проводил большинство своего времени. Просторное из-за малого количества мебели помещение ограждали всё те же гробовые стены, но выделялась одна в конце: вдоль неё была изображена вспышка света на фоне чёрно-белого космоса. Окна на удивление не было, что под стать настоящей студии. (Удивительно, как Хесус вообще сумел найти квартиру с таким помещением). Скрытая подсветка обрамляла не только потолок, но и пол, давая необычный эффект, будто заставляя пространство левитировать. Вдоль стены напротив располагался диван и небольшой стол поодаль, коронованный терновым венком. Рядом с ним стояла рогатая маска, напоминая какую-то этническую реликвию. Парню пришла ассоциация со сценической маской Хесуса. Возможно, именно эта вещь являлась вдохновителем, не зря она находилась именно здесь.       Хесус с самого начала казался Вове не от мира сего, и дизайн квартиры с её убранством только подкрепляли эти убеждения. Всё было в структурированном порядке, пусть и своеобразном, что рядом не стояло с комнатой Вовы с мусором по углам, бесконечным барахлом на столе и пылью на полках.       Отбросив мысли о какой-то массивной сушёной коряге, лежащей в углу и освещаемой светом от пола и потолка, будто артефакт на пьедестале, парень перевёл внимание на самое главное. Справа, вдоль стены с дверным проходом, находился просторный компьютерный стол с увесистым системником на полу, широким монитором и парой небольших студийных колонок. Слева от стола располагался стеллаж, начинённый всевозможным добром: микрофоны, дрампад, микшер, компакт диски с винилом, коробка с кабелями всех видов и размеров, книги, судя по всему, по муз.теории, какие-то статуэтки и прочее, что точно было не разглядеть без физического вмешательства. Подпирали стеллаж несколько миди-клавиатур, сумка, судя по всему, с диджейским пультом, стойка под него и прямоугольный кейс, стоящий рядом. Вова видел подобные, использующиеся для хранения музыкального оборудования. Интересно, что было в этом.       На пороге появился Хесус. Он невольно улыбнулся, смотря на заинтересованного парня, что стоял по середине комнаты и увлечённо оглядывался.       – Что, как тебе?       Мысли Вовы прервал Алексей, стоявший на проходе с кружкой. Будто боясь показывать эмоции, улыбка спала с его лица, стоило только Вове обернуться. Он лишь смотрел по сторонам, будто разделяя с парнем его первое впечатление.       – Я, конечно, ожидал, что дарк рейв, смерть кладбище, черепа, но не думал, что ты настолько погружен в это. – Поняв, что звучало как-то неопределённо, он добавил. – Но в этой атмосферке что-то есть, мне нравится.       Хесус хмыкнул.       – Спасибо, старался.       – И не давит на тебя вся эта чернота?       Хотелось вкинуть что-то по типу «Моя жизнь – это сплошная чернота», но Хесус припомнил себе, что ему не четырнадцать.       – Да нет. Как-то привык уже. Я бы даже сказал, это моя зона комфорта. Приятно что-нибудь включить, залипнуть в потолок и наслаждаться пребыванием с самим собой в перерывах от написания музыки. – Наконец он перевёл взгляд на Вову. – Держи. – Ему была протянута матовая, тёмно-серая кружка.       Было что-то в этих словах, что заставило парня размягчиться. Пусть он и не разделял желание лежать в склепе, думая о жизни под музыку, от которой хочется вскрыться, Семенюк часто ловил моменты, как ему самому не хватает именно этого – спокойствия и уединения среди всей этой однообразной рутинной суеты с пребыванием в родительском доме.       – Благодарствую.       Поднеся напиток к носу, Вова вдохнул приятный аромат. Это был обычный чёрный кофе, что отдавал чем-то ореховым. Предвкушая, он решает сделать глоток, в моменте сдерживая недовольную гримасу. Табун мурашек разбежался по телу, словно рассыпанный бисер. Горько. Очень горько. Судя по всему, Хесус пьёт кофе не только без молока, но ещё и без сахара. С таким и в квартире наедине страшно оставаться.       Через силу сглатывая содержимое, он переводит взгляд на Хесуса с натянутой эмоцией удовлетворения.       – М, приятный вкус. – Всё же решив не портить образ хорошего гостя, выдал Вова.       – Да, с фундуком. – Чуть погодя, лицо его сменилось обеспокоенностью, а голос заволновался. – У тебя же нет аллергии?!       – Нет... – Прозвучало будто не уверенно, но на деле для Вовы был неожидан, но в то же время приятен такой непохуизм со стороны Алексея.       Атмосфера будто разрядилась, а острые углы постепенно разглаживались.       – Ну так мы... – Протянул Вова, на момент забыв зачем он вообще здесь.       – А, да. Секунду.       Хесус спешно покинул комнату, вернувшись назад с железным кухонным стулом с мягкой сидушкой.       – С чего бы ты хотел начать? Может, у тебя есть конкретные вопросы?       Он отодвинул офисное кресло из-за стола в сторону, ставя принесённый стул рядом.       – На сегодняшний вечер трон твой.       Хотелось добавить «Всё лучшее – детям», но вспоминая своё поведение в отношении несчастного мальчугана, решил оставить этот рофл при себе.       – Достоин не только воды с кофе, но ещё и кресла? Щедро.       Вова неспеша проследовал к нему, попутно ставя рюкзак к стеллажу. Кресло было очень комфортабельным, по ощущениям, будто поглощающее в себя, мягкое облако. Правильно говорят в интернете, что все эти геймерские стулья – хуйня собачья, по сравнению с данным шедевром мебелестроения.       Кружку с недопитым напитком он решает поставить рядом на столешницу. Благо стол был достаточно просторным, так что не было особой боязни её навернуть, хотя внутренний страх всё же присутствовал.       Хесус приземлился рядом, пододвигаясь.       – Ну смотри короче, сначала нужно выставить скорость нашего трека!       – Ага. А вот эти деления – это наши доли. Четыре доли – такт, четыре такта – квадрат. Проходили, знаем.       – Какой смышлёный малый! Ну тогда можем продолжить.       Вова потупил в сторону, пытаясь собраться с мыслями, переключаясь с шуток. Он даже репетировал этот диалог перед встречей, но, как это обычно и бывает, мысли спутались, как хвосты «крысиного короля», не давая зацепиться за что-то конкретное, поэтому он решил импровизировать, дав пространство искренности, и просто вывалить всё как есть.       – Не знаю, просто нихуя не выходит. Пытаюсь сделать бочку – слишком звонко, синт – слишком глухо, бас – просто пердёж. Я как бы человек простой, 140 выставил, драмку накидал, бас напукал, приправил дисторшеном – и готово, а тут думать надо!       Хесус сдался, блаженно улыбнувшись, после переведя взгляд парню в глаза.       – Твоя проблема как раз в том, что ты пытаешься думать, когда надо чувствовать.       Без лишних слов, он включает компьютер. На длинном мониторе расстилается чёрный рабочий стол без обоев, усеянный разными папками и аудиофайлами. Зайдя в одну из них в углу и пролистав в самый низ, он нажимает на один из файлов, попутно протягиваясь над Вовой, чтобы прибавить громкость на аудиокарте.       Из колонок раздались хай-хэты.       

〚 † CΛIN † – AIDES PARK 〛

      Начальная голая драм партия продлилась пару секунд, дополняясь плавным звуком, что протяжно подвёл к басу. От композиции в целом веяло сырой землёй и могильным холодом, что просачивались через каждый удар. Уныние и полная безысходность. Вырисовывался образ единственного выжившего человека на планете, что рассекает выжженую землю в поисках хоть какого-то проблеска надежды, но терпит крах.       Хесус лишь откинулся на неудобную спинку и смотрел в монитор, наблюдая за длительностью трека, слегка покачивая головой в такт.       Конечные ноты оставляли после себя «открытую концовку», инструменты медленно затухали, пока продолжал играть протяжный синт, напоминающий гул ветра, но, если вслушаться, будто заключавший в себя сотню истошных криков. Трек закончился, оставляя после себя неоднозначное послевкусие.       – Это одна из первых моих работ. – Разламывая представленную Вовой картину, резко начал Хесус. – Я не думал, просто делал как чувствовал. Тут нет каких-то специально задроченных звуков. Драм партия совершенно обычная, как и бас. Повозиться тогда пришлось только с синтом и основной мелодией, но я делал всё самостоятельно. С подсказками от кого-то знающего, я бы прописывал их не дольше, чем всё остальное.       Переведя взгляд на парня, он продолжил.       – Тебе не нужно думать как правильно и судорожно дрочить инструментал и ритмический рисунок, главное – просто понимать, что именно ты хочешь донести. Вичхаус это не жанр в привычном его понимании – это в первую очередь атмосфера, которую ты задаёшь сам. Для кого-то это потеря себя и полная отстранённость, для кого-то – любовь и надежда.       Вова так же перевёл взгляд с монитора на собеседника. Его монолог звучал так искренне, что сразу было понятно, что Лёша... Алексей буквально живёт и дышит этим.       – Получается, любой жанр можно назвать вичхаусом, добавив в него визжащий синт?       – По сути так и есть.       Понимание стало на пару шагов ближе, или же отдалилось вовсе. Отчасти это казалось каким-то бредом. Всё-таки не так он воспринимал этот жанр.       – Вообще я накидывал кое-что. Мне не понравилось, но после твоих слов даже интересно это переслушать.       Он потянулся к рюкзаку, вынимая из него, прошедший огонь и медные трубы, ноутбук. Включив, он зашёл в фл.       – Хех, в флке сидишь? – Прочитав на лице Вовы выражение «Ты чо, дурак?» – он продолжил. – Ну в смысле давно её не видел.       – А ты где пишешь?       – Аблетон.       – Ааа... Ну теперь понятно, к чему столько выебонов. У вас, аблетонщиков, это на уровне днк. – Вова заулыбался, пытаясь показать всем видом, что он шутит.       На несколько секунд в воздухе повисло молчание, которое разрушил Хесус.       – Ты прости за это. Не хотел создать такое первое впечатление.       Нутро Вовы преисполнилось, мягко говоря, ахуем. Он, конечно, успел немного привыкнуть к домашнему, гостеприимному Алексею, но точно не ожидал от него извинений. В моменте стало стыдно за все свои оскорбления, пусть и мысленные.       – Так уж и быть, – Он взял кружку со стола, сделав глоток, будто стараясь прикрыть ей истинные эмоции. – За этот комплимент прощаю.       На лице Хесуса вновь появилась улыбка. Он будто впервые испытал спокойствие за всё их пребывание в квартире.       – Так вот. – Вова решил разрушить слегка смущающий момент, отставив кружку и плотнее придвинувшись к ноутбуку. – Я накрутил пару звучков, но не уверен.       Зайдя в проект, он решил включить прописанную мелодию.       Хес внимательно слушал с слегка нагруженным лицом, пока Вова смотрел в экран, искося поглядывая на реакцию. Мелодия была в моментах ломанная, с долей небрежности, но очень старалась походить на что-то сносное.       – Слушай, есть что исправить, но это неплохо. От этого можно отталкиваться.       – Рил? Мне казалось, что полная хуйня.       – Нуу... Некоторые моменты можно переделать, чтобы звучало гармоничнее, а так ты решил сделать что-то фактурное – это похвально.       Поощрение Хесуса очень льстило, пока в голове пел Фредди Меркьюри: «We are the champions, my friend».       – Позволишь? – Хес спрашивал разрешение на доступ к ноутбуку.       – Ну держи.       Вова пододвинул его ближе к парню. Спустя мгновение, они уже оба смотрели в небольшой экран, заставивший придвинуться друг к другу поближе.       – Вот это мы двигаем сюда, а это сюда. – Он нажал пробел, запуская мелодию и прослушивая что выходит. – Не, всё-таки на октаву выше. – Включил ещё раз. – Воо...       Вова был впечатлён как за пару кликов в руках Хесуса мелодия преобрела куда более гармоничный и слушабельный окрас.       – Оо... Реально намного лучше.       – Хочешь, пройдём дальше?       – Звучит как начало порнухи.       – Порнуха будет на этапе сведения, а пока это так, прелюдии.       Вова издал смешок. Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться.

• • •

      Посиделки за «музицированием» продлились около трёх часов. За это время Вова успел познакомиться с аблетоном, научиться крутить трушный вичушный синт, познал несколько прикольных фишек, узнал немного больше о жанре и его зачатках, и дописал мелодию, конечно, не без помощи.       В процессе парни перекидывались рофлами, что-то активно разгоняли, дискутируя, и делились историями из жизни в перерывах. С Хесусом было комфортно, даже несмотря на их различия и разный жизненный опыт. Как бы Семенюку не нравилось учиться, с Алексеем этим хотелось бы заниматься весь вечер. Всё-таки было что-то ламповое в том, чтобы сидеть вот так рядом в тусклой комнате и вместе работать над теперь уже общим проектом.

• • •

      Вова сидел в коридоре, шнуруя кроссовки, после снимая с вешалки и накидывая на себя свою спортивную ветровку.       Встретившись лицами, Алексей протянул руку для прощального рукопожатия, и Вова ответил, не переставая удивляться насколько она тонкая.       – Ты прости ещё раз.       – Всё норм, Хес. Правда, спасибо за воду тогда, ну, и за всё остальное.       Тот мягко улыбнулся.       – Тогда... Увидимся через неделю?       – Да, конечно.       В ответ проследовала обратная улыбка.       Выйдя из подъезда, Вову охватывало чувством полной удовлетворённости, пока тот прокручивал в голове все впечатления последних часов. Солнечные лучи ощутимо проглядывались сквозь густые облака, оседая на ресницах, с площадки неподалёку слышался детский смех, а в воздух веял приятной свежестью и обволакивающей негой.       Всё-таки в кофе без сахара действительно что-то есть.