Рубин

Джен
PG-13
Завершён
23
автор
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
23 Нравится 3 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Ночь проникает во все уголки высящегося над землёй поместья. Тьма пожирает холодные стены, каменную твердь, всё живое, что только есть. Тишину прерывает звук стука клавиш и мелодия, грустная и навевающая воспоминания, которые много лет уже были выброшены, сожжены, утоплены, воспоминания, сгнившие с годами в сырости воспалённого разума того, кто уже видел целый век. Старинные фотографии стираются, обращаясь сначала в простую прозрачную ленту, которую уже снимают с бобины, а затем и вовсе — в пыль, которая со временем мельчеет всё больше, пока не пропадает вовсе.       Дио стоит, скрестив руки на груди. Его величественный стан освещает жалкий огонёк дрожащей свечи, он подобен античной статуе — такой же недвижимый, нетронутый и прекрасный. Он излучает харизму, очарование, а также пугающую, по-настоящему необъяснимую угрозу, от которой всё живое вянет и дохнет, будто от ядовитой дряни. Брандо — пустая оболочка, его внутренности давно иссохли, он сам — гниль в красивой обёртке, о чём глубоко внутри осознаёт. О, Дио не был наивным глупцом, бывал лишь иногда излишне самонадеянным и утопал в собственном превосходстве, упиваясь полученной властью.       Ванилла Айс сидит за роялем и касается клавиш. Он совсем не держит осанку, все его движения совершенно неосторожные, грубые, порой слишком напористые — любой музыкант бы сказал, что несчастный инструмент не поёт, а стонет под этими большими руками, воет и плачет от взгляда, которым этот человек обводит гладкие искусные изгибы. Ни капли чувств, ни капли уважения — лишь пустая мелодия, ставшая от этой игры безвкусной. Но Дио не останавливает своего подчинённого, погрузившись в воспоминания. Длинные волосы, походящие на сухую высокую траву, которую в полях беспощадно сжигают, напряжённые черты лица. Кажется, будто в любой момент тонкие бледные губы вампира разойдутся в оскале, обнажив твёрдые острые клыки.       Джонатан играл гораздо лучше. В детстве у него выходило ужасно, но когда им обоим исполнилось девятнадцать, Джостар восхищал своей способностью к музыке. Любая, даже самая жалкая и дурная мелодия, становилась невероятной, когда молодой аристократ садился за пианино. Его пальцы были большими и грубыми, по тыльной стороне ладони расходилась сетка вен, но когда клавиши подминались под этими касаниями, выдавая звук, все об этом забывали. Его спина всегда была ровной, плечи расправлены и расслаблены — идеальный образ, который не портили даже топорщащиеся иссиня чёрные волосы.       Дио касается груди. Крупные мышцы, которыми они оба могли похвастаться, когда играли в регби. Порой, сталкиваясь с братом в разных командах, Брандо чувствовал это напряжение, тепло, чувствовал, как ему хотелось схватить нож и разрезать их, посмотреть, что же внутри, вырвать бьющееся учащённо сердце, а потом сожрать его, давясь от рвотных позывов и отвратительного вкуса. Увидеть, как жизнь пропадёт из этих больших глаз, напоминавших мутную озёрную воду, а потом сжечь эту оболочку, останки, чтобы больше никогда не думать об этом.       Но Дио стал старше. Намного и намного старше, ему стукнул целый век, и на этом летоисчисление не закончилось. Теперь он осознавал, что это было за желание вырвать огонь жизни из тела Джостара. Это было сложно назвать ненавистью, не назвать было завистью или отвращением. Все эти чувства, спутанные в клубок под рёбрами, давившие на лёгкие и рискующие выйти из горла вместе с обедом, были отчаянной зависимостью.       Зависимостью от сражения с Джонатаном, от его голоса, от его силы, от его музыки — всё это было так болезненно противоречиво, что Брандо, чуя неладное, желал просто избавиться от этого ужасного ощущения, прервав жизнь виновника. Но вместо этого он чувствовал пустоту и скуку, которые стали заменой всем его живым и ярким эмоциям, мир поблек и сузился: теперь в центре был он сам, Дио, с венцом всевластия на голове, с чужим телом ниже шеи и мерзкой ухмылкой на губах. Все эти глупые создания, которых ему удалось подчинить, не стоили и грязи на сапогах Джонатана, нет, они вообще ничего не стоили и были заменимы, каждый из них.       Ванилла Айс замирает, слыша голос господина за спиной. Брандо указывает ему убираться, и когда тот выполняет этот приказ, садится за инструмент сам. Рука вытягивает из кармана красный камень. Местами заметны сколы и порезы, он выглядит мутным, явно слишком небрежно пролежавшим под водой, но даже так от него воняет, нет, пахнет Джонатаном, его непреклонной добротой и благородством, от которого хочется рвать на себе волосы.       Дио начинает играть. У него никогда не получалось вжиться в процесс, хотя и звучала она отлично — его нутро было пустым, опустело со смертью его матери и начало гнить и смердеть от каждого вопля, каждого удара и каждого вздоха отца. Казалось, будто оболочка должна была покрыться плесенью и уродливыми наростами, но все те годы Джонатан Джостар с его светлой улыбкой сдерживал это, обращая что-то более глубинное в пыль, вызывая не такое сильное и тиранящее раздражение. Он спасал его, сам того не осознавая и не давая того осознать Брандо. Возможно, останься Дио в своём теле, со смертью Джоджо он бы сгинул, даже став вампиром.       В какой-то момент пальцы замирают, к горлу подкатывает рвотный позыв и Дио закрывает ладонью рот. Этот камень, брошь, которой его покойный приёмный брат украшал бант, была подарена самим Брандо. Тогда он пытался играть в хорошего сына семьи Джостар, поэтому, чтобы закрепить свой авторитет в глазах Джорджа окончательно, купил это украшение и подарил “любимому братцу”, фальшиво улыбаясь, как это принято в высшем свете. Теперь же всё, что осталось от Джонатана — этот чёртов ничтожный камень, рубин, который Дио бы уже давно разбил, но почему-то не мог.       Тонкие грани блестят, отражая лунный свет. Брандо хватает его и кидает на пол, но бестолку — тот, будто издевательски, не желает раскалываться. Вампир чувствует, как жжётся шрам на шее, как что-то в нём снова и снова противно болезненно шевелится, он обхватывает рояль за бока обеими руками и сжимает. Жалобный хруст, будто стон погибающей жертвы, разрывает тишину. Дио пинает теперь бесполезный инструмент и опирается об один из широких столбов. Он всей своей сущностью презирает то, что его нутро до сих пор не откинуло всё это, до сих пор чувствует и не может забыть.       Вампир неровно дышит, пытаясь унять вырывающееся рычание, смешанное с воплем. Джонатан, Джонатан, Джонатан — имя отдаётся в голове, мигренью ударяясь о стенки черепа. На языке появляется горечь и сухость. Дио, пошатываясь, подходит и поднимает треклятый рубин, смотрит на него звериными глазами, после чего со всей силы сжимает, пытаясь разломать, но опять бестолку — камень, похоже, действительно издевается. Будто впитал всю ту твердь характера, что была у Джостара и никуда не исчезла даже на грани смерти. — Скотина, - Брандо убирает драгоценность в карман и прикрывает глаза, задрав голову. Возможно, осознай он это всё мальчишкой, расплакался бы от жалости к себе. Но сейчас было слишком поздно себя жалеть, слишком противно. Поэтому глаза его сухи. С каждым выдохом по поместью распространяется смердь гнили.       С каждым вздохом Дио понимает, что жалеет о смерти Джонатана почти также сильно, как о смерти собственной матери. Что-то внутри вампира ломается. Внезапно, он чувствует треск в кармане брюк и достаёт оттуда рубин. Он распался на две половины. Внутри Дио что-то разбивается и он глухо смеётся в тишине.       Его конец близок.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Jojo no Kimyou na Bouken"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.