Клише

Гет
R
Завершён
47
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
47 Нравится 5 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
Здесь всегда пахло если не морем, то жасмином и зеленью. Свежескошенная трава по утрам, и спелые фрукты в передвигаемых коробках, разили сочным летом, от которого рот непроизвольно наполнялся слюной. Сара особенно полюбила здешние фрукты и ягоды в плетеных корзинках, которые сама же мыла и собирала для их утренних прогулок. Итальянское солнце не любило кожу Хиери — она оставалась мертвецки белой. Зато у Сары вдоль кораллового купальника образовалась белеющая полоса. Размазывая крем по ее спине, он считал созвездия из редких веснушек на коже, и подушечками возил по линиям загара. Когда вода вскипала и пенилась, колючими брызгами ластясь к щиколоткам, Сара морщилась и поджимала колени, по-кошачьи недовольно переминаясь с ноги на ногу. Смотреть на ее мучения — попытки привыкнуть, — ему всегда быстро надоедало. Хиери поднимал ее прямиком на руки, сунув руку под согнутые ноги и уместив ладонь на спине. Так, стоя по колено в воде, наблюдали за лоскутами небесной лазури и нефритом одинокого побережья — их личного уголка спокойствия (не зря выкупил площадь, определенно). Меж неподвижных икр тут же начинали виться цветные рыбки, создавая цветастые круговороты, и Сара, зачарованно следящая за водной рябью, ловила кончиками пальцев брызги от веерообразных хвостов. — Платье намочишь, — напоминает Хиери, одергивая девушку выше, к своей груди и плечам, и та от потерянного равновесия дичится, хватая его за голову. Руки цепляются за вьющиеся от влаги волосы, и недовольно тянут к себе, заставляя задрать голову. Увидела, с каким бесстыдством кавалер пялился прямиком в открывшийся вырез на груди. Она раскраснелась, разнервничалась, дуя щеки, глядя как Соу едва ли не смеется от такой рьяной и живой комичности. — И пускай. — Locando Don Serafino и чудесный винный погреб не будет ждать. Неужели не хочется фирменных трюфелей и жареных омаров? — приподнимает бровь и Сара капризно дергается, мотнув плечом. Волосы растеклись ей за спину, проказливо потревоженные ветром, и он пропустил прядки меж пальцев. Как кошку гладить — такая же изворотливая и непостоянная. Сара всегда отличалась упрямостью кошки. — Успеет высохнуть, уверяю. Или настолько боишься, что подведу дресс-код? — Боюсь что ты, моя милая мисс Сара, простынешь, если поедем как обычно. Как обычно — на его раритетном мотоцикле итальянской марки, специально для излюбленного спортивного туризма. С красной лакировкой и мощным двигателем. Агрегат до сих пор пах автосалоном, а кожаное сиденье быстро нагревалось под солнцем. Сара обхватывала Соу поперек туловища, утыкаясь макушкой в верхние позвонки, чувствуя лайм его шампуня и терпкий парфюм. Помимо ветра в лицо, и чувства окрыленности, то было лучшей частью поездки: Сара цепляла руки, крепко пережимая талию и жалась так близко, что он чувствовал пичужку-сердечко под рёбрами. — К полудню станет настолько жарко, что не спасет даже чедрата с лаймом. Высохну! — Дует щеки Сара и он смеется, не выдерживая, крутит ее на руках, разбрызгивая подступающую воду. Играются, словно дети. Она вертится, пытаясь вспорхнуть с рук, но Хиери держит крепко, а потом вовсе нагло закидывает на плечо, под лягания и недовольные вскрики. Оставляет руку на стройной ляшке, то ли удовольствия ради, то ли страхуя, лишь бы его уж слишком деятельная девочка не свалилась в воду. Они много лежали на берегу: Сара водила ручкой по тетради, исписанной ее линейно-аккуратным почерком, а он, отключая раздражающе-трещащий телефон, откидывался на песке, чтобы просто наблюдать за ней. Вот, лежит на животе, прогнувшись в позвоночнике на мягком покрывале, от сложной задачки кусая кончик ручки и хмуря тонкие брови. Болтает еще влажными ножками, на самом носке левой ступни болтается шлепка. Время от времени просит его помощи — Хиери смеется и указывает на ошибки в математических столбиках, или строках с переводами. Ей не очень давалась математика, зато итальянский она учила с удивительной прытью, потому и поступила на международные отношения, едва обжилась на месте. Не умела сидеть ровно, постоянно стремилась к своим неведомым целям — это его мисс Сара. В самом зените ей отчетливо припекло голову, потому Хиери без лишних слов, едва заметив тень напряжения на милом личике, накрыл макушку соломенной шляпкой и сграбастал себе на руки. Чтобы спряталась в его руках и задремала. Усталая Сара даже не пыталась драться, ткнувшись носом в выступающую ключицу и тихо засопев. Хиери хрипловато посмеивался над забавной мисс Сарой, разморенной средиземноморским климатом. Тепло с моря омывало суховатую кожу и приносило соленые брызги, оседающие на волосах. Рыжие всполохи кудрей его Сары отдавали вином и той же морской солью. На давно отключенный телефон все приходили сообщения, что он оставлял без внимания. Однако когда жужжание стало совсем невыносимым и уже грозилось потревожить ее покой, сцапнул сенсорный девайс, и пробежался взглядом по экрану. «Заключительное решение, касательно кандидата Чидоин Сара?» Соу опустил взгляд. Хлопковое платье на все еще влажный купальник липло к гибкой спине, прочерчивая лопатки, линию позвоночника с рельефно выписанными косточками. Молочными берегами ткань растекалась и волнами расходилась от бриза. Он, водя рукой по локонам цвета апельсина, вновь сравнивал ее с застывшей античной скульптурой. Прекрасной, возвышенной, будто Афина победоносная, носящая своим присутствием вдохновение. Не грех — его мисс Саре посвятить с десяток хвалебных од. Грех — упустить ее из своих рук. Он невинно улыбается, и отвечает легкое: «Отменить кандидатуру в связи с непредвиденными изменениями в начальной характеристике…». Ему верят, он на хорошем счету. Сара останется с ним, под боком, рядом, на расстоянии вытянутой руки. И ее присутствие в доме, ее присутствие в ванне, ее запах на душистых полотенцах, ее любимые сладости в гудящем холодильнике, ее обувь меж его ботинок, ее блузы по соседству с его пиджаками в шкафу — все это больше никуда не денется. Он был бы последним идиотом, если бы лишился ее общества так просто. Соу Хиери себя идиотом никогда не считал. — Шин, перекрой-ка соц.сети недельки на две. — Бросает искусственному интеллекту, укрывая разгоряченные плечи Сары собственным шарфом. Не хочет чтобы перегрелась, несмотря на обилие крема, что он сам втирал в ее кожу. — Если будет рыться в поисках сериалов. — Ась? Думаешь на слово не поверят и попробуют отследить? — раздается из динамика. — Да ты перестраховщик! — Немного. — Благодушно улыбается он, чувствуя как его Сара завозилась во сне, бурча что-то мелодичное и нечленораздельное. Он костяшками убирает длинные прядки с ее лба, освобождая лицо — наблюдать за ее эмоциями было для него высшей степенью божественного присутствия. Трудно не стать параноиком, когда дело касается Сары. Он знал, что раньше ее делом занимался сынок Гашу. Хиери не нужны чужаки в их изолированном мирке. — Хиери, мне щекотно… — полусонно бурчит в плечо, когда он зажимает ее ладошку в пальцах. Он молча признается ей в любви, когда целует выступающие костяшки, ногтевые пластины и шероховатые подушечки. Нежные жесты, жажда ее тепла на коже — все, проявления внезапно треснувшего по швам сердца. Как будто он станет делить свое божество, мирно дремлющее и застенчиво переплетающее их ладони, с обычными невеждами. На самом деле немножко приврать и увести ее из Японии, устроиться в дальний офис под предлогом наблюдения и внедрения являлось венцом гения его мысли. Сара, под чьим носом он выписывал отчеты о других участниках испытания, в душе не ведала о подвохе, пока ковырялась ложкой в шоколадном пудинге, забравшись с ногами на мягкий пуф у живой растительности на стенах. Сара — то единственное во всем свете, что ему не хотелось ломать, вскрывать и выворачивать. И без того совершенная, без того близкая богу, она нуждалась лишь в бережном уходе его рук. Нуждалась в его обожании, его одухотворенном вознесении ее в ранг собственного божества. Остальной мир подождет. Игра подождет. Большего Хиери и не надо. Он нашел душевное равновесие в флорентийских соборах и сицилийских виноградниках, когда Сара брала его за руку и вела, вела за собой, ослепленная солнцем, возлюбленная солнцем, что игралось волнами на ее клетчатом платье. Только «золотое ретро», бутылка сухого рислинга на двоих, а под него ее любимый шоколад с клубникой. Вечером они чокаются самыми краешками фужеров, в прикуску выбирая омары и устрицы, чтобы не портить на рецепторах привкус белого. Под балюстрадой, за колоннами, только виноградники и пальмы, а еще залив. И свежий воздух с нотками морского бриза. В их доме окна всегда раскрыты настежь, позволяя редким порывам трепать легкую тюль. То, что он хочет постигнуть, но знает, что в жизни не дотянется. Пытаться утолить свою жажду, пытаться утопить свою идентичность, сбежать от глухой посредственности собственного я, и увидеть мир ее глазами: наверняка более яркий, наверняка более прекрасный, — так наивно. Но она рядом, и всегда уверяет, что с ней невозможное становится реальным, только протяни руку… Он обмакивает пальцы, проводя по каждой ключице, солнечному сплетению и лбу. Сара вздрагивает, вытягиваясь струной и выжидательно смотрит. Крестить ее вином. Как богохульно. — Amen. — Шепчет он покусанными губами, давя возникший в груди палящий ком из чистого жара. Фиалковый в глазницах лучится золотой иконой. Сара возрождает в нем потерянные мечты, и помогает создать на ошметках крови и пепла что-то новое. Она всегда тянула его выше, к небесам. Она создавала мозайчатый витраж их новой реальности со вкусом жидкого солнечного света, сухого вина и сладкого винограда. Только белая лента в ее волосах вместо обычного хвоста, только фиалки в каждой глазнице, и незабудки на их подоконнике. Сара показывает ему другой мир, в далеке от серых многоэтажек, металла крови и скальпеля в мозолистых пальцах. Сара показывает ему, что мир не ограничивается стенами этажей и лабораторий. А еще она заводит кошку. Просто однажды задерживается дольше обычного в своем колледже, а вместо одной тяжелой сумки с книгами и рюкзака с ноутбуком, приносит измазанного в грязи котенка, с выдранными клочками шерсти, покрасневшими глазками и слабым, отчаянным мяуканьем. До утра он возит это рыжее несчастье с ее клубком проблем по клиникам, наглейшим образом пользуясь своим служебным положением, чтобы получить дорогостоящие импланты для маленьких изломанных конечностей и покупает специальное питание для поврежденного организма. Лишь когда изнуренная Сара сворачивается клубочком на полу, рядом с мирно жмущимся к ее животу Бегемотом (его ироничный смех наверняка испугал вечно толпящихся под крышей чаек), он поинтересовался, где же она достала эту меховую штуку. Обрабатывает сбитые костяшки с застывшей кровью, и медленно сатанеет на глазах, по ходу ее исповеди. Изверги-подростки, шайка беспризорников, что не нашла другого способа поразвлечься. Вот оно что… А его Сара, маленькая Сара, на чью макушку он сам укладывал подбородок, набросилась на них, впечатав кулак в скулу самого рослого. Разъярённая людской жестокостью. Сара, что не могла игнорировать несправедливость и всегда брала ситуацию в свои руки. Его безрассудная Сара… Хиери ничего не говорит. Хиери показушно сожалеет на следующее утро, когда ублюдков находят в совершенно изуродованном состоянии, насаженных на пики высокого забора. Полиция в ужасе, сама Сара в смятении. — Больше не ходи одна. — Советует Хиери, глядя на еще сонную Сару в легком халате, с шерстяным клубком на руках. Так и быть, сам будет возить ее до учебного заведения на рабочих автомобилях. — Боишься, что и меня вздернет местный потрошитель? — скептически приподняла бровь Сара. Хиери тянет губы в улыбке: — Не хочу, чтобы Бегемот переживал. Проходясь вдоль средиземного моря и с рук скармливая непуганным чайкам, уж слишком разбалованными туристами, крошки еще теплого багета, Сара думает, что нет сюжетного поворота тривиальнее. Вся ее жизнь превратилась в раритетную пластинку, что направлялась невидимой рукой ее темного принца. Вместе с протянутыми полевыми цветами в его руке, — просто приятная мелочь, — расцветает ее нежность к его привычкам носить ее ленточки для волос, подбирать галстуки в тон ее платья, готовить им завтрак со свежими фруктами, и заговорщески разговаривать с пискляво мяучащим Бегемотом. — Твоя хозяйка? Да-да, та еще обжора! Говоришь, угнетает и недокармливает? В ответ нечленораздельное мяуканье, недовольное и заявительное, и смешки развеселившейся Сары в кулак. — Мисс Сара! Как ты можешь…! — Сговорились, вы двое! — простодушно улыбается Сара. А еще он замечает, как Сара полюбила кафе студенческого городка, с маленькими столиками и книжными полками (в основном она облюбовала секции латыни и древнегреческого, с которого ей переводил сам Хиери, запредельно одаренный в отдельных областях), с живой музыкой и цветастыми попугайчиками в радужных клетках. Потому каждый четверг они приходят посидеть, укрывшись книгами от других посетителей и просачивающихся лучшей закатного солнца. Под «Короли и королевы джаза», в солнечной Италии представляя потерянное поколение и ревущие двадцатые, он обещает ей показать Нью-Йорк. Обязательно, когда она закончит свой колледж когда закончится убийственная игра. — Но там будет холодно, — наклоняет голову Сара, и растрепанный рыжий пучок забавно колыхается от ее движения. — Ты и здесь постоянно укутанный. Она пальцами перебирает пушащиеся кончики его разлапистого шарфа, наклонившись над своим клубничным парфе. Хиери накрывает руку поверх, прислоняя к своей щеке, нежась под ее прикосновениями. — Я хочу увидеть тебя в пальто и вязаных свитерах. — Честно отвечает Соу, под пофыркивания смущенной Сары. Он покажет ей мир. Какой захочет. Кроме, разумеется, уже далекой Японии, чтобы не спровоцировать ассоциативные ленты подчищенных мыслей — то, что он заставил ее забыть, дабы сохранить при себе, с твердой убежденностью, что он ее единственный друг. Вечер. Заходящий диск солнца. У нее в локонах путается венок из белых цветов и виноградных лоз. Сара потерла бок, привстала на колени и потянулась со слабым полувздохом. Коленка впечаталась в рыхлый грунт, создавая песочный кратер, а пятка другой ноги уперлась в выступающий камушек. Она подняла сцепленные в замок руки и покачалась из стороны в сторону, угрожая ненароком свалиться. Полулежащий Хиери приоткрыл глаза, наблюдая за девушкой, перекрывшей ему солнце (ставшей ему солнцем), пальцами давя сочащийся соком виноград с присвоенной веточки. Сара, заприметившая угощение, вытянулась к нему, на четвереньках подкрадываясь будто сонный хищник. — Нет-нет, мисс Сара, это не тебе. — Гадко растягивает губы в улыбке, когда видит знакомое упрямство в фиалковых глазницах — теперь точно не уйдет, пока не вкусит сладкого сока спелых ягод. — Не будь жадным! Я тоже хочу! — Мм, так и быть. Но только так! — Хиери отщипнул от ветки виноградинку, и пережав большим и указательным пальцем, вскинул запястье. Над собой, но слишком далеко от нее. Сара, поворчав и покраснев, таки нависла над ним, устроив руки меж шеи, а бедрами усевшись на его таз. Тело Хиери накрыло тремором от подушечек до костей, когда она жадно накрыла губами пальцы, перехватывая виноград. Довольно прожевавшись, почувствовав сладкое насыщение на рецепторах, она вновь чертыхнулась, повозившись ягодицами по его тазобедренным костям. Всем видом показывала, что хочет еще. Соу бы не посмел ей отказать…! Улыбаясь плутовски и лисье, Соу выдумал кое-что еще забавнее — пережал ягоду ртом, вынудив девушку согнуться, сгорбить позвонок, и вцепиться резцами в наливные боки виноградинки. Хиери отдал не сразу, ощупывая ладонью ее скулы и челюсти, обхватив щеки и сдвинув ближе к себе. Ягода ушла к ней в рот, но губы остались на ее губах, смяв складки с той же жадностью, с которой впивались в ягоду. Вкус винограда они разделили на двоих, дыша влажным пляжным воздухом в унисон. А он все поддерживал свою Сару за подбородок, не смея закрывать веки — хотел видеть забавно-смущенное лицо. Лучики мимических морщинок, морось на длинных, трепещущих ресничках, крепко сцепленные веки. Другая рука запуталась в веревочках купальника, поддевая, чтобы повозиться на чистом холсте спины. Поведя в бок, он ощупал ребром ладони выпуклость мягкого бюста, а затем вовсе накрыл поверх, пальцем поддевая уплотнение розоватого ореола. Сара покраснела стремительнее, хотя, казалось, куда больше? Шея горела, пожарищем плавились щеки, пока он нагло тискал свою Сару, обводя полукругом. — Хиери! Бесишь! — злится и шипит как их домашний Бегемот. Хиери знает кошачьи повадки — почеши в нужном месте и успокоится, потому целует в шею, за ушком, по старым засосам и покраснениям. Сара совсем смутилась, млея под жаркими губами, позволила оттянуть чашечки и смять в руках прекрасно ложащуюся в ладонь грудь. — Хлебом не корми, но дай полапать… — отводит взгляд, до бусин крови на губах кусая губы. Он спускается к изящной линии ключиц, отбрасывая за спину веер взмокших прядей, и приспускает низ. Она сама нетерпеливо опускается, крепко удерживаясь за плечи, обволакивая его естество все еще тугими стенками, пульсирующими от каждого падения и восхождения. Приливы удовольствия накрывают их двоих, в танце страсти и нежности, с рассыпчатым песком под обласканными уходящим солнцем телами. Она жмурит веки, мучительно от плавности и мягкости движений внутри, постанывая в губы Хиери, что притянул ее, крепко вцепившись в волосы. По коже баламутилась застоявшаяся кровь, пока он сжимал ее ягодицы, стискивал и поглаживал кожу спины, заставлял напряжённые мышцы вдоль ляшек гудеть от наслаждения. Она дала ему волю, разморенная равномерностью, потеряла равновесие, оказавшись под. Удерживая ноги на своей талии, чувствуя как при каждом толчке те безвольно дергаются, крепче прижимая таз, Соу жарко припал к губам, делясь накопленным воздухом. Из нее же с новым толчком внутрь вышибался весь дух, растекаясь током от пяток до сжавшихся внутренностей. Наконец, задев нужную точку, он освобожденно излился внутрь, чувствуя как пальчики вцепились в выступающие косточки, как зарылись в волосы, отдающие мятой и морской водой. Море обратилось небесами. Он спутал морскую стынь с пушащейся ватой облаков, когда зашел по колено в воду. Под ногами рассеялись звезды, расстилаясь драгоценными камнями, и Сара, вложившая ему в руку маленькую ладонь, лежащая на его плече, подсвечивалась под полной луной. Распущенные волосы текли медом, густым и тянущимся вдоль контуров тела. Волоски вздыбились и по расслабленному сладкой истомой скелету пробежалась колючая морось, поведавшая о том, как сжались ее мышцы, как напряглись суставы от погружения в остывшую гладь. Она, сжав пальцы на его запястье, воткнула округлые ноготки в ладонь, оцарапав кожу пятью линиями. Он укрыл ее собой, позволяя греться. — Спасаешь меня как какой-нибудь принц? — хихикает Сара, думая, что ее принц на самом деле куда темнее, чем кажется. Что у ее принца рукава в крови, под подушкой винчестер, в сейфе не только паспорта, а в рабочем ноутбуке тайн больше, чем в открытом море за их окнами. Но памятуя о сказочке, о синей бороде, продолжает верить в его командировки, и «некоторые любопытные медицинские исследования, мисс Сара!», ведь чувствует, знает, что его опасные объятия защищают ее от еще большей опасности. Она пьет его ложь вместе с фруктовым соком, приготовленным его руками, а заедает устрицами, сидя на веранде, поджав ноги, с его руками на плечах в жесте успокаивающего массажа для напряженных мышц. — Ха-ха! Вот это сравнение, мисс Сара! — он раскатисто и харизматично смеется, коснувшись лбом макушки своей Сары. — Знаешь, это сплошное клише. Напиши кто роман, он бы вышел бульварным и невероятно скучным. Даже я такие не читаю. Звезды, спрятавшиеся в приволье небесного диска, отражением вспыхивают в блеклой радужке. Он знает, что многие из этих звёзд, уже несколько столетий как мертвы, как отголоски самих себя. Но с Сарой его отголосок возродился новой жизнью, когда она обличила его существование и дала имя. И кажется, что даже настолько пропащий человек как он, может быть спасен чужой верой в свою нормальность. Как любое неизвестное божество обретает силу лишь с паствой. — Иногда нам всем нужны клишированные повороты, мисс Сара! Ярко улыбается ей в губы. Ночь становится днем.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.