Когда языки умолкнут

Слэш
PG-13
Завершён
270
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
270 Нравится 12 Отзывы 41 В сборник Скачать

и знание упразднится

Настройки текста
Коктейль покруче водки с редбуллом: рабочий азарт, вдохновение, чувство вины. Серёжа смотрит на Олега, уснувшего на диване. Не дождался, отключился, как хочется ему больше внимания уделять, а некогда, некогда! Даже во сне Олег грустный, между бровями лежит морщина, губы поджаты, и кто бы знал, как Серёжа не хочет его обижать. Три дня он ищет решение, двигает график, но добивается лишь уплотнения, в освободившийся зазор влезает новая встреча, пустые пятнадцать минут заполняются кодом, Олег уже не молчит — Олег говорит напрямую: хватит, Серый, отдохни. «Со мной», — дочитывает продолжение Серёжа. Проблемы требуют решений, разных, гибких, неоднозначных; обдумывая, что бы ему делегировать команде, чтобы освободить хотя бы час вечером, Серёжа приходит к выводу: проще всего делегировать себя. Никто не заменит его в руководстве, никто не обработает аналитику лучше, никто не впишет в код пару новых крутых фич, а вот обнять Олега, развлечь его и внести в жизнь красок — о, с этим и кто-то другой справится. Не ново, в общем-то: они, бывало, звали к себе третьего, чтобы разнообразить ощущения, можно поступить так и сейчас. Серёжа излагает свою идею Олегу, сонно лëжа на его груди. Подбирает слова: это в любом случае временно, после запуска апдейта будет больше времени, это в любом случае несерьёзно, это нас обоих повеселит. Олег хмыкает, думает, машинально ерошит Серёже волосы. Соглашается: ну допустим, я уже привык, что твои безумные идеи гениальны, только умоляю, не айтишник, не хипстер в кедах, а то знаю я тебя. С поиском внезапно глухо: все не те. То явно не во вкусе Олега, то Серёже даже на первый взгляд не по душе, раньше как-то проще было, а может, были моложе и не так перебирали харчами. Вопрос висит и раздражает, как любой нерешённый вопрос. В казино «Золотой дракон» Серёжа идёт один, потому что Олега не ко времени накрывает мигрень, пусть дома полежит, что может случиться в этом пафосном заведении, куда приедут все сливки общества? Да ничего, кроме скуки и привычных пикировок с мерзавцем Бехтиевым, которого на градостроительной комиссии неплохо бы всё-таки уделать, ну что за отношение к историческим зданиям. Это действительно неочевидно — банда озверевших радикалов с монтировками. Серёжа пытается в переговоры, но не на ту потребность делает ставку: предлагает деньги, а они хотят справедливости. Хреново, конечно, они понимают эту справедливость, тут бы подискутировать, но вместо дискуссии Серёжа едва не получает черепно-мозговую, которую предотвращает летящий в лицо нападающего тяжёлый хайбол. Даже сквозь страх и адреналин Серёжа видит: этот мужик хорош. Рост под два метра, смокинг как влитой, дерётся — заглядение, хотя против толпы ему не устоять, и посетители, паникуя, никак не помогают. Подхватывая упавший лом, Серёжа жмурится, как во время самых жестоких детдомовских сходок стенка на стенку, машет наугад, попадает в мягкое, один из бандитов истошно вопит. — Уйди, — орёт мужик и швыряет ему телефон, раритетную нокию. — Набери там номер, Диму набери, скажи, что ОМОН сюда нужен, и поскорее! Его уже и не разглядеть в свалке, и Серёжа поспешно тычет в резиновые кнопки, звонит, нервно кричит, что велено, и неведомый Дима отвечает: да, передаю, пожалуйста, не волнуйтесь, спрячьтесь и берегите себя. Очень стыдно прятаться, но Серёжа слушается, забивается в угол, а через десять бесконечных минут в зал врывается группа захвата. Мужик — уже без смокинга, да и рубашке кранты — что-то втолковывает командиру группы, тот оправдывается с вялым «Това-а-арищ майор». Мент, значит. Под прикрытием. Красиво, как в кино. Возвращая телефон, протягивая руку, благодаря за спасение жизни, Серёжа не может отделаться от мысли: тебя-то нам и надо. Олегу понравишься, мне тоже по душе, нет, душа не дрожит, но тело вдохновляется, всегда такие нравились — большие и сильные, на полшага от животного, тестостерон и адреналин. Он вручает майору («Игорь Гром») визитку и приглашает зайти в гости. Мол, будем рады. Выгорит, не выгорит? Игорь приходит. У него даже предлог есть: выясняет, можно ли отследить, откуда во «Вместе» трансляция ведётся, и Серёжа с сожалением отвечает: нет. Даже ему. Вот вообще никак. О шумных нападениях какого-то ряженого кровопийцы он наслышан, но всё, что может сделать — удалять исходники, и не то чтобы это имеет смысл. Забеганный гость принимает предложение выпить чаю, исследует холодильник с газировкой, с восторгом находя лакричную. — Да вы извращенец, — передёргивается Серёжа. — Хм. Извините. — Ещё какой извращенец, — кивает Игорь, совершенно не обидевшись. Как всё же хорош, синие джинсы облегают длинные ноги и крепкую задницу, от белой футболки загорелая кожа кажется смуглее, даже кепка-хулиганка, писк моды столетней давности, его не портит. Серёжа думает: хочу. Вот его хочу. Мне надо. Олегу, по идее, тоже нравится, Олег чует родственную душу, доброжелательно скалится, обменивается с Игорем язвительными, но не злыми подколками. Чем-то они смутно похожи, может, на примитивном физическом уровне, а может, как раз намного глубже, но чтобы понять это, нужно общаться дальше. Чрезмерно проницательно щуря светлые глаза, Игорь соглашается встретиться ещё, уже не по работе, и да, желательно без компании молодчиков с оружием. Для Серёжи это вызов, загадка, логическая цепочка с вырванными звеньями: он вообще как, по мужикам или не очень? А с двумя? Прежние знали заранее, о прежних он знал заранее, а теперь не знает ничего, когда пляшет свои привычные танцы, благо времени становится больше, можно вообще обойтись, не лезть, остаться с Олегом вдвоём, но уже закусило, уже играет, им надо, вот этого, чужого, красивого — надо. Серёжа пробует разное: прикармливает (Игорь абсолютно безразличен к еде, она для него символ, а не вкус, любимое блюдо — шаверма, звучит как бред, а вот), приманивает («Ты слышал, как можно применять новые технологии распознавания лиц? Я вот примериваюсь. Может, что-то посоветуешь?»), пристраивает (к жизни, определяя, какое место Игорь в ней сможет — чисто теоретически — занять). Расчётливо рискует, когда небрежно спрашивает: — Ты же понимаешь, что мы с Олегом очень давно пара?.. — Со школы же, да? — уточняет Игорь и не выглядит ни смущённым, ни преисполненным отвращения. Хрен поймёшь по его хмурой роже, конечно: у майора Грома только тумблер «вкл-выкл»: бетонная мрачность и улыбка температуры новорождённых звёзд, среднего выражения лица нет; просто с ума сойти можно, как Серёжа сильно на это запал. Запал — глагол, запал — существительное, то, что воспламеняет заряд. Серёжа готов взорваться. Чёртов мент излишне идеален, несмотря на кучу недостатков, от трудоголизма до неумения сидеть на месте, последний барьер обороны падает, когда Игорь задумчиво роется в подборках фильмов, выбирая, что бы посмотреть, и восторженно предлагает: — Давайте «М»? Все фильмы про маньяков выросли из этого кино. — Не все, — откликается Серёжа, — нуар, пожалуй, да, но сам жанр гораздо более многообразен, не Лангом единым… погоди. Игорь. Тебе серьёзно это нравится? — У меня пенсионерский вкус, — ухмыляется Игорь (тумблер «вкл», в улыбке тонет весь мир). — Люблю старьё. Достоевский, Пруст, теперь ещё немецкий киноэкспрессионизм, несмотря на декларируемую развратность, Серёжа вполне сапиосексуал, надёжнее всех существующих эротических практик его заводят мозги и умение ими пользоваться (ох, как Олег в девятом классе объяснял ему астрономию!). В эту прóпасть — пропáсть. Серёжа не выдерживает, полощет Олегу мозги: Игорь-Игорь-Игорь. Такой, сякой и ещё вот этакий. Мент поганый. Гад. Опричник. Нельзя таким быть. Лучший. — Ощущение, что ты искал мужика, чтобы я развлëкся, а нашёл себе, — морщится Олег. У них свои заморочки, байки категории «Б», русский рок и спарринги: что приятного в том, чтобы лупить друг друга кулаками и ногами, Серёжа не понимает, не видит красоты боя, жалеет обоих — больно же, если с размаху в мягкое, другое дело, когда в полумраке спальни опускается на ягодицы ладонь, рассылая по телу солëные искры, но не вот так же! Не понимает, но не осуждает. Пусть. Пусть. Серёже мало: всеобщая зацикленность на работе не оставляет шанса пресытиться общением, даже на ступень выше, туда, где поцелуи, объятия и лесные пожары, не даёт подняться, признание висит невысказанным, это они типа дружат так, что ли? Он уже уяснил про Игоря, что тот недоверчив и независим, как кот, и первым не станет подставлять горло, даже если интуиция не врёт, и он интересуется — будет молчать. Молчание не золото. Или — золото, но расплавленное, пыточное, прожигающее кожу. Доходит до того, что Олег начинает Серёже мешать. Забирает у него те маленькие кусочки внимания Игоря, что можно было бы получить, почему он не понимает, как он может не понимать, Серёжа потом поделится, но сейчас так мало, сейчас хочется больше, и он докатывается до лжи. Говорит Игорю, что Олег занят, и в музей можно сходить вдвоём. Залипая на любимых импрессионистов, рассказывает, как текучи краски, как они звучат, всем собой впитывает горячее солнце гогеновской Полинезии, чтобы в ответ получить лекцию о скучных малых голландцах, нет, не скучно, когда каждая деталь находит место и получает смысл, кажется, это самое подходящее искусство для полицейского опера: читать картину, как книжку, из улик и надкушенных яблок собирая рассказ, нет, Серёжа умрёт сейчас вот прямо здесь, прямо на месте, и в закоулке лестницы, по случайности пустом, встаёт на цыпочки, целует — нет других идей, как выразить восхищение. Игорь отвечает на поцелуй, а потом, хмурясь — бетон! — спрашивает: — А Олег что же? — Олег понимает, — уверяет Серёжа, — Олег прекрасно понимает, он всё знает! Не врёт. Олег знает. Олег видит насквозь, и вид у него — краше в гроб кладут. — Раньше ты не лгал мне, Серый. — Я… — начинает Серёжа, а как продолжить — не знает, не знает, и вертит круги вокруг него, пытаясь извиниться, а выходит нелепо, неловко, не так, как нужно, и в его слова Олег не верит. Вместо поиска новых способов Серёжа думает, что решит вопрос потом. Морщинка между бровей Олега не пропадает ни во сне, ни наяву, но больше он ни в чём Серёжу не упрекает. Он бы спросил у кого-нибудь, как быть, так ведь не у кого. Слишком яростно и слишком жарко в нём сейчас полыхает любовь, чтобы разбираться и чинить то, что начало ломаться. После долгого-долгого совещания, которое пришлось провести в конференц-зале, а не по зуму, Серёжа плетётся домой измотанным, полуживым. Сейчас бы спрятаться под одеяло и проспать часов -цать, но он знает, что выпьет энергетик, постоит под душем и сядет ещё поработать, пока идеи не остыли, думает-думает и вдруг останавливается, слыша голоса из кухни. Сиплый негромкий бас — урчание камнепада в горах — Игорь. Музыкальный баритон — медь звенящая или кимвал звучащий — Олег. — Я тебе серьёзно говорю, переживёте вы это. Ну, увлёкся он малость, заигрался, поиграет и перестанет, где я и где ваши двадцать лет вместе, несравнимые же величины. — Так оно в жизни и бывает. Всё сравнивается, особенно если очередями стрелять. — Ш-ш-ш, Волче. Не надо очередями. Никто не будет. Давай-ка я из этого всего свалю, пока не стало совсем грустно, не хочу, чтоб ты мучился. Ты не заслужил. — Заслужил, — Серёжа едва не ложится под дверь, чтобы слышать лучше. — Если б я просто так смотрел, страдал только, а мне ж ты тоже нравишься. Так что нету выхода из этой херни. — В таких условиях точно какой-нибудь есть, — Игорь смеётся, и Серёжа знает, что от его улыбки сейчас фонари зажигать можно — сияет. — Я ж совсем не против, если на троих, это честнее и лучше, чем по углам прятаться, другой вопрос, чего вам надо. Вот здесь уже просто жизненно необходимо вломиться на кухню, едва не вынося дверь — они сидят на диванчике, очень близко, плечом к плечу, одна тактильность в другую, и на полу две здоровенные кружки из-под чая. — Вспомнишь заразу, — усмехается Игорь. — Иди к нам, миллиардер и филантроп. Обсудим это самое. Оперативную обстановочку. Взгляд цепляется за его руку на плече Олега: придерживает, защищает, обнадёживает. Докатились. Приехали. Стыд заливает кипятком от макушки до пят. Серёжа сбивчиво, искренне просит прощения, тычет пальцем в Игоря: нет, ну ты же понимаешь, Олежа, он вот такой, и я голову потерял, а без головы трудно думать, прости-прости-прости, я больно сделал, такой дурной… — Миритесь, — требует Игорь, изображая руками нечто, в чём Серёжа узнаёт известный мем. — Ты-то откуда это знаешь со своими дедовскими увлечениями? — Меня окружают исключительно продвинутые люди, — фыркает Игорь, — и не захочешь, запомнишь и собак этих похабных, и кота, который на всё согласен, и волка, который не тот волк, кто волк… — Э, волков не трожь, — возмущается Олег, — волки — это святое! — И смешное, — шёпотом добавляет Серёжа, и все втроём они облегчённо, бездумно ржут, обнимаются, и самим собой завязанный узел из недоговорок, тоски и лжи ослабевает, освобождает сведённые плечи. Не хватит ему языков человеческих и ангельских, чтобы сказать о своей любви, а может, сейчас и не надо, когда можно целовать обоих, и самому плавиться, таять, как воск, от поцелуев, и знать, что всё только начинается.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Майор Гром: Чумной Доктор"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.