Принцесса и Слуга

Снова чувствуя на себе пронзительный и явно полный злобы взгляд — где-то на затылке задержался, вероятно, — Маргарита с неприятно громким стуком отставила от себя колбу и развернулась. Конечно, чего ещё она могла ожидать: этот придурок снова со скучным видом пялился на то, как она занимается своей привычной работой. Ему что, заняться нечем? Или мозг отказал, и теперь бедняжке приходится напрягать оставшееся нечто внутри черепной коробки? — Ну и какого чёрта тебе надо? Полло цокнул языком, закатывая глаза, пока выражение его лица сменилось на что-то вроде «как же ты мне надоела». — А что, Усыпляющей Принцессе докопаться не до чего, лишь бы мне наязвить? Занимайся своим делом, а? — Так занималась бы, — прошипела она, — не будь твоей компании рядом. Будь добр — находись на расстоянии нескольких метров от меня, пожалуйста? Акцент на последнем слове был скорее утвердительным, нежели вопросом, но Маргарите до ужаса хотелось поставить на место этого наглого выскочку и с наслаждением понаблюдать за его бессильным и ненавидящим весь мир оскалом. От предложения Принцессы Полло нервно усмехнулся, но усмешка осталась лишь изломанной линией на губах. Как же раздражает. Бесит до того, что скоро он что-нибудь сделает, только бы не видеть её идиотское лицо. Она, конечно, симпатична, однако невыносимо горда, упряма и... Да боже, она просто бесит. — Будь добра напрячь свой мозг и вспомнить, что я не по своему желанию разделяю с тобой эту комнату, иначе давно бы не жил тут. Она рассмеялась — насмешливо, язвительно — и склонила голову набок со слащавой улыбкой. — Раздражаешь. «Это я-то раздражаю?!» — Мир ещё не видел такого придурка, как ты, — продолжила она, со скучающим выражением лица наматывая на палец алую прядь. — Не понимаю, как... — Да как же ты меня достала! Он вскочил с места, и голос предательски надломился, став выше, от чего кровь прилила к щекам. Ну да, естественно, почему бы не начать визжать, куда ж ещё опуститься. Как говорится — думали, что дна достигли, но снизу постучали. — Говорить нормально научишься, а не пищать, тогда и поговорим, — Маргарита смахнула с лица локон и осклабилась: это обычно не выражало ничего хорошего. — Дитя малое. Руки сжались в кулаки, и Полло нахмурился, стискивая зубы. Не смей, нет, не думай об этом, потом же будет хуже. Гнев кипел глубоко внутри, пробуждая старые и новые обиды, недавние ссоры и конфликты. Каждый раз, каждый, чёрт возьми, раз, когда они ругались, всё всплывало в голове, словно насмешка над самим собой. Маргарита раздражает. Бесит. Он её ненавидит. Да, точно, ненавидит. Но сколь сильно ему ни хотелось бы сделать что-либо в её сторону — обозвать, ударить, плюнуть в конце концов, он не мог. Он глубоко выдохнул, процедив: — Идиотка. Вот знал ведь, что не стоило. Звук хлёсткой пощёчины раздался так громко, что Полло на несколько секунд отключился от внешнего мира от шока. Подключился обратно, когда щека вспыхнула от удара, а на глаза навернулись слёзы. Маргарита с презрением окинула его взглядом, разворачиваясь и уходя из комнаты, оставляя его в одиночестве. Прикусив нижнюю губу, Полло упал на колени и разрыдался. Он снова всё испортил.