Гулять пойдешь?

Слэш
PG-13
В процессе
36
автор
Размер:
планируется Миди, написано 66 страниц, 9 частей
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 38 Отзывы 12 В сборник Скачать

ಠ◡ಠ

Настройки текста
Слезы мочат алые щеки. Глаза же пестрят краснотой. Руки и тело трясет в мелких конвульсиях, а в голове обмякшая вата. Неимоверный поток мыслей, поступающий в юную голову. Возникает куча вопросов, на которых ответов, скорее всего, не найдется. Душу же терзает это, предает чувства разочарования и гибели. Гибель тех воображаемых цветов растущих внутри. Внутри сада, который, вроде как, должен был расцветать рядом с Минхо. Но... видимо, не стоило себе и голову морочить такой глупостью. Никакого сада, никаких цветов, которые сравнялись с его чувствами, не могло быть. Все это обманка, все эти мелкие надежды – огромная обманка. Развел юнца на что-то, даже не понятно на что именно. Зачем? Эти все взгляды, ответы с задиркой, но при этом дающие какое-то тепло, также « случайные » прикосновения, а тем более... поцелуи... Зачем же все это? А, Минхо-ша? Зачем? Джисон около часа сидел на своей кровати, выплакивал свои все слезы отчаяния и боли в грудь Феликсу. А тот же гладил успокаивающее по голове, бывая почесывая кожу головы. Он клал свой подбородок на его макушку, что-то шептал, будто убаюкивая, успокаивая, и давая знать, что он и вправду поможет. Джисон бывает что-то говорит, но неразборчиво, с воплями и всхлипами, поэтому Ликс прижимает ещё сильнее к себе и обнимает. Руки Хана обвили его талию, голова же прижалась ещё сильнее к телу, а большой порыв слез выплескнулся на майку, создавая пятна. Излив свою душу в эту мягкую и теплую подушку, он всё-таки отлип и жалостно, заплаканными глазками смотрел на взволнованного, непонимающего Феликса. Вытерев руками глаза, он выдохнул горячим воздухом через рот и поднялся с кровати. — Хан-и, куда ты? - смотрит из под ресниц. — Спасибо. Я-я... пойду мыться. Да, мыться. Вечер же, — закинув быстро на плечо полотенце и зубную щётку с пастой выходит с комнаты. Ликс смотрит тому вслед и приподнимает бровь. — Аккуратнее, не натвори ничего, — ответил он тому в спину, но, возможно, он не услышал. Покачав головою, встал с кровати и посмотрел на торчащий взгляд, который наблюдал за ним, а так же какой-то хруст, что слышался в сумраке комнаты. — Хенджин? Ты... тут... все время был? — Ага, — жует. — Все слышал, в-о-о-бще все, — закидывает новую горсть маленьких конфет. — Это он так по Минхо? — Ликс хлопает глазами, смотрит за действиями и хитрым взглядом, а потом плавно его глаза переходят на пачку, откуда берут конфеты. — Это же мои, мать твою твою! Вчера только родители привезли! Засранец! — подходит, становится на лестницу одной ногой и выхватывает пачку с рук. — Это – мое. Ты без проса взял, не стыдно? — Хван разочарованно пищит, пытается дотянуться руками, но нет, не получается. Он наигранно хнычит и валиться на свою подушку. — Феликс... Я думал, что ты очень добрый, а ты! Минхо вторая версия. Такой же- — А ну-ка быстро! — бьёт по ноге, из-за чего Хван пугается и прижимает к себе, а позже кусает легонько свой же кулак, сдерживая боль. — Может я и такой, но без проса брать мои вещи – нельзя. Ты и так мою одежду начинаешь потихоньку тырить на свой бок, думал, что я не узнаю? А?! — Не было такого! Я-я... не я это... Джисон все... А нет! Сынмин! Да! Сынмин! Дай пожалуйста конфетки... — Феликс закатывает глаза и возвращает конфеты. Потом махнув на него одной рукой пошел к шкафу, в надежде найти сменную одежду. — Ешь ты. Боже... идиотина ещё одна. Проси сначала, а потом уже бери! — Да не визжи, понял я. Спасибо за конфеты. Так, что там с Джисоном? Они встречаются? — опирается на локоть и смотрит на него, другой рукой закидывая лакомство. — Да... нет. С чего ты взял? — отводит голову. — Они просто друзья, др- — Не пудри мне голову, Ликси-твикси. У меня Хо много чего спрашивал про него. Также постоянно ныл, почему же он присосался к нашей шайке. — Ещё одна язва, прекратите меня так называть! Омерзительно звучит! — Тебе идёт, — подмигивает с набитыми щеками, а позже ловит рукой подушку, прилетевшую с низа. — Дурачье! Они и вправду друзья. Были, вроде как... — Друзья-друзья, да какие уж там? Минхо не может отвести и взгляду от него. Постоянно думает о нем, да и бегает за ним, как курица с яйцом. Не вешай лапшу на уши. Говори, мне же интересно. — Скажу, если конфеты отдашь, — очевидно шантажирует и ухмыляется игриво. — Понял, сплю. — И славно. Спокойной ночи. — Найдя нужную одежду, он переодевает в полной тишине майку, но все равно чувствует на себе пару глаз. — Чего? - повернулся. — А туалетная бумага где? — Хван смеётся, а Феликс же быстро становится на ступеньку двухъярусной кровати и бьёт легонько по бедру и голени. — Хватит! Спи! — А колыбельную споешь? — Конечно, конфеты и одежду верни, тогда спою не только колыбельную, — становится на пол и слышит недовольное шипение. — Ну и ладно! Больно надо! — говорит ерничая, потом поворачивает к стенке, закидывая на себя одеяло. Становится очень спокойно. Пару минут прошли очень хорошо, тихо, без какой-либо болтовни, но эта дурашка решила обломать всю малину. — Феликс. — Да, — вздыхает и закатывает глаза, — чего тебе? — А моя мама пела мне раньше колыбельную. Такую на-на- — Да, как ты задрал! Закрой уже рот! — кидает подушки, что попались под руку с нижних кроватей. Хван делает блоки из рук и смеётся ещё громче. — Я не твоя мама, не буду петь. - А жаль. Я бы так хотел...

***

Хан ступает по пустому коридору, где светильники ярко освещали каждую щёлочку. Из некоторых дверей были слышны звуки приглушённой музыки или же чьи-то разговоры. Ступает он на этаж ниже, ибо время позднее, а единственный душ рабочий только там. На их этаже не было видно даже вожатых, на удивление, потому, что всегда они сидели в конце, наблюдая за каждой дверью, а если и выходил кто, то ловили и спрашивали куда идёшь. Спускаясь по ступеням, он надеется всей душой, что никого не встретит, то его помятая и заплаканная мордашка, вызвала бы мало того кучу вопросов, так ещё и стыд. Не горел желанием он, чтобы застали так. Он же такой позитивный парень, а показывать свои слабые стороны никоим образом не хотелось. Весь его круг общения должен видеть только хорошую, теплую, смешную сторону. Феликс исключение. Быстрее идя к душевой, глаза встречают неподалеку комнату засранца, и постояв пару секунд около двери, он смотрел на номер комнаты, но стиснув зубы зашёл в душевую, оставляя вещи на маленькой табуретке. Раздевшись он ступает в душевую, настраивает воду и становится под теплые струны воды, постепенно намыливая корни волос. При смытие шампуня, по спине и ногам начала течь синеватая вода ( из-за волос). Позже намылив тело приятным гелем для душа, он водит ладонями по торсу, будто устраняя пену. Вскидывает голову вверх, пытается откинуть мысли восвояси, но имя Ли Минхо высвечивалось на огромной красной табличке, и как тут его забыть? Выключив воду, берет полотенце и вытирает волосы, тело, и натягивает чистые вещи. Выйдя с душевой ступает к раковине с довольно большими зеркалами на стенке, которые показывали весь задний план. Начиная чистить зубы, он видит теплый свет, прорезающийся в темноватую душевую, а бледноватые худощавые руки с выступающими венами выглядывали с двери и закрывали за собой. Зайдя полностью, подходит к раковине рядом и их глаза встречаются в зеркале. Хан сразу убегает от карих, будто туманных глаз, продолжая чистить левую сторону челюсти, но уже ускоренно. «И почему он на ночь глядя пошел мыться? Раньше нельзя было? Гребаный Минхо » — думает про себя и пытается отвести взгляд. Минхо почему-то выглядел как-то по-другому. Его кислая мина превратилось во что-то другое. Другое в плане тревожное. Он выглядит каким-то жалким, разбитым, может, уже и та девушка послала к чертовой матери? Возможно, вполне возможно. — Хан, — вырывается неожиданно от Минхо и он становится рядом, смотря на профиль. Его руки трясутся, в груди все сжимается, испытывается какой-то страх и дыхание участилось. — Не говори - выплевывает воду со рта, - со мной даже, — вытирает полотенцем. — Нам не о чем болтать. Пока-пока, — закидывает полотенце на плечо и берет щётку с зубной. — П-подожди, пожалуйста. Есть о чем. Мне есть... что сказать, – становится около выхода, загораживая. — Ты уже все сказал. Я понял тебя. Теперь пойми и ты меня, мы – никто друг другу. Теперь даже на обычных знакомых не стоит рассчитывать. — Нет-нет! Пожалуйста, не говори так... — хватает за руку. Хан смотрит на него и свою руку, хмурит брови, создавая складку между ними и пытается вытянуть из хватки. — Хан-и, ты-ты нравишься! Нравишься мне! Твои... приколы, подкаты нравятся! Та девушка никто мне, я хочу... — останавливается и убирает руку, он опускает голову и крутит все это в голове. Джисон рассматривает его как-то непонятливо, пугливо. — Ты... чё серьезно? – промямлил Хан, нервно теребя пальцы. Минхо молчит. Его лицо покрылось некой краской, но посмотреть ему в лицо – боялся. Почему? Он же... признался, но было ли это все искренне и правдиво? — Нет, враньё. Мне идти пора. Не хочу я ничего с тобой, прав ты. Пусть все будет как есть, — он оставив свои вещи выбегает из душевой. Хан искажается в лице, медленно моргая. Что за... — Стой! – выбегает за ним, но перед носом закрывается дверь. Он дергает за ручку, тянет на себя, но тот, похоже, запер на все возможные замки. Стуча в дверь и выкрикивая его имя он пытается добиться хоть каких-то действий, но пронзает его насквозь тишина, игнорирование. Приложив ухо к поверхности, он слышит ели слышные всхлипы. – Минхо? – говорит тихо, осматривает все, что находилось на этой двери, начиная от номера, заканчивая слезшей краской. – Впусти... пожалуйста... – на что получает опять игнор, но он подождет. Обязательно дождется. Его самого колотит, подбивает на истерику, но точно не станет он размазывать сопли в таком месте. В этих наглых, напущенных глазах Минхо. В глазах соседних комнат - не станет. Ни за что. В груди все сжималось в огромный кулак. Тело дрожало ужас как. Душа же терзалась всем происходящем. В голове играл и плясал хоровод мыслей, вопросов. А главных: что за выходки? Что за догонялки? В чем проблема выйти? Почему он так ведет себя? Постояв пару минут, нервно жуя губы, осматривая дверь и ручку, так же навострив уши, дабы выслушать хоть какой-то скрип или же щелчок. – Мин-хо... открой... Мне... – глаза расширяются до безумства, руки сжались крепко на бицепсах, а затылок больно ударился об стенку. Джисон стоит в полнейшей шоке, пока не успевая осмотреть всю обстановку. – М-минхо? – выдавливает из себя. – Ч-то, – шипит глухо Ли и вдавливает сильнее в стену, на что Хан запищал, как сразу хватка ослабла. Он точно не хотел причинять ему физическую боль, так получилось... Эмоции... Комната была довольно мрачной, мало освященной, еле где мерцал светильник, и то стоявший в глубине комнаты, поэтому не особо можно было понять что с ним, но голос уже давал некие подсказки. Тот точно плачет, причем захлебываясь, но любой ценой пытается сдержаться. Хан совсем растерялся, не понимал как действовать дальше, он же ломился к нему зачем-то... – Минхо... ты... – кладет свою руку на его запястье, поглаживая пальцами. Тот поднимает свою голову, смотрит красными залившими глазами на свою руку, а потом и на него самого, – не должен плакать... успокойся. Я... не достоин твоих слез, усп- – Нет! – воскликнул Ли, убирая ладонь со своей руки, беря в свою. – Ты... достоин... всего... Кроме меня, уходи, – обрывает держания за ручки и садиться на кровать, вытирая тыльной стороной руки лицо. – Ты прав во всем. Я не тот кто тебе нужен. Нам стоит и вправду... прекратить все эти сопли. – Хан стоит около стены, облокотившись. Слушает весь этот вздор, стискивает губы в полосу, сжимает кулаки, но все же парочка минут уходит на переосмысление в тишине. – Знаешь, – отдаляется от стенки на локтях и идет медленно к кровати: – Может где-то и правда, но ты меня так зацепил, что не могу и дня протерпеть. Но! Та ситуация на концерте мне показала другого тебя, — садиться рядом, — ты – любитель поиграть в игрули с чувствами. Я отрицаю подобное. Ты... же продолжишь и дальше забавляться тем, как я буду страдать от твоей холодности. Я же прав? — поворачивается к нему. Ли тяжело сглатывает, молчит, утыкается в одну точку, частенько шмыгает носом. Он пытается что-то ответить в немом чувстве, но просто закрывает рот на дальнейшее раздумье. — Минхо? — ..Да. Я... правда омерзителен, прости меня. Знаю, это ничего не исправит, но мне тогда хотелось просто проверить. Столько времени мне нравились одни девушки, и то, я не был никогда в отношениях, ко мне постоянно клеились, ну и вот, решил... Я не знаю ничего об этом. Я довольно закрытый человек, и не понимаю как найти подход к тебе, именно сейчас. Я понимаю, что ты чувствуешь, но не понимаю, что сам делаю, что говорю. Мне очень жаль, что ты связался со мной. А когда я целовал тебя, то просто терял рассудок. Я... чувствовал такое впервые, мое сердце будто затрепетало, а после той глупости под дождем... я-я просто выпал из мира. Подумать не мог, что такой дурень влюбит в себя до костей, – дергает нервно ногой, отдавая легкий стук об пол. Его руки опираются на колени, а голова же повернута на Хана, рассматривая его дальнейшую реакцию. – Нравишься, – лепечет почти шепотом, – очень нравишься. – Они сидят около пары секунд, смотря друг на друга, но позже ощущает теплые ладони на своей шеи и пухлые, розоватые губы на своих соленых, отдающих запахом капсулы. Юрко отвечая на поцелуй, он перемещает свои ладони на его волосы, аккуратно поглаживая. Их губы сливаются во что-то приятное, нежное, слегка горьковатое с нотками сигарет. Пальцы Хана поглаживают скулы, шею, бывают убирают пряди за ухо, но притягивают как можно ближе, не давая шевельнуться. Тая в приятных чмоках и касаний, они пытаются откинуть все свои проблемы назад, хоть еще обид куча таится, но эти чертовы губы такие манящие, прекрасные, классно целующие и просто – великолепные, которые так подходили Джисону. Хан мычит, обрывает нежный и медленный поцелуй, пытаясь отдышаться. – Минхо, я прощу, если дашь слово, – протягивает мизинец, – что ты не станешь заниматься подобным, – глаза переходят на циферблат часов. – Епт! Меня уже около часа не было, Феликс же... беспокоится будет! – встает с кровати, пытаясь найти свои вещи. – Где!? – берется за голову, бегая глазами. – В ванной, – Хан вылетает с комнаты, забегает в душевую, хватает полотенце, хочет быстрее выскользнуть, но увы. В проеме стоял Ли, готовый дать согласие по мизинцу. – Ну, я обещаю, — протягивает мизинец.

Папа Феликс сейчас влепет по самые помидоры, а он тут со своими обещаниями, совсем уже!?

Хан хлопает глазами, думает: надо или нет? Но сам же предложил... Вспоминает про Феликса, быстро протягивает свой мизинец до его, скрепляет воедино и выбегает с ванной, но почти ему это удается, если бы не дернули за руку. – Спокойной ночи, – Ли чмокает его в губы и отпускает. Хан же краснеет и кивает, быстро уходя оттуда. « Дурачок » - смеется Минхо и складывает свои вещи.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования