Оставаться со мной

Чудовище сидело на крыше и глядя вниз на ночной город размышляло о жизни и всех ее перепитиях. В его рогатой голове никак не укладывалась мысль о том, что этот мир настолько выжил из ума, что совсем его не боится. Люди зовут его «чудиком», смеются, трогают рога своими потными ладонями, восхищенно заглядывают в красные глаза и совсем не морщатся от зловонного дыхания. Истории про ад, про все его круги слушают затаив дыхание и где-то уже круге на третьем восторженно взвизгивают. Их лица могли бы быть прекрасными, совершенными произведениями искусства, сотворенными когда-то самим Господом Богом по своему образу и подобию, но пустые черные глазницы выдают то, чего с первого взгляда можешь и не заметить. - Я же пришел сюда за вашими душами, - стонет чудовище, вытирая горячие слезы своими корявыми когтистыми лапами с грубой кожи обожженных щек. - Ты так жалок, бес, - говорит блондинчик, усаживаясь рядом и подбирая полы своего белого одеяния. Его колени оголяются, открывая свежие кровоточащие раны, зарубки на бедрах, синие и фиолетовые кровоподтеки на икрах и избитые в кровь пальцы ног. Ангел достает из-за пазухи пачку сигарет и протягивает одну Дьяволу. - Чего смотришь? Бери, - говорит он и заталкивает ее ему в руку. - Не смотри на меня так, - добавляет он едва слышно, пока чиркает зажигалкой. - Этот мир давно прогнил, раз ангелы подобны павшим. - Кто тебя так? - спрашивает Дьявол и кивает на чужие ноги. - Люди, - морщится блондин и затягивается. - Ну или то, кем они стали. - Я не понимаю, - растерянно произносит чудовище, глядя вниз на ночную жизнь бурлящего мегаполиса. - Что же произошло? Люди совсем меня не боятся, они насмехаются надо мной, жалеют, сплетничают, хотя должны умирать от ужаса, сходить с ума, молить их пощадить. А вместо этого они просят показать им дорогу, словно я какой-то прохожий, будто я не сам Дьявол. Их глаза пусты, сердца не бьются, а от кожи не пахнет сладостью, как раньше. Сейчас от них веет падалью похуже меня и ад им кажется раем. Ангел вдруг усмехается, ковыряет спекшуюся кровь на заживающей ране и поворачивает к чудовищу свое некогда прекрасное лицо. - Просто люди наконец поняли, что настоящий ад - это не твой дом, а вся их жизнь. Ну а построить рай им не под силу. Они возлюбили тебя и возненавидели меня. Перевернули все вверх дном, обменяли свои души на минутные прихоти и даже не пожалели об этом. Я ведь сначала пришел в ужас. Ну а сейчас, смотри, - он поворачивается спиной и Дьявол вздрагивает. - Их нет, - говорит он. - Их нет, - усмехается Ангел. - Зачем мне крылья, бес? Моя работа окончена. Не имеет смысла быть тем, кто никому не нужен. Чудовище сидело на крыше и глядя вниз на ночной город размышляло о жизни и всех ее перепитиях. Рядом с ним, опустошенный и совсем седой Ангел, курил одну сигарету за другой и уже не сдерживал слез разочарования. Он сжимал своей тонкой бледной рукой когтистую выжженную лапу Дьявола и без конца твердил о том, что ничего уже не вернуть. - Пойдем-ка домой, - говорит чудовище, поднимаясь на ноги. Ветер треплет седые пряди Ангела, который всё смотрит и смотрит на людей внизу. Слезы катятся по его щеками, срываются с подбородка, капая на белые одежды. - Меня там примут? - с надеждой смотрит он на Дьявола, возвышающегося над ним. - Как своего, - улыбается он.