К вопросу о сверхспособностях, фигурном катании, географии демонов и прочем

«По дошедшим до нас преданиям, самый древний город ире принадлежит ракшасам и носит гордое название Рхаджипур, что в переводе с ракшиари означает…» — Ману, ты же у нас все знаешь и вообще самый умный… — вкрадчиво началРоне, подняв голову от свитка. — Наверняка знаешь и то, как на имперский переводится Рхаджипур? Ведь знаешь же, да? — Нет, — буркнул развалившийся в кресле у камина Ману, не отрываясь от книги. Впрочем, если судить по тому, что книгой этой были «Введения в ментальную гигиену» Бруно с.ш. Майнера, изучал сей трактат явно не Ману. — Не знаю и знать не хочу. Да и тебе незачем, тебя ведь попросили всего лишь написать статью для географического раздела альманаха Магадемии о каком-нибудь интересном месте, а не собирать исторические байки о происхождении названия города. К тому же города, само существование которого находится под большим вопросом. — Да ну тебя! — Роне махнул рукой. — И вообще, Люкрес на тебя плохо влияет: раньше ты не был таким занудой! — Раньше я вынужден был опасаться за сохранность своего корешка. — А вот это сейчас было нечестно и даже обидно! Я тогда сдуру ляпнул и уже столько раз потом извинялся… Да и вообще — ты же отлично знаешь, что я никогда всерьез не собирался тебя сжигать! — Во-во. Не собираются они… А потом то страницы не досчитаешься, то куска обложки. Роне засопел, всем своим видом изображая праведное негодование (злиться на Ману всерьез он действительно не мог и раньше, что уж говорить про сейчас) и вернулся к статье. Ладно, в конце концов, обойдемся и без перевода. Просто город с гордым названием Рхаджипур. И все. И неважно, почему оно гордое. «…с гордым названием Рхаджипур. Единственный письменный источник, в котором упомянут город Рхаджипур, датируется шестым веком до Мертвой войны в «Путевых заметках любознательного исследователя», авторство коих принадлежит Роланду Святому, первую сотню лет своей юности посвятившему путешествиям и описанию мест, в которых ему довелось побывать. Так, в девяносто второй главе своих «Путевых заметок» он упоминает и сей славный город, сообщая такоже, что располагается он в непроходимых джунглях между Сашмиром и Ирсидой, на территории, которую в наше время именуют землями Вольных Раджанатов, аккурат за третьим Когтем, как на Южном побережье Тверди называют нерукотворные дороги-просеки, идущие практически параллельно берегу…» — Вообще-то их так перестали называть еще во времена моей юности, — заметил Ману, по-прежнему не поднимая головы от книги. — К тому же я бы на твоем месте остановился на легендах их происхождения поподробнее. У вас ведь нет студентов из Сашмира или Раджанатов? Ну вот. А наши если про истории империи еще худо-бедно знают, то уж что Южное побережье, что Северная Марка — для них едино. Что-то далекое и загадочное. Вот и напиши. — На тебя не угодишь! То байки ему не пиши, а то легенды подавай! — Ну так ведь легенды — это вовсе не байки, — хмыкнул Ману, перелистывая страницу. — Легенды не только основаны на реальных событиях, но еще и даны нам в ощущениях. Ты те дороги хоть сейчас пощупать можешь. В отличие от каких-то там древних названий, которые непонятно что означают да и непонятно, означают ли что вообще, или же это просто кто-то запечатлел звуки благородной отрыжки после хорошей трапезы. — Ладно, ладно — вскинул Роне левую руку в примирительном жесте. — Кто я такой, чтобы спорить с самим Ману Бодхисатвой… «…Нерукотворные дороги-просеки Южного побережья Тверди являются интереснейшим ландшафтным феноменом и достойны того, чтобы рассказать о них подробнее. Многочисленные легенды гласят, что их когда-то собственноручно (то есть собственнолапно) проложил один из драконов. Разные легенды, правда, расходятся в толковании того, какой именно из драконов приложил свою священную лапу к Южному побережью, и менестрели с древних времен и по сей день отстаивают каждый свою версию — с пеной у рта, выдранными патлами соперников и разбиванием музыкальных инструментов о головы оппонентов во славу и торжество своего единственно истинного дракона-дороготворца. Однако же все они сходятся в том, что дракон (неважно, какого цвета!) провел когтистой лапой по джунглям и предгорью, выворачивая деревья и кроша подвернувшиеся скалы. Цель, с которой он это сделал, неясна и может быть истолкована так или иначе в зависимости от желания толкователя. Сторонники гуманистической теории считают, что дракон (неважно, какого цвета) таким образом позаботился о будущем удобстве передвижения людей, которым симпатизировал. Последователи же бихевиористической трактовки полагают, что дракон (неважно, какого цвета) просто точил когти, как какой-нибудь мантикор, или же делал засечку, метя территорию. Как бы там ни было, но пять просек-борозд были проведены и остались поперек материкового плато, скалистой срединной возвышенности и прибрежных джунглей. Пять глубоких борозд, ведущих с востока на запад (ну или с запада на восток, зависит от места расположения наблюдателя). От одного побережья до другого. Так появились знаменитые дороги Сашмира и Раджанатов, благополучно существующие и используемые и по сей день. В пользу магифицированнгого происхождения знаменитых Сашмирских дорог говорит то обстоятельство, что все годы своего существования они сохраняют проходимость и отличное состояние дорожного покрытия без какой-либо помощи шеров или физического воздействия путем прополки или ремонта. Создается впечатление, что джунгли уважают волю дракона (неважно, какого цвета) и ни одна даже самая глупая травинка не пытается вырасти на проведенной его когтем борозде. Что же касается их расположения, то они не совсем параллельны. Средние три дороги идут с минимальным расхождением в восточном направлении и за ними постепенно закрепилось название «хвосты Ширхаба», крайние же на западном окончании загибаются вовнутрь, словно навстречу друг другу: северная к югу, южная к северу. Их так и называют: Нарт и Бинта, Северная и Южная. Хотя до Первой Войны с мертвым все пять дорог называли просто Когтями…» — Не смог удержаться и не блеснуть? — хмыкнул Ману. Роне сделал вид, что не расслышал. «…За последние тысячу сто с лишним лет ни один шер и тем более ни один бие не удостоились чести посетить Рхаджипур, да и учитывая весьма своеобразное чувство юмора Роланда Святого, само существование города ракшасов вызывало сомнение у подавляющего большинства рационально мыслящих шеров. Ровно до тех пор, пока несколько дружелюбно настроенных ракшасок не привели нас, светлого шера Дюбрайна и темного шера Бастерхази, в свой город, который мы и сами ранее считали скорее красивой легендой, чем существующим на самом деле. Как выяснилось впоследствии, сей высокой чести ваш покорный слуга и его друг и товарищ по приключениям Дамиен светлый шер Дюбрайн были удостоены не столько из совершенно не присущего ракшасам гостеприимства, сколько из желания молодых ракшасок доказать своему радже существование шеров, достаточно безумных (и достаточно сильных) для того, чтобы оплодотворить три десятка их соплеменниц и выжить после этого…» — Так вот где собака порылась! — расхохотался Ману, захлопывая книгу. — А я-то думал: чего это ты согласился писать статью чуть ли не бесплатно и по совершенно не своей тематике! А дело в возможности похвастаться на весь научный мир… Ну да, ну да, как же ты мог удержаться! — Завидуй молча, — гордо сказал Роне, скручивая свиток с готовой статьей и сквозь микропортал отправляя его прямиком в редакцию альманаха.