Ангел смерти. Мила

— Я искренне не понимаю, зачем мы этим занимаемся, — высказалась я, в сотый раз поскальзываясь на льду. Ноги отказывались держаться прямыми, колени дрожали, коньки были настолько острыми, что ехали без меня, а моя больная спина давно выла в немом отчаянии. — По-моему, это бесполезно. Новый шаг, и я снова растягиваюсь на льду, отбивая бедро и ягодицы. Мой сдавленный крик уносит порыв тёплого ветра, и мне остаётся лишь распластаться на мокрой поверхности озера в надежде, что от меня наконец отстанут. Но у Марона были другие планы. Грациозной походкой он подъехал ко мне вплотную и остановился, забрызгав каплями воды из-под лезвий. Я поморщилась и отпихнула протянутую руку помощи. — Сама встану, — обиженно буркнула я, аккуратно перемещая вес со спины на ноги. Конёк произвольно поехал вперёд, и мои ноги растянулись в шпагате до того, как я успела подняться. Тяжело вздохнула и всё-таки ухватилась за руку наставника. Это было абсолютное поражение. — Пока у нас есть возможность заниматься на льду, нужно ею пользоваться. Тропики быстро растопят наш каток, — сказал Марон и, взяв меня за вторую руку, потянул вперёд. Точнее я поехала вперёд, а он покатился задом, балансируя на тающем льду лучше вампиров, уворачивающихся от стрел — легко, непринуждённо и совершенно нетравматично. Я же ехала, согнувшись почти под прямым углом и молилась не разбить колени, когда в очередной раз буду падать. Полгода занятий танцами и боевыми искусствами словно не дали никакого результата. На льду я чувствовала себя коровой, неспособной сделать лишнее движение, хотя точно знала, что и с чувством равновесия, и с физическими показателями у меня всё в порядке. Но стоило мне ступить на эту сколькую гладь, и вся моя грация вмиг испарилась. Мысленно я обещала озеру, что испарю его напрочь, как только оно растает, когда Марон отвлёк меня своим смехом. — Я понимаю, что тебе весело наблюдать за моими неудачами, но мог бы ради приличия смеяться про себя. — Если бы ты видела, с каким забавным лицом материшь лёд, то тоже рассмеялась бы. — Оно не забавное, оно злобное! — заспорила я, крепче цепляясь за его предплечья. Боюсь, от моей хватки у него на руках останутся синяки. Когда тренировка подошла к концу, я сбросила надоевшие коньки и в носках побежала к берегу, хлюпая и чавкая по воде. Разлеглась на влажном песке, окончательно испортив тренировочный костюм, и задремала на солнышке, вспоминая события минувшего утра. — Миларасс, сегодня я прогуливалась по нашему лесу впервые за долгие годы, — возбужденно делилась со мной Риада, бесцеремонно заявившаяся в мою комнату, когда я переодевалась. — И увидела, как Сатом заморозил озеро. Его владение стихией воздуха поражает… Она отвлеклась на мои записи, оставленные на письменном столе и потеряла мысль повествования. Воспользовавшись заминкой, я накинула на себя шёлковый халат, который материализовала из браслета. Стоять перед Смертью в одном нижнем белье было ещё более неловко, чем случайно вломиться в душ, пока там мылся кто-то из парней. Кто именно это был, я не узнала и знать не особо хочу, но картинка с голым задом навсегда останется в моём сознании в папке «не вспоминать, чтобы не умереть от смущения». Вот и это утро я хотела бы забыть. — Так о чём это я… — вернулась к разговору Риада, налюбовавшись записями рун, — Мне пришла в голову прекрасная идея. Пока озеро не растаяло, вы с Мароном могли бы проводить тренировки на нём. Можете совместить танцы с силовыми нагрузками и подготовить какое-нибудь выступление для меня. — Ты хочешь посмотреть на выступление на льду? — уточнила я, чувствуя себя каким-то шутом. — Да, именно так. Даю вам две недели на отработку. — Она пресекла все дальнейшие вопросы. — Не разочаруйте меня. Я приподняла веки и встретилась с тёмно-зелёными глазами Марона, нависшего надо мной. — Если мы станцуем ей танец маленьких утят на коньках, она будет в восторге? — на полном серьёзе спросила его я. Кудрявая голова задумчиво наклонилась, но не оторвала от меня пронзительного взгляда. — Думаю, если на льду будешь ты, то хоть стриптиз, хоть военный марш устрой, она будет довольна, — не менее серьёзно ответил он. Остаток дня я была предоставлена сама себе, поэтому засела в библиотеке. Не знаю, какая добрая душа притащила сюда книжки по фигурному катанию, но ещё вчера этого чтива здесь не было. А уже сегодня я выучу теорию и буду кататься не хуже мастеров спорта. Наверное… Эти две недели даже стали некоторой передышкой. Привычное расписание дня вдруг сменилось постоянными тренировками на льду, причем мы не только готовились к выступлению, но и спарринги устраивали на озере. Моё тело умирало от физических нагрузок, зато мозг позволил себе отпуск — не приходилось целыми днями зубрить историю, политологию, философию и языки. И хоть со льдом я так и не подружилась, опыт был интересным. А день выступления можно было добавить в список дней, которые хочется забыть… Не то чтобы я провалилась (хотя буквальный провал был бы наилучшим исходом событий), но я точно не оправдала собственных ожиданий. Абсолютно всё пошло через одно место. Сначала я прокляла платье несколько раз за то, что оно решило разойтись по швам прямо на мне за минуту до выхода на лёд. Пришлось в срочном порядке стаскивать его с себя и менять на такую же копию из волшебного браслета. Потом я поняла, что завязала шнурки по-разному: один слишком туго, второй наоборот слабовато, так что правая нога у меня синела от оттока крови, а левая болталась в коньке, как карандаш в стакане. Плюс лёд подтаял ещё больше… В общем, о самом выступлении даже говорить не хочется. Начиналось всё красиво. Под тихий вальс я выехала на почти твёрдых ногах на середину озера и замерла в выученной позе. Сделала пару кругов по льду, красиво разводя руками и меняя направление движения. А когда вступили ударные, добавила выступлению огонька… В свою защиту скажу, что на тренировках получалось лучше. Я не волновалась, да и Марон был рядом, так что мне было проще. Колдовать на ходу под пристальным взглядом Смерти оказалось гораздо сложнее. Левая моя рука решила не участвовать в представлении и отказалась выпускать чёрное пламя на свободу, зато за неё поручилась правая и выпустила такой столп пламени, что вместо красивого огненного шлейфа вышел неконтролируемый выброс материи, едва не угодивший в моё любимое дерево у берега. А дальше я разволновалась настолько, что можно было не продолжать. Пируэты не выходили, ноги дрожали и с трудом удерживали мой вес, огонь перестал слушаться. Я закончила выступление красная от стыда за собственное волнение и напуганная недовольным взглядом Риады. Моё желание иссушить озеро стало более ощутимым. Тяжело дыша, я подъехала к Риаде и заглянула ей за спину. Там, среди лиан и тонких стволов деревьев стоял Марон и всем своим видом выражал сочувствие. Пару раз глубоко вдохнув, я посмотрела в глаза Смерти. — Что ж, это было не то чтобы плохо… — Она с трудом подбирала слова. — Скорее не доработано. Думаю, через годик, также по зиме повторим. Посмотрим на твой прогресс в магии и… катании, если это можно так назвать. Я в полном изумлении уставилась в пустое пространство, а Смерть уже скрылась в лучах садящегося солнца. Через год опять?.. Подошедшему Марону я сказала то, что крутилось на языке: — Ещё не поздно сбежать отсюда?