Крылья всего лишь образ

- Мне нужна твоя помощь… - Все, что угодно, Касси. В комнате с зашторенными окнами и весело потрескивающим огнем в камине находились двое: один, весь в черном, подтянутый и сосредоточенный, второй, в грязном опаленном плаще, сгорбленный и разбитый. - Вырви их. - Папочка заблудший! Что произошло?! – мужчина в черном с гримасой ужаса на лице уставился на открывшееся ему зрелище, когда его собеседник стал к нему спиной. Разлагающиеся, догнивающие основы некогда красивых и сильных крыльев казались скорбным памятником утраченного величия своего хозяина. Кому, как не этим двоим знать об этом – в беспрерывно идущей на небе войне их гарнизон терял так много воинов, что они, казалось бы, уже привыкли к подобному зрелищу. Но это только казалось. Они сами хотели думать, что утекающая водой благодать их братьев больше их не смущала и не пугала. На самом деле все было вовсе не так. У людей принято говорить: «К смерти нельзя привыкнуть», среди ангелов же теперь витало несколько другое утверждение: «Смерть – желаннейший и милосерднейший конец для небесного воина». Однако умирали – мгновенно, в одночасье – не все. Были и такие ангелы, которым приходилось долго и мучительно гибнуть в пытках и истязаниях, медленно, капля за каплей лишаясь своей сущности. Мужчина в черном покачал головой, отгоняя наваждение воспоминаний о последней битве. Он тряхнул рукавом пиджака, и в ладонь ему послушно лег причудливый клинок. - Будет больно. - Больнее уже быть не может. Раненый сбросил плащ, снял пиджак и рубашку. При каждом движении опаленный каркас крыльев подрагивал, причиняя невероятную боль владельцу. Из верных помощников и достойных знаков ангельской сущности они превратились в мучителей, в худших врагов своего хозяина, разрывая плоть на куски и не давая ранам вокруг даже схватиться корочкой. С точностью ювелира и аккуратностью хирурга мужчина вырезал из спины друга основания крыльев. Густая темная кровь залила его руки. Он попытался исцелить раны, но не вышло. - Брось, Бальтазар, мы оба знаем: раны от потери благодати не лечатся. Тот, кого назвали Бальтазаром, раздраженно вздернул подбородок. - Но ведь в тебе осталась она, Кастиэль. Пусть и совсем немного. Ты пришел вовремя. - Ее едва хватит, чтобы позволить мне обходиться без пищи в мире людей. А на Небеса мне дорога закрыта. Бальтазар прекрасно знал, что его друг прав – таких, как он, начальство называло «сбитыми летчиками» и, ни на миг не задумываясь, превращало в пушечное мясо, отсылая на передовую самых безнадежных битв. - Я спас его. - Кого, Касси? - Праведника. - Ах, вот оно что…Удивительно, что ты вовсе выжил. Лилит, я слышал, от души порезвилась, выставляя полосы препятствий вокруг места содержания этой душонки. В любом случае, сунуться в Ад было безумием… И как? Он стоил твоей благодати, брат? - Мы не обсуждаем приказы, Бальтазар. Кастиэль никому не скажет, как тяжело было отбить у Аластора невинную душу; как мучительно больно было нести ее наверх, к свету, когда твой собственный свет вместе с силами и самой сущностью покидал твое тело; как леденяще-жутко ощущать сгорание и гниение своих крыльев, ускоренное Лилит во много раз; и как безотчетно страшно провалить задание, не выполнить прямой приказ горячо любимого Отца, подвести свой гарнизон и увидеть закат ангелов божьих, побежденных приспешниками Тьмы… Какое-то время они провели в тишине, молча глядя друг другу в глаза и читая в сердцах друг друга. - Ты хочешь, чтобы я представился ему тобой? – изогнул бровь Бальтазар. - Нет, - отрицательно покачал головой Кастиэль. – Я хочу, чтобы ты занял мое место при нем. - Ты понимаешь, что просишь слишком много? Это ты всегда верил, любил и сострадал людям, не я! - Прошу тебя, мне нужна твоя помощь… Мы должны показаться ему. Дать понять, что добро в этом мире тоже есть, ведь вот он, я, я ангел! Но о чем это я, какой теперь уже из меня ангел? Так, китайская подделка… А вот ты сможешь убедить праведника в истинности своих слов и своей природы. Пожалуйста, Бальт…Я всегда буду рядом с тобой и помогу, если только понадобится. Небесно-голубые, по-детски наивные и чистые глаза Кастиэля застилала пелена слез – то ли от боли в ослабевшем теле, то ли от отчаяния, на грани которого находился несчастный ангел. - Ты же знаешь, Касси, я не могу тебе отказать. С едва различимым хлопаньем крыльев мужчина в черном исчез из комнаты, а израненный, лишенный благодати Кастиэль упал на колени, безмолвно молясь Отцу. На холодный пол падали, разбиваясь на мириады брызг, его слезы. *** «Амбар в чистом поле, исписанный внутри всеми известными человечеству охранными знаками. О, людишки, вы серьезно? Ну что ж, пора начать представление!» - сам себе произнес появившийся из ниоткуда мужчина, лениво окинув взглядом постройку. «Ага, их двое, - лениво размышлял Бальтазар, заглядывая внутрь. - Методом банальной эрудиции предположу, что наш праведник вон тот зеленоглазый парень, а не этот мистер Драная Кепка. Кстати, его лучше усыпить – как-то не хочется делать из своего появления масштабное шоу». Мужчина в черном входит, забавы ради лопая все лампы в амбаре. «Он в меня стреляет, как это мило», - мысленно скривился Бальтазар, сетуя на дырку в новом пиджаке. Старик в кепке заносит над пришедшим лом, и тут же ложится отдохнуть – по меньшей мере, до утра. - Ты что еще за неведома зверушка? «И это праведник?! – пронеслось в голове Бальтазара. – Ну и хамло!» - Я ангел, Дин. - Пошел ты, такого не существует! - И тем не менее, вот он я. Тот, кто спас тебя от вечных мук и медленного поджаривания на костре до золотистых пяток. - Что, мне даже ангела выдали бракованного? Ни тебе патетики, ни чести и достоинства: даже выражается, как последний демон из местного захолустья! «О, Кастиэль, как же я тебя люблю, раз терплю эту самодовольную рожу! И из-за него ты лишился крыльев! Куда только смотрит Папуля?!» - Так что тебе надо от меня, спаситель? – последнее слово зеленоглазый парень произнес с ядовитой насмешкой. - У Боженьки завалялась работенка как раз для тебя. *** «Ну, Касси! Удружил, что тут сказать! Этот Фома Неверующий мало того, что ни на грош не проникся, увидев масштабную тень моих крылышек на стене этого дурацкого амбара, так еще и удвоил порцию сарказма и издевок! – Бальтазар стоял под дождем, пытаясь успокоить свое возмущение, вызванное какой-то неблагодарной обезьяной. – И это надежда Небес! Бабник, пьяница, головорез…Охотник, чтоб его…Ну и ввязался же я». Ангел с тихим шелестом перьев вернулся туда, где оставил Кастиэля. Он нашел его в спальне, свернувшимся в подобие клубочка на самом краю большой кровати. Раны его едва заметно серебрились голубым светом. - Все правильно, - сам себе пробормотал Бальтазар. – Поспи. Тебе сейчас это жизненно необходимо. Может быть, во сне мозг выработает хоть какой-то защитный барьер к реалиям человеческого мира, и ты не рехнешься в первый же день. Глядя на брата, Бальтазар подумал о том, как сильно он сейчас похож на котенка: избитого, выброшенного, никому не нужного. По щеке сбежала горячая слеза. - Я сделаю все, чтобы помочь тебе, Касси. Ну, почти все – утирать сопли этому Винчестеру я не буду, и не проси. Кастиэль застонал во сне и начал мелко дрожать всем телом. - Спи спокойно, - Бальтазар укрыл его одеялом и успокаивающе провел рукой по голове, забирая все кошмары прочь. Их у Каса и так будет сполна.