Навсегда моя

Дамиано проснулся очень рано, что было весьма странно, ведь прошедшие дни выжали из него все соки, а засыпал он обычно сразу, как только обвивал хрупкое тело Виктории руками. Давид чувствовал её размеренное дыхание в районе шеи, что обжигало кожу при каждом выдохе. Её ладошка покоилась на его голой груди, закрывая несколько букв фразы «IL  BALLO DELLA VITA», а нога была перекинута через его бёдра и согнута в колене. Дамиано слегка отодвинулся, чтобы суметь разглядеть умиротворённое личико невесты и улыбнулся. Её пухлые губки были чуть приоткрыты, а светлые пряди падали на лицо, щекоча кожу. Протянув руку, он заправил волосы за ухо и оставил невесомый поцелуй на кончике слегка вздёрнутого носа. От Виктории приятно пахло ванильным гелем для душа вперемешку с цветочным ароматом одного из её шампуней. Светлая кожа казалась бархатной в свете утреннего солнца, поэтому Дамиано смело коснулся подушечками пальцев плеча девушки, ведя незамысловатую дорожку к предплечью. Следом его прикосновений стали мурашки и короткие прозрачные волоски, вставшие дыбом, словно от холода. Он коснулся голого участка молочной кожи на животе и повёл ниже, с интересом наблюдая за собственными движениями. Ему казалось, что он не успел достаточно хорошо изучить столь прекрасное тело, поэтому восполнял утерянное сейчас. Подушечки пальцев коснулись тугой резинки трусиков тёмно-зелёного цвета и Дамиано поднял голову, чтобы посмотреть на лицо Виктории — она продолжала спать, даже не шевелясь. Вновь вернув своё внимание кружевному белью, он невесомо провёл по ткани и перешёл к ягодицам. Давид отметил, что его загорелые жилистые руки с татуировками очень хорошо смотрятся на белоснежной гладкой коже бедра Вик. Чуть сжав его, он наблюдал, как красноватый след от его пальцев исчезает за считанные секунды, не сохраняя памяти о прикосновении. Вновь посмотрев на Викторию, Дамиано не сдержал улыбку. Слишком уж забавной она казалась, когда спала. Наклонившись, он поцеловал девушку, слегка прикусив её нижнюю губу и почти сразу отстранился. Приоткрыв веки, она тут же посмотрела прямо в карие глаза, не совсем осознавая происходящее — сознание находилось на границе сна и реальности. Лениво потерев глазки, Виктория потянулась и стала тупо смотреть в белый потолок, словно пытаясь собрать мысли воедино. — Доброе утро, миледи, — Дамиано чуть сдвинул руку, что лежала на бедре, заставляя Вик опустить взгляд вниз и обнаружить его ладонь на своей коже. — Сегодня очень важный день, ты помнишь? — склонившись к ее шее, прошептал парень и оставил поцелуй под линией челюсти. Виктория тихо вздохнула, прежде чем положительно кивнуть и закрыть глаза. — Не засыпай вновь, милая. Поднявшись на кровати, Дамиано перевернул невесту на спину и развёл её ножки в стороны. Она выглядела прекрасно с растрёпанными волосами и заспанным видом; ничто не могло испортить её красоту. Давид примостился меж бёдер Виктории и наклонился к ней, чтобы втянуть в нежный и неспешный поцелуй. Каждое действие было ленивым и соответствовало их неохотному пробуждению. Вставать с мягкой кровати совсем не хотелось, было желание лишь провести здесь сутки в горячих объятиях друг друга и в неспешной мелодии стонов. Спустив с Вик бельё, он бросил его около кровати и отстранился от пухлых губ, дабы подробно рассмотреть представшую перед ним картину, что болью отдавалась в паху. Сейчас Виктория принадлежала лишь ему и была готова провести ранее утро только в его власти. Наверняка Дамиано нездоров — существует ли болезнь собственничества? Легко коснувшись внутренней стороны бедра, он стал вырисовывать узоры на бледной коже и следить за появлением очередных мурашек. Виктория наблюдала за Давидом с интересом, словно изучая. Ей доводилось видеть его усыпанное татуировками тело, но она никогда не уделяла ему столько времени, как сейчас. Её всегда привлекал рисунок змеи в виде бесконечности, что пожирала сама себя — тату его клана. Картинка словно была живая: двигалась всякий раз, когда мышцы перекатывались под загорелой кожей. Тёмные волнистые волосы падали на лицо парня, закрывая обзор на его большие карие глаза и густые брови, которые часто были строго нахмурены. Вик потянулась к свободной руке Дамиано, что удобно расположилась на её согнутом колене, и переложила ладонь себе на грудь, стараясь сдержать игривую улыбку. Сквозь ткань белой футболки виднелись соски, которые показывали явную степень возбуждения, а не холода. Парень острожно сжал небольшую грудь, ведя вторую руку к промежности. — Обещаю, что сегодняшний день — и, в особенности, утро — ты запомнишь надолго, — улыбнулся Давид, касаясь влажных половых губ. Виктория тихо вздохнула, когда его пальцы скользнули внутрь и сделали пару медленных движений туда-сюда. Она не хотела будить никого дома, ведь время было только около шести утра — одного взгляда на часы было достаточно, чтобы это понять. У Теодора чуткий сон по утрам, поэтому голос, повышенный хотя бы на один тон может спокойно прервать его сновидения и заставить плакать. Вик не знала причину его слёз, но складывалось впечатление, что так он расстраивался из-за недосмотренного сна. Помимо Тео в доме находились ещё Аманда, Чейз и Томас. Парни отдыхали в комнатах по соседству и порой Виктории казалось, что она слышит абсолютно каждый шорох за стеной, что издают Змеи, ворочаясь на мягкой кровати. Дамиано держался как мог, чтобы не нарушить идиллию нежности и не трахнуть Вик по-быстрому, хотя очень хотелось избавиться от стояка, что почти приносил физическую боль. Мазнув влажными пальцами по коже девушки, он снял с себя бельё, оставаясь совсем нагим. Медленно скользнув в узкое влагалище, Давид издал тихий хриплый стон и запрокинул голову. Это было идеально — то, как она сжималась вокруг него. Переживая, что он изольётся раньше, чем сделает ещё хоть несколько движений, Дамиано занялся стимуляцией секиля. Ему хватило нескольких толчков, чтобы понять, что должного удовольствия он Виктории не доставляет, поэтому решает поменять угол проникновения, приподнимая ее ноги так, что колени оказываются прижатыми к плечам. Она обняла бёдра руками, сильнее прижимая те к телу, а голени закинула ему на спину, вжимая пятки в его кожу. Ей нравилось. Их лица были в сантиметре друг от друга, но они не прерывали зрительный контакт. Дамиано следил за тем, как закрываются её глаза от удовольствия, как изгибаются брови и приоткрывается рот, если он задевает особо чувствительное место. Оставив поцелуй на русой макушке, Давид прижался своим лбом к её и закрыл глаза. Он чувствовал, что оргазм совсем близко и слышал, как Виктория тихо стонет в его приоткрытые губы. Этот момент казался настолько интимным и правильным, словно был не от мира сего. В последнее время Вик старалась относиться к Дамиано более спокойно, в силу последних событий, но он не думал, что её изменения в поведении коснутся секса. Слишком много нежности было вложено в это занятие любовью — Давид мог назвать это только так. — Дамиано, быстрее, пожалуйста, — он открыл глаза, чтобы увидеть мольбу в голубых радужках и сделал так, как она просила — ему не удалось подумать ни минуты. Глядя на то, как закатываются и закрываются глаза Виктории, а рот раскрывается в немом крике, Дамиано делает пару контрольных толчков и тут же отстраняется, чтобы излиться на плоский животик. Он долго держался, поэтому «выстрелить» получилось много и далеко. Вик улыбнулась, пальчиком собрала каплю спермы, попавшей на подбородок, и слизнула. Они вовремя не позаботились он том, чтобы снять футболку, поэтому та тоже была заляпана следами оргазма. Давид наклонился, чтобы оставить очередной поцелуй на розовых губках, но в сантиметре от лица Вик остановился. Они одновременно повернули голову на дверь, когда послышался протяжный крик Теодора, а следом — громкое «папа». — Я схожу к нему, — быстро нацепив шорты, Дамиано подорвался с места и направился в комнату малыша, которую пару дней назад они смогли обустроить в лучшем свете — детская кровать, корзинки с игрушками и даже небольшой диванчик для очень уставших взрослых. Виктории нравилось заботиться о Теодоре — он был очень милым и послушным мальчиком, который всегда скучал по Дамиано и любил его так же сильно. Поднявшись с кровати, Вик подобрала белье, своё и Дамиано, и побрела в ванную, чтобы умыться, почистить зубы и принять утренний прохладный душ. Дамиано в это время зашёл в комнату Тео, наблюдая, как мальчик пытается вылезти из кроватки с плюшевой игрушкой зайчика в руке. Увидев парня, Теодор выпрямился и большими стеклянными глазами вперился в его карие. На пухлых щёчках были тонкие дорожки слёз и лёгкий румянец. — Папа, — прошептал малыш, не доставая соску изо рта. Дамиано присел на корточки напротив кроватки и, чтобы их глаза были на одном уровне, Тео сел, выпрямив маленькие ножки. — Ну и чего ты плакал, парень? — он протягивает руку, чтобы вытереть слёзы Теодора, а потом ведёт к мягким светлым волосам, пропуская короткие пряди сквозь пальцы. Давид не мог привыкнуть к тому, что это теперь его ребёнок, не мог назвать его своим сыном, потому что помнил кем была его мать. — Ещё совсем рано, почему ты не спишь? — он задавал вопросы, словно годовалый ребёнок способен на них ответить. Дамиано подумал, что Тео наверняка проголодался, ведь на ужине тот выразил явный протест против курицы и картофельного пюре, а позже — заснул в коляске на прогулке по территории дома. Взяв Теодора на руки, Давид спустился в столовую и там усадил мальчика в детский стульчик. Найдя на кухне в ящиках смесь для кормления, он поставил чайник и в холодильнике нашёл охлаждённую кипячёную воду — у него не было времени остужать воду естественным образом. Дамиано слышал, что Тео начинал психовать из-за того, что остался один без возможности сдвинуться с места, заняться чем-то и, в плюс к этому, голодный. Он кряхтел и бил ручками по столику, переодически выдавливая из себя звонкое «папа». Взболтав бутылочку, Давид наконец вернулся в столовую и отдал малышу часть его завтрака. Пока тот был увлечён едой, Дамиано вернулся на кухню, где взял свежие ягоды и тщательно вымыл их. Сейчас он, как никогда прежде, ощущал себя уставшей мамой, которой приходилось не спать ночами и вставать ранним утром, чтобы её ребёнок не жаловался и был доволен. Услышав лишь короткое «Па!», он вернулся к Теодору и заметил, что половину бутылочки тот уже опустошил. Покормив мальчика мягкими ягодками, он налил ему немного воды и помог выпить, придерживая маленькую кружку. Тео стал проситься вылезти из стульчика, чтобы поползать, но Дамиано планировал уложить его спать ещё на пару часов, поэтому они вернулись в детскую. Виктория как раз вернулась из душа и, переодевшись, зашла в комнату к Теодору. Тот лежал в кроватке и смотрел мультики на телефоне, а Давид сидел рядом на полу, подперев голову ладонью, и спал. Тихо посмеявшись, она села напротив Дамиано и убрала волосы с его лица, — это заставило его открыть глаза и выпрямиться. — Я хотел уложить его спать, но видимо уложил сам себя, — зевая, сказал Давид и поднялся с пола. — Если он не заснёт через двадцать минут, то забери телефон и оставь его одного, — уже уходя, начал инструктаж Дамиано, а Вик лишь кивала, давая понять, что услышала. Зайдя под тёплые струи воды, он закрыл глаза и подставил лицо под капли. На обратной стороне век словно выжгли яркие голубые глаза и широкую улыбку девушки. Давид любил, когда она смеялась, но не слишком часто смог наблюдать эти моменты. Ему нравилось, когда Вик возилась с Теодором, потому что он видел в этих действиях нечто семейное — что-то, что принадлежало теперь только ему. Ему очень хотелось создать свою собственную семью с Викторией — с той, что завладела его мыслями в одно мгновенье. Казалось, что сейчас она стала относиться к Дамиано немного лучше, но он был уверен, что это временно. Да, говорят, что от ненависти до любви один шаг, но он сам осознавал, что сделал слишком много дерьма, чтобы его можно было вот так просто полюбить. Давид надеялся, что их сближению поспособствует секс, что теперь входил в регулярность, ведь в нём было полно нежности и заботы. Он хотел через какое-то время после свадьбы попросить перестать девушку принимать противозачаточные таблетки, но сейчас он не был готов к ещё одному ребёнку. К тому же, им следовало разобраться с Леонидом, прежде чем пытаться создать идиллию любящей семьи. Безусловно, он бы хотел с нетерпением ожидать рождения малышки — он хотел девочку — и плакать, когда увидит крохотное розовое личико. Он бы очень любил свою малышку, и у неё был бы прелестный старший брат, который оберегал бы её не менее сильно. Проведя рукой по лицу, Дамиано распахнул глаза и отметил, что тяжело дышит. Такие мысли его сводили с ума, это не то, о чём он должен думать. Сейчас в приоритете лишь безопасность Виктории, а всё остальное придёт с течением времени.

***

Виктория наблюдала в зеркало, как её волосы укладывают в шикарные ниспадающие на плечи локоны и думала о грядущих событиях. Её всё ещё не отпускают мысли о том, что свадьба — далеко не конец их ужасной истории и не начало новой — идеальной, — словно написанной ярым романтиком. В мире много места для боли и чуть меньше для любви. — Волнуешься? — Аманда материализовалась рядом с девушкой с двумя бокалами шампанского и предложила один Вик. Та согласна кивнула в ответ и сделала глоток игристого, надеясь, что хоть это поможет ей расслабиться. Дамиано предупредил, что на ужине ей придётся разговаривать с многими мафиози, что будут аккуратно требовать подробности ее личной жизни, поэтому нужно держаться ровно и уметь контролировать вылетающие изо рта фразы. — Совсем немного. Это всего лишь день, когда я получу новый статус — жена. Аманда улыбнулась и села на белый кожаный диван, закидывая ногу на ногу. Дамиано не рассказал ей слишком много об отношениях с Вик, поэтому она пыталась узнать сама немного больше от его невесты, но оказалось, что по этому поводу Виктория тоже не особо распространяется. Ей было известно лишь, что они очень быстро сошлись, встретившись однажды в ресторане, а это далеко не те подробности, которые Аманда ожидала услышать от друга детства. — Ты любишь Дамиано? — невинно хлопая глазами, спросила брюнетка, заставляя Викторию тихо сглотнуть. Посмотрев через зеркало на Аманду, она улыбнулась и слегка пожала плечами. — Думаю, нет смысла отвечать на этот странный вопрос. Я бы не стала выходить за него замуж, если бы не любила, — Вик не знала, в курсе ли Аманда о краже и принуждении, поэтому ответила так, как должна была, тем более в комнате находились другие люди, помимо них, и разглашение конфиденциальной информации было запретным. — Я виделась с Дамиано несколько минут назад, — начала Аманда и от её серьёзного тона Виктория заметно напряглась. — Он почти дрожит от предвкушения, — она улыбнулась и сделала несколько глотков шампанского, не отводя взгляд от Вик. В ответ та лишь выдавила из себя слабую улыбку и закрыла глаза, чтобы визажист смогла нанести тени, которые были лишь на несколько тонов темнее ее собственной кожи.

***

Виктория ехала в чёрной бронированной машине следом за той, что везла её жениха. Только завидев дворец бракосочетания, она отвернулась и закрыла глаза, стараясь собраться духом и не волноваться. Ей нужно было держаться уверенно и хотя бы этой цели стоило добиться. Машина остановилась у подножья здания и из машины вышли два охранника, которые помогли Вик ступить на землю, а затем проводили внутрь. Перед этим она видела, как Дамиано шёл в белом костюме в сопровождении двух парней в чёрном в дворец и изливал лишь уверенность и холодное безразличие. Виктория могла лишь позавидовать такой сдержанности. Когда двери зала распахнулись перед ней, девушка замерла. Сотни пар глаз смотрели на неё с неприкрытым интересом и ожидали, когда та пройдёт к жениху. Виктория встретилась взглядом с карими радужками и увидела слабую улыбку на его лице, что выражала лишь искреннюю поддержку. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она уверенно прошла по дорогой ковровой дорожке прямо к Дамиано. Он взял её маленькую ладошку в свою и они повернулись к милой девушке, что проводила церемонию. Вик почти не слушала банальные напутствия, которые все знали наизусть ещё с детства. Сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди абсолютно в любой момент или вовсе остановиться. Кажется, Давид заметил, что её руки поддались лёгкому тремору, поэтому сильнее сжал её ладонь. — …согласны ли Вы, жених? — сердце будто током прошибло, когда Виктория услышала эту фразу и тут же посмотрела в янтарные глаза. Он улыбнулся, обведя взглядом её взволнованное личико. — Да. — Согласны ли Вы, невеста? — она не отрывала взгляда от карих глаз, будучи не в силах произнести ни единого слово — в рот словно корицы насыпали. Все с особым интересом ожидали ответа Виктории. Она бросила мимолётный взгляд на гостей, что стояли позади них, не останавливаясь не на ком конкретно. Дамиано вновь сжал её пальцы, привлекая к себе внимание. Вик вперила взгляд в его тёмные радужки и всё же смогла выдавить из себя уверенное «да». Брюнетка попросила их оставить подписи, поэтому они прошли к столу. Виктория взяла ручку, черканула подпись и передала эту возможность Давиду. Размашистым почерком была выведена его фамилия с некоторыми незамысловатыми завитушками в графе «подпись». — Объявляю вас мужем и женой! Можете закрепить свой брак обменом кольцами и поцелуем. Заиграла торжественная музыка и в этот момент в зал вошла Аманда с Теодором на руках. Мальчик был в таком же белом костюме, как и Дамиано, а его короткие белые волосы были зачёсаны назад и уложены каким-то гелем. В маленьких ручках была белая бархатная коробочка с кольцами и гравировкой «Давид». Виктория улыбнулась и, широко распахнув глаза, посмотрела на Дамиано, который старался сдерживать рвущиеся наружу эмоции в виде искренней ухмылки. Вик понятия не имела, что кольца принесёт Теодор. Когда до молодожёнов оставалось пару метров, Аманда поставила малыша на ноги и он сам пошёл к ним, приговаривая лишь «папа». Виктория взяла Тео за руку, чтобы тот не упал, а Дамиано забрал у сына кольца. Она протянула левую руку, чтобы парень надел на её безымянный палец тонкое колечко из белого золота с небольшим бриллиантом. Вик надела кольцо на его руку. Гости взорвались аплодисментами и возгласами, когда Дамиано наклонился к Виктории, чтобы поцеловать. Слышались щелчки затвора камер — уже через несколько часов начнут выходить статьи о закрытой свадьбе. Давид отстранился, когда Теодор начал тянуть его за пиджак, и взял мальчика на руки. В этот раз он не смог сдержать счастливой улыбки.

***

Ужин проходил на базе отдыха. Длинный стол, украшенный различными живыми цветами белого цвета, был забит блюдами и алкогольными напитками. Над ним висели симпатичные лампочки, что освещали пространство и создавали ощущение уюта. Дамиано и Виктория разместились в середине стола, напротив сидели Аманда и Чейз. Мужчины в строгих костюмах предпочитали обсуждать дела в приятной обстановке, словно они пришли на деловой ужин, а не свадьбу. Вик не могла осуждать их за это, ведь мафия была большей частью их жизни. Кто-то из них проявил внимание молодожёнам, желая познакомиться с Викторией лично. Этих мужчин было всего семь, а их имена она вовсе не запомнила. Аманда старалась развлекать Викторию, когда замечала, что девушка уходит в свои мысли, пока Дамиано разговаривал с рядом сидящим кузеном. Девушка грустила, ведь на её свадьбе (пусть даже фальшивой) не было ни родителей, ни родной сестры. Совсем ни одного близкого человека. — Я отойду в уборную, — тихо сказала Вик на ухо новоиспечённому мужу, а тот в ответ лишь кивнул, не особо отвлекаясь от воспоминаний детства. Виктория зашла в здание ресторана, которое предоставило им шикарную террасу для ужина, и прошла вглубь помещения. Побрызгав на лицо холодной водой, она аккуратно помахала руками, чтобы подсушить прохладные капли. Ей стало порядком надоедать торжество, которое казалось бесконечным. Блюда уже не были вкусными, алкоголь не привлекал, а громкая музыка давила на барабанные перепонки. Вик чувствовала, что голова начинала кружиться, а в глазах темнеть. К горлу подкатил ком, наверняка состоящий из всего съеденного за сегодня, требующий срочного выхода. На ватных ногах девушка — буквально — доползла до унитаза и сжалась от судорог, что пробивали желудок. Спустив воду, она поднялась и вновь вернулась к раковине, где пополоскала рот. Ей стало легче. Вернувшись на террасу, она старалась поймать взгляд Дамиано, чтобы подозвать его к себе и сказать о своём плохом самочувствии, но он не замечал никого вокруг, будучи слишком увлечёнными диалогом. Возможно, именно поэтому он не заметил и как какой-то мужчина выставил руку над его стаканом виски и ссыпал туда что-то. Забыв о своём состоянии, Виктория тут же пошла к своему месту, наблюдая, чтобы Давид не смел трогать стакан. Рухнув на стул рядом, она взяла парня под руку и вымученно улыбнулась, когда встретилась с карими глазами. — Дамиано, мне нехорошо. — Что случилось, юная леди? — теперь всё его внимание было обращено только к ней, а его большие глаза нервно забегали по лицу Виктории, словно пытались найти на нём ответ на свой вопрос. — Меня стошнило, я хочу домой, — Дамиано кивнул и потянулся к стакану виски, чтобы допить тот, но Вик перехватила его запястье. — На сегодня хватит, муж. Я не хочу отравляться ещё и твоим перегаром. Попрощавшись с гостями, они покинули праздничный ужин, извинившись за неудобства. В машине Дамиано приобнял Викторию и медленно выводил узоры на ее скрытом шелковым рукавом плече. Она могла бы заснуть, но страх того, что ее стошнит во сне был намного сильнее. — Ты перепила? — спросил Давид, хоть и не замечал за женой явных признаков алкогольного опьянения. От неё не несло спиртом и стояла на ногах она вполне уверенно. — Я выпила только бокал шампанского во время сборов и сделала глоток белого вина во время ужина, — тихо ответила Вик, удобнее устраиваясь на крепком мужском плече. — Вызовем скорую, если твоё состояние ухудшится.

***

Ей не стало хуже. Виктория в приподнятом настроении сидела сейчас в комнате Теодора и собирала с ним пирамидку. Мальчик старательно пытался выкладывать колечки по уменьшению диаметра, но временами выходило паршиво, поэтому на помощь приходила Виктория. — Как ты себя чувствуешь? — в детскую зашёл Дамиано. На нём были лишь чёрные шорты до колена и белые высокие носки. Вик старалась не смотреть на подтянутый торс, но глаза изучали татуировки на прессе, словно не по своей воле. — Нормально. Думаю, на меня повлияли внешняя суета и волнение. Дома спокойнее. Дамиано сел на диван, сложив руки на груди и широко расставив ноги, из-за чего ткань шорт натянулась в районе паха. Вик не хотела туда смотреть, но всё равно на миг опустила взгляд. — Может тебе стоило прогуляться в тишине? Например, около пляжа. Не стоило так скоро завершать ужин, у нас и так была закрытая свадьба, на которую были приглашены только те, кому я доверяю, — вышло грубее, чем он хотел. Дамиано просто было неприятно, что торжество оборвалось по несерьезной причине. — Видимо не все там доверяют тебе! — огрызнулась Вик и тут же отвернулась обратно к Тео, передавая ему верхушку пирамидки красного цвета. — О чём ты? — свёл брови к переносице Давид, ожидая тут же получить ответ, но Виктория молчала. Упрямая сучка. — Тео, малыш, побудешь пару минуточек один? Взрослым нужно поговорить наедине, — она метнула недовольный взгляд на парня и поднялась на ноги, направляясь в коридор. Дамиано последовал за ней и, прикрыв за собой дверь, тут же вперил взгляд в голубые глаза. — Какой-то парень лет двадцати восьми, что сидел по левую руку от меня, подсыпал тебе некий белый порошок в стакан виски. — Ты должна была сказать сразу! — повысил голос Давид и развёл руки в стороны. — Парни разобрались бы с ним и мы выявили бы предателя, но теперь я даже не знаю кто это был! У меня не было времени запоминать рассадку каждого гостя. Вик сложила руки на груди и поёжилась, словно от холода. Она не любила чувствовать себя виноватой, особенно когда была уверена, что поступила правильно. Видимо, ей действительно стоило рассказать Дамиано об этом инциденте. — Ты можешь посмотреть на фото, — предложила Вик, но он лишь покачал головой. — Я не могу дожидаться этого момента. Сейчас этот человек, которого явно подкупили, может скрываться где угодно. Думаю, он понял, что не остался незамеченным, — он не сводил взгляда со своих ног, размышляя слишком усердно. Опасность подстерегала абсолютно везде, появлялись всё новые предатели, но теперь Виктория была в безопасности. Главное, чтобы она и малыш Тео были в порядке. — Я просто хотела тебя уберечь, — прошептала Вик, а на её глаза начали наворачиваться слёзы. Дамиано тут же заключил жену в крепкие объятия. — Ты не виновата. Ты сделала так, как посчитала нужным и действительно уберегла меня. Спасибо, милая, — оставив поцелуй у неё на макушке, Давид закрыл глаза и тихо вздохнул. Её ручки крепко обвивали торс, а дыхание обжигало грудь. Узнавая Викторию с каждым днём всё больше, он даже и подумать не мог, что такая — на первый взгляд — стойкая девушка окажется очень ранимой. Дамиано не мог представить себе жизнь без неё. Больше нет.