Кое-что об искусстве

Лютик почему-то думал, что в ведьмачьей крепости всё было устроено надёжно и просто, без изысков. Первой ночью, лёжа без сна, несмотря на многодневную усталость, он бездумно водит пальцами по изголовью кровати, по замысловатым завиткам резьбы, долго водит в темноте, и только в предрассветной полудрёме до него наконец доходит. Днём он просыпается, чувствуя себя совершенно разбитым, и с трудом доползает до окна, кое-как заделанного старой тряпкой. Внутри всё свербит от желания обшарить Каэр-Морхен сверху донизу немедленно, однако тело отказывается повиноваться. Но и в щели закрывающей окно тряпицы он видит достаточно. Морды сказочных чудовищ на концах водостоков. Грустная химера, сидящая там, куда не добрались погромщики, и остатки статуй там, где человеческая ненависть успела разгуляться. Каменное кружево на карнизах, вокруг остатков окон и дверей, обколотое, покрытое копотью и мхом, но всё ещё различимое. Траченная молью, в подпалинах, тряпка оказывается гобеленом, на котором ещё можно смутно различить бой с кикиморой. Лютик изучает комнату - стены ещё сохранили остатки красок, там и тут по краю потолка вьётся узор из цветов и листьев. Развороченный, подгнивший сундук - в такой же росписи, как обычные деревенские сундуки и прялки. "...здраву быти" ещё проступает под куском стола и подола. На стенах, на полу - расползающиеся тряпки, целая коллекция дыр и серой пыли. Давно не топленная печь в ярких изразцах. Всё, что осталось от разгромленной мебели, сдвинуто в угол к печке, видимо, на растопку, да и прочий мусор разбирать было некому. Кажется, здесь стояла не одна кровать. Вряд ли тут жил какой-нибудь сибарит-чародей. Послюнив палец, Лютик оттирает и смотрит на тусклый свет стеклянный осколок. Тот горит рубином. Попавший в коридоре под ногу камешек оказывается костяной фигуркой для какой-то игры, и Лютик, спрятав её в карман на удачу, спускается на кухню. У рыжего Ламберта подгорает каша, но он увлечённо вырезает на столе голую бабу. Лютик здоровается и хвалит его работу. - А, - машет рукой Ламберт. - Вот Выгота, тот был художник, да. Битву с суккубом изобразил во всех подробностях. Не на что будет подрочить - спроси Геральта, он проводит. Лютик, натянув пониже рукава, сдвигает кашу к краю плиты. Оглядывает висящую в ряд на стене посуду, покрытую слоем пыли, прикидывая, получится ли привить ведьмакам культуру питания. - Раньше-то у вас были повара? - Хуера! - Ламберт втыкает нож в столешницу. Он, несмотря на раннее время, пьян и зол, и куда более разговорчив, чем Геральт. - Ты, может, думаешь, мы тут слуг держали? За каждым чихом в Ард Каррайг бегали? Нет? На чародеях держались? Дурак ты, - объявляет он Лютику, ничего такого не сказавшему. - Вон там, - он неопределённо тычет в сторону обвалившегося северного крыла, - были мастерские. Знатно там тогда ёбнуло... Приползаешь с мучильни - вали полы мыть, или дрова колоть, или стены красить, или в мастерскую, на кухню попасть - ещё надо заработать... не с моим характером, - он горько засмеялся. - Книги в библиотеке, с картинками, думаешь, откуда? Теми же руками и портки стирали... Ламберт поднимается, плюхает в миску горелой каши, подвигает Лютику. - Тебя, вон, в детстве били, за то, что бумагу марал? Ну и нас били, не без этого. Из кого выбили, тот, значит, не крепко на своём стоял. Выгота, он потом в Зале Славы малевал. А Геральт твой всегда к стихам и музыке слабость имел, малахольный он малость. Лютик сглатывает комок каши - бывало и похуже - и кивает. Да, среди любителей поэзии немало тех, кто "всё понимает, только не говорит", но Геральт... он не ожидал, как не ожидал от Каэр Морхена. - Тут каждый и швец, и жнец, и на дуде игрец, - Ламберт отбирает бутылку у Лютика, уставшего ждать, когда предложат, и делает большой глоток. - И что, дуда у вас тоже есть? А лучше лютня, - Лютик тоже прикладывается к бутылке. - У Весемира есть сигнальный горн, - заговорщицки наклоняется к Лютику Ламберт. - Из рога единорога. А ты Геральта попроси, пусть он тебе свистульку вырежет, если ты сам безрукий. Вон он как раз сюда тащится. Будешь у нас не просто дурачок, а дурачок со свистулькой.