Отгоняя тьму

~ * ~ "Не думай, что я не заметила чулки на крыше, Малдер", заявила Скалли, расположившись под его подбородком. Малдер, разбуженный от приятного пресыщенного полу сна, провёл руками по ее талии и затем по спине под длинными волосами. "Кто говорит, что «разговор под одеялом» ухудшает длительные отношения?" риторически спросил он, целуя ее макушку. "Не мы". Скалли широко зевнула, но не сделала никакого движения, чтобы слезть с него. "Конечно, нет", противостояла она. "Просто скажи мне, что ты не наполнил одни из моих чулок La Perla каменной солью". "Скалли!" возмущённо воскликнул он. "За кого ты меня принимаешь?" Она подняла голову с его груди и уставилась на него. "Какие из чулок La Perla, Малдер?" "Те модные", быстро сказал он. "Мои любимые", исправился он от ее взгляда. "Те, с розочками", продолжил он, когда увидел, что она не собиралась успокаиваться. "Я должна волноваться о том, что ты весь день делаешь дома один с моими чулками, Малдер?" сухо спросила она. Он улыбнулся, представив себя носящим ее прозрачные черные чулки во всей своей волосато-ногой красоте. "Думаю, если бы ты представила это хоть на секунду, то поняла бы, что это совсем не возбуждающее зрелище". Она подняла голову, её глаза мерцали. "Полагаю, это зависит от твоего восприятия, Малдер. У тебя красивые ноги". "Ну", засмеялся он. "Мне нравится думать о себе, как о мужчине, открытом для новых впечатлений, и все такое, но...", он был вознагражден ее приступом смеха. "Я не уверен, что они налезут выше моих колен". Она схватила свою подушку и приготовилась ударить его, а он перевернул ее. Они несколько минут мило боролись, закончилось всё тем, что Скалли оказалась под Малдером и лежащей на своей подушке. "Видишь, вот что в наши дни не так с американским обществом", сказал Малдер. "Секс и насилие - все перемешалось". "Кошки и собаки, и так далее, и так далее", продолжила Скалли, целуя его, чтобы утихомирить. Несколько минут они лежали, целуясь, пока Малдер не почувствовал себя в самом деле вполне разбуженным. "Итак, какие чулки ты уничтожил?" спросила Скалли, когда они отстранились для глотка воздуха. Малдер покрывал поцелуями ее шею. Он остановился и посмотрел на неё с притворным негодованием. "У тебя мысли текут в одном направлении, женщина". Она выразительно подняла бровь, а он продолжил целовать, следуя к ее груди, она выгнула спину и взъерошила ему волосы. После нескольких минут она слегка потянула его за волосы, чтобы привлечь его внимание. "Малдер?" "Гольфы", сказал он расстроенным тоном, "те, которые, как ты говорила, делали тебя похожей на пожилую даму, понятно?" "Хорошо", сказала она, оборачивая ноги вокруг его спины. Она посмотрела на него. "Я ведь не говорила останавливаться, не так ли?" Он укусил ее за тазовую кость, и она захихикала, ее лицо теряло своё притворное суровое выражение. Он улыбнулся и счастливо продолжил свой путь. ~ * ~ К тому времени, когда Скалли проснулась следующим днём, Малдер уже проверил различные адреса электронной почты, полазил по сайтам, прочитал две газеты и выпил кружку кофе. Когда он услышал движение наверху, он уже выходил из офиса, чтобы развалиться на их небольшом диване и почитать что-нибудь серьезное или хотя бы попытаться. Он затопил дровяную печь, чтобы сохранить тепло наверху, и было очень жарко, что, объединяясь с темой литературы, вызывало у него сонливость, несмотря на количество выпитого кофе. Поэтому он был медлительней, чем обычно, когда она слетела по лестнице, одетая только в одну из его фланелевых рубашек и всё. Она пронеслась прямо мимо него и распахнула дверь в его офис. Когда она увидела, что там пусто, она ахнула и прикрыла ладонью рот, другой рукой сжимая рубашку. "Скалли", тихо произнёс он, не желая еще больше напугать её. "Я здесь, Скалли". Она обернулась, и явная боль, которую он увидел на ее лице за секунду прежде, чем она бросилась к нему, была для него невыносимой. Он поймал ее и прижал к себе, одну руку обернув вокруг ее талии, другую нежно положив ей на голову. Она обхватила его, очень крепко; он мог чувствовать ее колотящееся сердце и дрожь, она пыталась справиться со своим страхом и изо всех сил старалась не заплакать. "Я здесь, Скалли", снова произнёс он. То, что она была напугана, обеспокоило его, но в то же время он был изумлён ее потребностью в нем, особенно после всех этих лет. Ему потребовалось много времени, чтобы смотреть мимо собственной вины за все, что было отнято у нее, чтобы понять, что ее Любовь, такая же собственническая и разная, какой только могла быть, стала огромным подарком. Никто никогда не любил его так, как Дана Скалли. Фактически, до Даны Скалли были времена, когда он верил, что кроме Саманты никто никогда по-настоящему не любил его. Это обязывало его перед ней, и были все еще времена, когда он раздражался из-за такого ограничения. С другой стороны, он никогда не должен был выбирать одежду, в какой хоронить её, или смотреть, как экскаватор засыпает её гроб землёй. Даже когда он чудом был возвращён, это было ужасно жестокое дразнение, слишком короткое облегчение прежде, чем они снова были разделены, вероятно, навсегда. Он знал, что за свою жизнь она лишилась слишком многого. Если бы она потеряла и его, то навсегда лишилась бы и всей связи с прошлым, включая их сына. Большие части их жизней были связаны друг с другом - он едва мог представить, что она почувствовала, когда увидела, как Дацишин поднял топор над его головой, готовый нанести смертельный удар. Много лет назад он видел ее в подобной опасной ситуации на деле «Цыплята Чако», и хотя он хорошо помнил свой ужас, его Любовь к ней тогда была такой незрелой, такой неисследованной. Сейчас он не мог представить, что бы почувствовал. Было не логичным то, насколько они были переплетены, но их совместная жизнь сговорилась делать всё именно так. В конце концов, менее двенадцати часов назад он с раздражением накинулся на полную незнакомку, чьё преступление состояло только в том, что она плохо относилась к Скалли. Что он почувствовал бы, если бы её безопасность действительно оказалась под угрозой? "Я здесь", повторил он, ожидая. Несмотря на тепло в комнате, он взял с дивана одеяло и накрыл им ее, затем продолжил поглаживать по волосам. "У меня был кошмар", сказала она, наконец, и он кивнул, целуя ее макушку. "Хочешь поговорить об этом?" спросил он. "Нет", твердо сказала она, все еще крепко обнимая его. Он мог почувствовать себя униженным ее отказом или надавить на нее, чтобы она поделилась своим кошмаром, но у него достаточно было собственных, чтобы знать, что иногда образы в них были последней вещью, которую он хотел заново вспоминать и анализировать. Он нежно потянул спутанные волосы Скалли, расчёсывая их своими пальцами. Он услышал ее вздох и почувствовал, как она немного расслабилась против его груди. "Хочешь позавтракать?" спросил он через какое-то время. Они лежали в тишине, был слышен только рев и шипение горящих дров в печи. Он видел, что на улице шёл снег, большие хлопья равнодушно падали и падали. Но он был вполне уверен, что не должно было насыпать слишком много. "Ммм..." уклончиво произнесла Скалли. Ее тело было все еще довольно напряжённым. Он собрал ее волосы и отвёл в сторону, просовывая руки под ее рубашку и массируя основание черепа и спускаясь к шее. Она издала небольшой стон и побудила его продолжать, он охватил ее плечи и верхнюю часть позвоночника. Хватка её рук начала слабеть. "Я сделал фриттату", произнёс он нараспев. И почувствовал, как она улыбнулась против его груди. "Малдер", сказала она плаксивым тоном, "ты же знаешь, что там слишком много масла". Он улыбнулся ее притворной капризности. "Я уверен, что ты сможешь найти какой-нибудь способ сжечь лишние калории", сказал он. Она проигнорировала его. "Мне нужно в ванную", сказала она несколько минут спустя. "Ты довольно плохо пахнешь", согласился он. Это заставило ее повернуть голову и посмотреть на него. Он погладил ее бровь, которая была все еще нахмурена от напряжения. Фланелевая рубашка, которую она торопливо накинула, была сдвинута с ее плеч, волосы взъерошены и от его рук ночью прежде, и от ее беспокойных снов этим утром. Она, без сомнения, была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Его выражение лица, должно быть, отражало его мысли, потому что она положила руку на его щеку. "Малдер", прошептала она. Как она могла вложить столько выразительности, столько чувства в одно произношение его имени, он никогда не сможет выяснить. Он притянул ее к себе на грудь и поцеловал, стараясь заверить, что ее чувство было и всегда будет возвращено. Она нарушила поцелуй, протягивая руку туда, куда он поспешно запихнул то, что читал, чтобы обнять ее. Она подтянулась и вытянула большую книгу в твердом переплете оттуда, куда она была втиснута. "«Патопсихология», Малдер?" "13-ый выпуск", охотно провозгласил он. Она была определённо озадачена, но положила книгу на журнальный столик, замечая другие. Он наблюдал, как она просматривала маленькую груду, читая названия: «Биологическая психология», «Сборник материалов по посттравматическому стрессовому расстройству», «Справочник по детской и подростковой психотерапии». Он наблюдал, как выражение ее лица меняется, когда она добралась до этой последней в стопке книги. "Что происходит, Малдер?" Ее вопрос не содержал вызова - он видел, что она двигалась от волнения до искреннего любопытства. "Это исследовательская работа для нового романа?" Он провёл рукой сквозь ее волосы. "Нет", сказал он. "Вчера, когда Скиннер был здесь, он спросил меня, что я буду теперь делать, и я говорил о тебе, о том, как ты продолжила своё образование, но изменила ключевую деятельность, и это заставило меня задуматься. Зачем я взял эти книги, Скалли? Я не был профайлером многие годы, но я заказал все эти книги на Амазоне". Она кивала, слушая. "Этим утром я сидел в своем офисе, смотря на стены, а потом на свои книжные полки, и меня поразило, сколько из моих книг написано на психологические темы. И я понял, что заказал их, но не читал. Так что я решил попробовать". "Ты думаешь о практике?" спросила она его. Он пожал плечами. "Я правда не знаю, Скалли. Я просто думал, что должен посмотреть, что произойдёт, когда я начну читать эти книги, посмотреть, зажжёт ли это что-нибудь". Она оценивающе смотрела на него своим пронизывающим взглядом. "Я думаю, что ты был бы превосходным психологом, Малдер". Он улыбнулся ей, зная, что навряд ли станет хорошим практикующим психологом. "Нет, я серьезно", сказала она. "Я думаю, ты очень хорошо понимаешь мотивации, и у тебя настоящее сострадание", она колебалась, затем наклонилась и взяла учебник, лежащий наверху стопки, "особенно с детьми. Ты всегда был настолько хорош с ними, независимо от того, какие обстоятельства были на расследовании". Она говорила бесстрастно, но он мог слышать искренность в ее тоне. "Я рада, что ты рассматриваешь это", сказала она. "Мы будем семьей с двумя врачами", заметил Малдер. "Мы уже являемся таковою", сказала она, смеясь. "Формально я не закончил свой практикум, так что... Я так и не закончил ту докторантуру". Она состроила гримаску. "Это значит, что ты должен будешь сам подвергнуться психотерапии?" Она заставила это звучать так, будто сама мысль была пыткой. "Это в действительности больше психоанализ", сказал Малдер, "и я всегда был намного больше юнгианцем". "Разумеется", сказала Скалли, хихикая. "Нет, это будет и терапия, и обучение одновременно, пока будет проводиться обследование, я буду за всем наблюдать", сказал он. "Я просто не знаю, возможно ли это, или то ли это, чего я хочу". "Есть ли что-то еще, что тебе интересно?" "Вообще-то, да", сказал он. Она выжидающе смотрела на него. "Я хочу в отпуск", твердо сказал он. "О, Малдер", начала она, "я не закончила лечение Кристиана, и..." Он поднял руку. "Я знаю", сказал он. "Но мы можем уехать, когда ты закончишь, правильно?" "Ну..." начала она, "я правда не знаю". "Скалли", сказал он, "ты не брала отпуска с тех пор, как начала переквалификацию. У тебя должно накопиться некоторое время". Она выглядела задумчивой. "Я просто никогда не думала об этом", сказала она. "Но я должна иметь что-то. Может, недели на две?" Малдер улыбнулся. "Подумай об этом, Скалли". Он закрыл глаза. "Ты и я, где-нибудь на тропическом острове. Теплый океанский бриз, пальмы и закаты, фруктовые напитки, дельфины, выпрыгивающие из воды..." Она мечтательно вздохнула. "Мне будет нужно очень много крема для загара", отвлечённо сказала она. "Я куплю тебе крем для загара", сказал он, "и много крошечных бикини". "О, Малдер", сказала она, открывая глаза. "Думаю, я уже..." "Бикини", твердо сказал он, "и ты знаешь, что ты полностью великолепна". Она улыбнулась. "Я хочу поехать в одно из тех мест, где у нас будет собственный маленький остров, где только мы, океан и снабжённая всем необходимым хижина с большим гамаком". Скалли выглядела заинтригованной. "Ты можешь это устроить?" Малдер кивнул, "Да. Можно снять дом где-нибудь поблизости, но если ты хочешь полного уединения, ты его получишь". От выражения ее лица он продолжил: "Было время, когда я думал, что это именно то, куда мы должны поехать, но это было прежде, чем Скиннер ясно дал понять, что лучшей стратегией для тебя было выйти из укрытия". "Ты никогда не говорил мне об этом, Малдер", сухо сказала она. "Я могла выбрать пляж вместо этого". Он улыбнулся ей. "Нет, не выбрала бы", сказал он. "И, так или иначе, мы собираемся поехать сейчас, правильно?" Она смотрела на него, но он мог видеть, что в ее голове вертелись колесики. "Ты сможешь подождать до февраля?" "Февраль - прекрасно", сказал Малдер. "День святого Валентина. Твой День рождения. Мы могли бы с шиком отпраздновать их в этом году, только ты и я". Ее улыбка была такой, словно солнце пробивается сквозь облака. "Только ты и я", отозвалась она эхом.