Кто всех токсичней

      — Извините, я, кажется, опоздал, — в гостиную с неизменно каменным лицом медленно вошёл Онегин.       — Нет, что вы, вам не кажется.       Евгений бросил презрительный взгляд на ухмыляющегося Печорина, сидевшего в углу комнаты с какой-то тетрадкой в руках.       — Итак, как вы знаете, мы собрались здесь, чтобы окончательно убедиться, кто из нас самый токсичный герой русской литературы, — вставая и снимая очки, произнёс Чацкий. — Но, похоже, произошла ошибка: я не должен здесь находиться, я ведь даже…       — Давайте поменьше слов, мне не интересно ваше мнение, — прервал его Базаров. — Вы здесь, а значит, так и должно быть.       — Это судьба.       — Вам ли про судьбу говорить, Григорий Александрович, — ухмыльнулся Онегин.       — Вот кто точно не просто так здесь. Сразу видно неприятную личность.       — Я хотя бы не портил жизнь людям ради собственного развлечения.       — А что же вы сделали на именинах? — встрял в разговор Чацкий.       — Это было не намеренно, — огрызнулся Евгений. — И, потом, в этом виновато общество. Оно слишком скучно и однообразно, загоняет нас в рамки чести и достоинства.       — Не загоняйся — все просто, — хмыкнул Базаров.       — Загонялись только вы с вашим псевдо-нигилизмом, — Чацкий понял, что молчал слишком долго.       — Это единственно правильная позиция. Если бы вы не предались глупой влюблённости и доказыванию бессмысленного, то достигли бы большего.       — Ваша влюблённость была куда глупее. Независимая женщина со своими убеждениями, старше вас. Вас, отрицающего любовь? — Александр победно улыбнулся, заметив изменившееся выражение лица оппонента.       — Это был лишь интерес к адекватной позиции, — Евгения явно задело сказанное. — Я хотя бы не сотрясаю воздух попусту.       — Вообще-то… — попытался влезть Печорин, но его перебили.       — Я несу важные идеи просвещения! Не вы ли сами так увлечены наукой? А высший свет Москвы не видит истины. Кругом ложь, сплетни и чинопочитание. Им чужды достижения лучших умов человечества! Они слепы и жалки, все достойны друг друга. Может, вы думаете, что это и есть просвещённое общество? что к этому люди стремились веками? Вы считаете, что такие, с позволения сказать, личности могут быть примерами для молодёжи, а те, кто видят и слышат, должны быть немы?       — Мы ничего не считаем, успокойтесь, — Печорин воспользовался драматической паузой в этом монологе. — Мсье Онегин, похоже, заснул.       — Я просто глаза закрыл…       — Ах, они тоже слушать не хотят! Везде одно и то же!       — Не стоит драмы, Александр Андреич, мы не на сцене, — Евгений устало потёр переносицу.       — Это невыносимо! — не слушая других, продолжал сцену Чацкий. — Это общество явно не для меня. Сейчас ещё и сумасшедшим выставят! Довольно. Пойду искать по свету… — Александр, не договорив, выскочил за дверь.       Повисло молчание.       — Вас, кажется, что-то не устроило в моей последней фразе, — Базаров повернулся к Печорину.       — Поверьте, всё меня устраивает, пока на меня не клевещут. Просто вы сказали, что не тратите времени на споры, но именно этим вы и занимаетесь, когда не увлечены вашими лягушками.       — Я никогда не вступал в пустые споры, — с видимым раздражением парировал Евгений.       — Но просто помолчать не могли, — вставил Онегин. — Ладно дружеские споры из интереса, но переубеждать стариков бессмысленно.       — Ведёшь себя, как Чацкий, — усмехнулся Григорий. — Типичный обиженный юноша с неизменно правильным мнением.       — Обижены на всех здесь только вы: «Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть», — передразнил Базаров.       — Ты когда мой журнал читал?       — Вещи надо на места убирать, когда из комнаты выходите.       «Как дети малые, ей-богу, — подумал Онегин, но вслух, конечно, ничего не сказал. — Ещё бы дуэль устроили… А скучно, однако.»       Спор тем временем активно продолжался. Печорин быстро вернулся к своему холодно-саркастичному стилю общения, а Базаров сухо отвечал на его колкости, кидая хмурые взгляды.       «Да уж, вот где реально токсичное общество», — Онегин ушёл незамеченным.