Funny Night

Музыка долбит по ушам. Люди, пьяные и укуренные бог пойми какими веществами, двигаются в разнобой на танцполе, в общем виде создавая вид сплошного месива. Одни двигаются вправо, другие влево, и если начать всматриваться, то точно заболит голова. Точно так же не стоит прислушиваться, чтобы не услышать крики веселой толпы, ругань, слова очередной проходной песни с одним смыслом, ведь вместо того, чтобы спрашивать, сколько певцов и им подобные выпустили песни про секс и бабло, лучше уточнить, сколько артистов еще не пошли по этой наклонной. В голову отдают биты, словно удары родной биты, и поначалу это больно — организм не понимает прикола оглушающего шума, выдавая после смен дикие приступы мигрени, но потом привыкаешь. После десятка ночных смен ты уже не реагируешь на резкие звуки, не вздрагиваешь и не жалуешься на то, что кроме незапоминающихся слов трека в мозгах больше ничего нет. Учишься жить с этим, а потом ценишь тишину родной квартирки, параллельно проверяя барабанные перепонки, если от них что-то осталось. Забавно, что еще не схвачен приступ эпилепсии. С такими спецэффектами и мигалками, работающих без перебоя, задаешься вопросом, а как, собственно, ты не ослеп и не стал шизоидом. Держишь глаза открытыми — все мигает, держишь глаза закрытыми — все по-прежнему мигает, словно нет разницы. Разве что не видишь гостей их "приличного" заведения, от вида которых порой воротит, ведь в процессии особо веселые ребята теряют элементы одежды вместе с рамками поведения, превращаясь в животных. Хотя, сравнивать это пушечное мясо с животными довольно оскорбительно по отношению к последним. И даже с учетом того, что раньше ты был таким же веселым и безудержным бунтарем, активно флексящим под новомодные треки и принимающие все подряд, с возрастом понимаешь, что это полная херня. — Я смотрю, ты в плохом настроении. Уставшие глаза с глубокими синяками неторопливо открылись. Зрачки резко сузились, заострившись на барной стойке, и после перешли к стоящему рядом шатену, облокотившемуся локтями на деревянную поверхность. Он смотрел на толпу немигающим взглядом зеленых глаз и время от времени зачесывал отросшие волосы назад, пока не повернулся к девушке, приподняв проколотые брови. Потрескавшиеся губы растянулись в улыбке с небольшой болью, и девушка, хмыкнув, выпрямила спину, подпирая кулаком помятую щеку. — С чего такие смелые выводы? Я как обычно. — Обычно ты пиздишь без умолку, — парень повел плечом, наклонив голову вбок. Серьга в правом ухе блеснула от играющего прожектора, мгновенно притягивая взгляд. Ред походила на сороку в такие моменты, — А сейчас не обычно. Молчишь, дрыхнешь и, походу, не здесь находишься. Я слишком хорошо тебя знаю, к твоему же сожалению. Девушка, тряхнув высоко затянутым хвостом и заправив выпавший локон волос за ухо с обилием украшений, возвела глаза к потолку. Блейк был чересчур проницательным парнем, а с учетом того, что он действительно слишком хорошо знал повадки его товарища по работе — скрыть от этой змеи вряд ли что-то получится. Стакан с безалкогольным пивом лег в руку, только самого пива считай не было, из-за чего Адамс, возмущенно надув губы, помахала симпатичной барменше и постучала донышком по столешнице. Та кивнула, хоть и с задержкой, да и еще с такой кислой миной, от которой самой захотелось скривиться. Оно и понятно: бедняжка вспоминала, сколько раз за этот вечер успела налить обычно неугомонной вышибале пива и коктейлей, и сколько можно еще. У них было негласное правило: наливать сотрудникам в их смены только безалкогольное и в ограниченном объеме, до n-ого количества литров. ОБЫЧНО Ред не достигала и половины этого объема, однако сегодня она разошлась на полную катушку, раз лимит выпивки уже был так близок. А ведь еще не прошла первая половина смены… Получив долгожданный полный стаканчик под бухтение барменши, Ред осушила его почти наполовину за раз, довольно облизываясь после. Блейк все это время следил за девушкой и, видимо, ждал ответа на свои претензии, чем его не вознаграждали, по крайней мере пока. Под весом этого невыносимого взгляда вышибала застонала, прикрыв глаза ладонью. ОБЫЧНО Блейк ее так не пилит. Боже, какое же это дурацкое слово — обычно. — Ты такой дотошный, господи прости. Просто не выспалась, еще свои заставили понервничать. Че ты начал-то свою шарманку, — под эти слова Ред снова потянулась к своему стакану, в этот раз собираясь его добить, однако вместо него нащупала лишь пустоту. Отняв ладонь, Адамс с недовольством уставилась на шатена, что допивал ее шот, глупо улыбаясь глазами, — Прикалываешься? — Неа. Просто нравится тебя злить. Лучше так, чем общаться с тухленькой рыбкой. Ты, кстати, ничего не чувствуешь? Несет, кажется. — Пошел на хер, Хартманн. И это будет мой хер, чтоб наверняка. — О, а он у тебя есть? Не то, чтобы я сильно заинтересован в женщинах с сюрпризом в шортах, но ты будешь интересным опытом. Заодно пруфы соберу на то, что у тебя яйца есть. Шэрон все имеет сомнения. Ред пробило на хриплый, задыхающийся смех, от которого шатен все-таки улыбнулся уголками губ, поискав во внутреннем кармане кожанки самокрутки с зажигалкой. Он протянул сигарету подруге, на что та довольно цокнула языком, и после того, как ей по-джентельменски позволили прикурить, глубоко затянулась. Глаза с расширенными зрачками снова вознеслись к потолку, а дым медленно потек через ноздри, растворяясь в пространстве. Эта самокрутка чем-то отличалась от предыдущих, но тем не менее казалась забавной: ощущение полного похуизма захлестнуло почти с головой, и недавняя раздраженность прошла на раз, уступая долгожданному, пусть и временному, спокойствию. Даже долбящая музыка отошла куда-то на второй план, позволяя с кайфом отклониться назад и затянуться еще несколько раз. Надо бы уточнить, где этот додик достал эту травку. Либо стащить втихую еще пару сигарет. Блейк в какой-то момент оказался еще ближе, и теперь они курили плечом к плечу, думая о своем. Хартманн о том, что развязать язык его подружке — то еще испытание, и на это уйдет далеко не одна самокрутка (если обойдется ими), а Адамс… Да ни о чем. Голова наконец стала полностью пустой, чего она и добивалась с самого начала, просто легкими методами. Блейк вовремя подсобил, даже не поняв этого. Или понял. Народец продолжал отрываться на полную в границах дозволенного. Шатен, находясь в полном адеквате, в отличии от Ред, прослеживал за каждым человечком, который мог смахивать на очередного бунтаря, чье место находилось на улице за черным входом клуба, в окружении мусорных контейнеров, кошек и таких же пьяных дружков. Либо это могла быть парочка, настолько преисполненная любовью друг к другу из-за выпивки и драйва, что была готова показать свои чувства прямо здесь, на публике, и не только чувства, раз на то пошло. Конечно, шоу в виде публичной оргии кого-то отрезвит, а кого-то наоборот, но тем не менее начинающих эксгибиционистов отправляли на второй этаж здания, где находилось подобие любовного отеля. Правда, снять номерок можно было лишь на несколько часов, поскольку клиентов было тьма, а этого времени хватало, чтобы горе любовники выпустили пар, а после освободили помещение, и так по кругу. Надо ли говорить, что всех такое сотрудничество устраивало? И клуб спокоен, и отелу прибыль, пусть часть процентов и уходила клубу. Благо, на данный момент никто не собирался устраивать концерт с представлением своих обнаженных гениталий, поэтому вышибалы могли стоять у бара, как ни в чем не бывало курить и молчать, едва качаясь под музыку. — Так, что произошло, раз ты, главная заводила всех тус, вдруг стухла? — от очередной неудавшейся шутки прилетело в бок с локтя, — Знаешь, я бы не дергался, если бы это не влияло на работу. — Заебал, — беспристрастно выдохнула Адамс, без стеснения стряхивая пепел табака на пол. Часть попала на майку, не сильно скрывающую приличного размера грудь с парочкой шрамов у ключиц. Блейк покосился буквально на пару секунд и вскоре отвернулся. Еще и без лифчика. Девушка не спешила отвечать, видимо, решаясь, на этот разговор. Причина такого состояния, вероятно, была достаточно весомой, чтобы довести эту юлу до подобного настроения. И, едва собравшись на то, чтобы открыть рот, как откуда-то сбоку всплыла какая-то молоденькая на вид девчонка, с обилием пирсинга на моське и светло-фиолетовыми волосами. Их состояние было отнюдь не лучшим из-за того, что хозяйка банально сожгла бедную шевелюру осветлителем, а потом нанесла сверху краску, и в сравнении с ней голова Ред казалась ухоженной. Девчонка, разодетая, как китайская катастрофа швейной фабрики, прилипла к Адамс, обхватывая ее под самой грудью с такой силой, от которой вышибала еле слышно закряхтела. Блейк едва заинтересованно глядел на то, как подружку душат, а та в нерешительности держит руку с почти выкуренной сигаретой в стороне, смотря на особу сверху-вниз пустым от эффекта травки взглядом. — Я так рада тебя видеть, Редди! Ты мне не писала и не звонила после того самого дня, я уже успела изнервничаться! Ускакала на утро, будто воришка! — девушка, наконец отлипнув от Ред с объятиями, обхватила ту за лицо и влажно поцеловала в щеку под неровный вздох самой Адамс, молча смотрящей на нарушительницу ее покоя. След персиковой помады остался на коже рядом со шрамом, — Эй, я соскучилась. Можно же было хотя бы отписать смс-ку, да? Переглянувшись с Хартманном, переставшим курить, вышибала сделала затяжку, прижимая два пальца к губам, и приподняла бровь в полном непонимании. То ли самокрутка повлияла, то ли еще что, но Ред выглядела настолько озадаченной появлением какой-то девицы, активно и бессовестно лезшей к ней с обнимашками, да поцелуйчиками. А еще с этими странными фразочками, от которых шестеренки в черепной коробочке начали слабовато крутиться в попытках вспомнить. — Заяц, это все прикольно, — темно-зеленые волосы были убраны с плеча, чтобы не мешались, — Но я тебя знаю? Наверное, малая удивилась не меньше Ред. Судя по ее глупому выражению лица, надутым губкам и активно хлопающим ресничкам, она думала, что ее помнят, и это всего-навсего очередная шутка со стороны Адамс. Она неловко хохотнула и стукнула кулачком по плечу Ред, прижав ладонь ко рту от смешков. — Ты опять со своими каламбурами, да? Я почти повелась, на самом деле. Ты и правда актриса, круто, — небольшие ладошки обхватили собеседницу за лямки майки и подвинули к себе почти вплотную. Девчонка пьяно похихикала в лицо Ред, прикрывая ярко накрашенные глаза, пока та заглядывала в них, потихоньку просыпаясь, — Либо это ролевая игра. И это мне нравится. В прошлый раз я не поняла и не успела подготовиться, но теперь можем зайти дальше, правда-правда. В своей малышке Изи можешь не сомневаться. В голове неприятно щелкнуло. Общий вид этой наглой дамочки и так подсказывал, что где-то Ред ее видела, но имя окончательно помогло вспомнить взбалмошную малолетку. Та серьезно клеилась к ней во время отдыха в этом же клубе вне рабочих часов, и спустя некоторое время активных подкатов ей удалось заинтриговать Адамс через крепкий алкоголь и какой-то дурацкий порошок, от которого ноздри жгло еще день. Малая потащила к себе взрослую тетку на свою небольшую квартирку, где окончательно соблазнила, судя по поведению Изи. Правда, конкретно этого момента Ред не помнила, а утро следующего дня весьма поверхностно. Только следы от укусов и засосов подсказывали непутевой девушке о том, что она провела ночь не одна. Даша тогда косилась с таким кривым лицом, а Санек стыдливо отворачивался… — Хей-хей, Изи, — Адамс издала смешок, вдруг упираясь ладонью в плечо бывшей любовницы. Та замерла, кажется, от удивления, ведь ожидала продолжения их небольшой игры, но теперь смотрела на Ред с детской наивностью в больших глазках, — Давай-ка отойдем в сторонку, поболтаем, как взрослые женщины. Не при мальчиках, ага? Ред, закинув бычок в пустой от пива стакан, подхватила девчонку под локоть крепкой хваткой и куда-то потащила, ближе к темным уголкам клуба, пока ее спутница быстренько передвигала ножками в туфельках на каблуках. Блейк, оставшись наедине с собой, пожал плечами и закинул свою сигарету в тот же стакан, махнув пальцами барменше. С демонстративно закатанными глазами та подошла и забрала новоиспеченную курильницу, перед этим быстро, но громко отчитав Хартманна за использование клубного имущества не по назначению, на что получила только "виноватую" улыбку. Блейк, засев за барный стул, повернул голову к парке его коллеги, валяющейся прямо на стойке, и устало вздохнул. Те же грабли.

***

Одна из дешевых светодиодных ламп на потолке изредка помигивала, в то время как остальные то тускло, то не очень освещали пространство уборной. Назвать это местечко адекватной дамской комнатой было довольно трудно, больше подходило слово "сральник", если не хуже. Как это бывает, в клубах ошивается довольно много людей, и четверть от народа обязательно заглянет в туалет, каждый по своим причинам. Кто-то поправляет подтекший макияж, кто-то лезет обниматься с унитазом в полным хлам, а кто-то и вовсе жмется в кабинках по двое или трое, чтобы сбросить остаток сил и адреналин после танцев. Вышибалы старались свести последние случаи к нулю и отправлять горе любовников в отель над ними, но иногда за всеми не уследишь, поэтому после особых жарких медляков внутренности кабинки желали оставлять лучшего. И это не говоря про обдолбанных идиотов, что разрисовывали все стенки и полы неприличными надписями и рисунками, пока другие не стеснялись крушить чертовы сортиры под какой-то дрянью. Порой эти события происходили так часто, да и еще сразу после косметических ремонтов злосчастного места, что через какое-то время управляющие клубом махнули рукой на поддержание порядка. Самое главное, чтобы работали сами санузлы, и никто никого не переубивал. Собственно, из-за этого сотрудники клуба не ходили сюда даже руки помыть. Все прекрасно знали, какие люди сюда приходят и что они с собой таскают, помимо наркотиков, и притрагиваться после них к сидушкам унитаза или раковинам было равносильно самоубийству. Они могли лишь отшутиться и подсчитать, какой по счету счастливчик подхватит болячку, и какая из множества будет на этот раз. Ред придерживалась общепринятого правила и не заглядывала в уборную до поры до времени, пока ее кто-нибудь не просил вытащить очередных кроликов из кабинки или агрессивного барана на свежий воздух. В такие моменты Адамс старательно следила за тем, чтобы не притрагиваться голой кожей к любым поверхностям сортира, а если и соприкасалась с ними во время потасовки, то обязательно оттирала ее спиртом до алых раздражений. Благо, что у рабочего персонала на этот случай был приготовлен целый запас средств: хлорка, отбеливатель, чистящие средства для окон и бог знает, что еще, если жить хотелось. Исключений не бывало, по крайней мере девушка об этом не помнила. Сейчас, глядя в зеркало, чья поверхность была перемазана косметикой и грязью, а где-то в углах исписана чужими проявления творчества, Ред не думала о возможном герпесе или чесотке после этой ночи. Волновало это в последнюю очередь, ну или в предпоследнюю. Растекаясь чернилами, кровь струилась по желобоку прямиком к губам и опущенным уголкам рта. От расплесканной воды кровь окрашивала лицо куда быстрее, шире и более жутко, отчего смотреть в собственное мыльное отражение было бы неприятно. Было бы, если бы подобная картина не напоминала старые добрые деньки, когда Ред лезла в любую драку без разбору, получая после этого разбитый нос в качестве "приза". Хрупкие сосуды не выдерживали таких травм, и потопы крови стали практически привычным делом. Разве что покалывающая боль доставляла дискомфорт, но это мелочи. Девушка окинула покрасневшее в парочке мест лицо затуманенным взглядом. Голова вяло поворачивалась из стороны в сторону, чтобы оценить общий ущерб, после чего резко опустилась обратно к жужжащему от воды крану. Ненасыщенный, красный водоворот исчезал в водосливе, пока кран не перекрыли, и на старой мраморной поверхности не остались редкие капли воды. Адамс лениво выпрямилась в спине, хрустя позвоночником от продолжительной стойки в неудобном положении, и уперлась ладонями в раковину. Плохо подкрашенные глаза прошлись по съезжающим лямкам мокрой майки, перемазанным в чем-то джинсам, по рукам, которые, желательно, стоило облить бензином и поджечь, ведь они успели перелапать это место в достаточном количестве, чтобы только «священный огонь инквизиции» смог их очистить. Кажется, ладони действительно немного чесались, а может так казалось из-за самовнушения и недавнего рассказа Хартманна о каком-то старом посетителе, подцепившего сыпь в их родном рассаднике. Скандальчик был приличный, да только улегся быстро — мужику предложили бесплатный проход в клуб на ближайший месяц, и пробка заглохла сама собой. Под конец расширенные зрачки застыли на собственной кривой морде. Лампочка снова моргнула. Отражение уже улыбалось само себе, пачкая губы и зубы новой струйкой крови. — Пиздец.

***

Холодный осенний ветер разрезал лицо своими редкими, но сильными порывами. Распущенные по ошибке волосы взлетали столбом и болезненно били по щекам и глазам, заставляя последние слезиться. Попытки причесать непослушные локоны не приносили никакого результата, капюшон старой парки не помогал, а завязывать зеленую солому обратно в хвост не хотелось. Адамс оставалось только выплевывать волоски вперемешку с рассерженным матом и гневно проклинать погоду, от которой щиколотки предательски тряслись вместе с руками. В кармане парки девушка сжимала только купленные в супермаркете сигареты — предыдущие закончились чересчур быстро на почве стресса. Приступ раздражения хотелось утолить никотином, поэтому пришлось тайком выбираться из клуба и быстро топать туда и обратно, пока никто не заметил пропажу вышибалы. Хартманн бы точно начал докапываться: «Почему не попросила? У меня всегда запрятана сижка-другая для рыбы души моей», «Это тебя понесло после травки и пива? А я говорил, что мешать не стоит, но кто меня слушает!» и тому подобное. Блейк был сопляком, оказавшимся младшим на добрые несколько лет, и тем не менее отчитывал подругу постарше его самого так, словно это ему почти тридцатка. Ред старательно отшучивалась и давала отпор засранцу, но в данном состоянии выслушивать чужие причитания было выше всех сил. Видимо, поэтому она так спешно забирала свою куртку у стойки, игнорируя все расспросы друга и на ходу кидая предупреждение, что уйдет на перерыв (очередной). Нужно было только перекурить, подышать свежим воздухом, чтобы дрянь выветрилась вместе с мыслями, и уже после возвращаться к работе. До утра точно дотянет. Пришлось изворотливо обойти здание, под которым находился клуб, чтобы попасть через завалы мусора и высоких контейнеров прямиком в узкий переулок. Вообще, это был удобный тупичок, куда можно было попасть через черный ход, либо через горы мешков с бутылками и прочим мусором. Не испытывая желания попадаться на глаза своим же любимым коллегам и проходить сквозь толпу пьяных придурков на танцполе, Ред выбрала тернистый путь, поэтому минутами позже скакала, подобно лани по минному полю. Матерясь, хрипя и едва не падая, она обошла крупный контейнер, перекрывавший тупик и черный ход от чужих глаз. Прекрасно знакомый ей внутренний дворик, больше походивший на обыкновенную курилку или место для идеального убийства (ведь тебя никто не найдет среди всего этого хлама из мебели, мешков и бог знает, чего еще), встретил вышибалу тускло горящим светом. Единственная горящая тут лампочка размеренно покачивалась из стороны в сторону прямо над дверью на тоненькой ниточке проводов, обещая упасть кому-то на голову, если ее не заменят в ближайший месяц. В трещинах на бетонной лестнице прорастал мох, влажный и полуживой, ровно как и сама Адамс. Парка полетела на одну из ступенек с виднеющимся металлическим каркасом, и уже сверху шлепнулась Ред, чиркая железной зажигалкой перед сигаретой в зубах. От холода немного потряхивало, майка на голое тело утепляла на абсолютный ноль, и тем не менее вышибала оставалась сидеть на месте. Логика работала так: цистит явно помешает жизни, но не простуда от переохлаждения. Осуждать за это было некому, Блейк все равно работает, и искать ее никто не будет. Табачный дым все-таки загустел в воздухе спустя несколько тщательных попыток поджечь сигарету. Под шум редко проезжающих в это позднее время машин и басов дурацкой (наняли какого-то придурка, а не диджея) музыки из клуба кольца поднимались к небу, быстро растворяясь в пространстве. Ветер подутих, позволив выпутаться из захвата собственных рук и вытянуть ноги прямо к луже. Под подошвами захрустели мелкие кусочки стекла от разбитой бутылки и камешки, правда даже с короткого расстояния Ред их уже не сильно видела — может, стоит проверить зрение у офтальмолога? Или это от того, что веки слипаются, а в зрачках больше мути, чем в болоте? Хриплый, сдавленный смешок слетает с губ. Голова медленно опускается на свою же полуголую грудь с россыпью небольших веснушек и родинок, подбородком чувствуя слабое тепло тела. Волосы лезут в лицо, словно кусты с острыми ветками, желавшими выколоть глаза. Убирай-не убирай, а они все равно мешают, поэтому уже на пятом разе Ред злится, резко сдирает клок с лохматой башки, роняет сигарету себе же на бедро и вскрикивает больше от раздражения, усталости, чем от боли. Женщина с обреченным видом смотрит на прожженную дырку в новых, и так перемазанных сверху джинсах секунд пятнадцать, не меньше, лишь после этого бьет по лежащей рядом банке ногой от всей души. — Вчера же только купила, стоили как!.. Как!.. О, иди на хуй! — раздается по тупику. Следует «тишина», шкрябанье. Тишина, и дрожащий вздох. Дерьмо случается. Хартманн часто об этом говорит. Да и не только он. Дашка, Шэрон, Мэдди и еще куча людей говорят одно и то же, а на вопрос, как пережить это и хотя бы оттереть сраный след с пятки лишь пожимают плечами. Кто-то скажет терпеть, кто-то отшутится про смерть, а кто-то начнет целую философскую тираду, которую, впрочем, слушать уже в самом начале не охота. Еще не всякое дерьмо сможешь очистить, не говоря уже о том, что этот конфуз надо осознать, принять и попросту смириться, желательно в позитивном настрое. Иначе загонишься и будешь вспоминать позор еще месяц или два. Ред была человеком, которому не трудно рвать связи. Она много кого встречала, много с кем сходилась и точно так же с этими людьми расходилась. В какой-то момент ей стало гораздо проще знакомиться, выстраивать отношения и понимать окружающих, и наконец уходить, если ей надоедало. Новые знакомства в большинстве своем не были так остро необходимы, если те не имели весомости или какой-то выгоды, либо же огонька, что смог бы заинтересовать. Происходило это редко, во всяком случае. С парнями или девушками Ред встречалась редко, в основном только для того, чтобы беззаботно сбросить пар и оторваться в беспамятстве, а на утро она убегала домой, где ждали скромный братик и ворчащая сестричка. По их обычаю, они осуждали, краснели и напоминали, что такой образ жизни ни к чему хорошему не приведет, пока Ред наигранно хлопала накрашенными растекшейся тушью ресничками, прячась в своей комнате. И только потом рассматривала на уставшем теле следы от губной помады, неуклюжие засосы и царапины, вызванные детской страстью. Это приятные воспоминания. Это удобно. Никаких обязательств или обещаний, клятв в верности, что произносятся в порыве бурлящих чувств. Годами ранее, когда ей только перевалило за двадцать, Ред бы осуждала подобное, а теперь она относилась к подобным гулянкам раз в месяц более чем лояльно. В этом нет ничего такого, если ты человек свободный и готовый ко всему новому, включая партнеров. Хорошо, если осознают это оба, а не кто-то один. Концовка у таких отношений не самая сладкая, как показала практика. Вспоминая разъяренное и зареванное личико той дурной девчушки, переменявшей настроение буквально за пару мгновений, Ред тоскливо втягивала дым, держала его в легких до тошноты, а потом тяжело выдыхала. Нос вместе с парочкой царапин напоминали о себе болезненными, накатывающими время от времени волнами, и женщина радовалась только тому, что ей не приходится вытирать с лица ручьи крови во второй раз. По правде говоря, она была даже впечатлена рукопашными навыками засранки, а вернее их отсутствием. Ей удалось сбить вышибалу с толку первым "шлепком" по носу и воспользоваться этим для последующих попыток причинить вред. Ред могла бы похвалить ту за смекалку, если бы не находилась в легком оцепенении, да и еще под травкой. Впрочем, пусть и замедленно, но она отреагировала. Выглядела Изи досадно: волосы липли к щекам от горьких слез, глаза краснющие, саму ее потряхивает, и тело рвется порвать недавнюю подружку в клочья. На тот момент Изи пытались оттащить ее верные дружки, пока та ревела в голос всевозможные ругательства. До сих пор в ушах крик стоит. «Предательница, тварь, лгунья! Умри в подворотне!» «Ты воспользовалась мной, паскуда, как ты могла?! Я думала, что это серьезно, а ты поступила со мной так жестоко!» «Никогда не прощу, никогда! Желаю тебе такого же! Бессердечная, гнилая, отвратительная!» Ред крутила чужие слова на повторе, как любимую песню на плеере, и так раз за разом. Каждый раз они задевали внутри какие-то натянутые до предела струны из обид, расстройств, высказываний и картин прошлого. Чем больше и сильнее хлестали проклятия эти нити, тем сильнее вздрагивала Адамс. Не от холода, пробравшего до самых костей и хлюпающего носа, как кажется на первый взгляд. Уши заложило, а зрачки перестали улавливать фокус окружения. Неожиданная слепота не напугала. Она ничего не обещала. На самом деле, об этом было ноль слов, как и клятв, поэтому было странно выслушивать такие обвинения. Кажется, всех все устраивало с самого начала? Изи нужно было чужое женское внимание, чужое желание, обращенное в свой адрес, а Ред нужна была простая причина, чтобы забыться на еще один вечерок-другой, заглушить дыру где-то под сердцем. Почему-то отпустить перепалку было так трудно. Наверное, из-за воздействия дурацкой самокрутки, а еще из-за пива, точно. Нельзя было мешать всю эту гадость. И Блейка надо было впервые послушать всерьез. — Милая, я не хотела бы мешать тебе заниматься глубоким самоанализом, но будет очень неприятно, если пепел попадет на такую красоту. Вышибала отмерла с задержкой и медленно подняла лохматую голову. Глаза зацепились за сгорбившуюся, но все же высокую фигуру в полутени у стены, что стояла прямо напротив нее. Свет тусклой лампочки попадал в основном на ноги и туловище человека, в то время как верхней части тела практически не было видно. Однако даже с минусовым зрением и этим мраком Ред примерно различала чужие очертания. Женщина, что было очевидно по низковатому голосу, прислонялась спиной к кирпичной кладке и неспешно раскуривала сигарету, судя по витающей в воздухе горящей точке и характерному дымку. Как она оказалась в этом месте, будучи незамеченной вышибалой, Ред не понимала. Она бы точно услышала ее, или хотя бы увидела, но чужое присутствие было замечено лишь сейчас. Словно незнакомка выползла из самой черноты, до этого опасным хищником наблюдая за одинокой девушкой. И только сейчас она посчитала нужным показаться своей жертве, чтобы окончательно запугать ее. Чувство некого опасения возникло из-за резких оттенков в одежде женщины: черный контрастировал с красным, желтым и алым. Не самый адекватный разум почему-то посчитал, что подобное сочетание обязательно должно быть связано с чем-то тревожным и небезопасным, а шестое чувство так и требовало оставаться настороже рядом с этой дамой. — Что ты сказала? Неожиданно тело выгнулось вперед, выставляя на свет грудную клетку, и тонкая, но достаточно жилистая рука с хорошо проглядывающимися венами легла поверх заманчиво открытого декольте. Пальцы поочередно постучали по груди, закрытой довольно низким топом и рубашкой оверсайз размера. Выглядело это так, будто привлекали внимание, на что Адамс недоумевающе нахмурила брови. Та же рука отпала от своей груди и устремилась навстречу к вышибале, указательным пальцем рисуя невидимую линию вниз. Она пошла от макушки, опустилась на лицо, скользнула по шее и круговым движением остановилась на уровне… Ред замедленно опустила голову и застыла, понимая, куда показывает незнакомка. Глаза быстро стрельнули к тлеющей в пальцах сигарете, чей пепел рисковал осесть прямо на выставленной напоказ "душе". Бычок был выкинут куда подальше, а сама вышибала внезапно для себя прикрылась. Чужой едкий взгляд хорошо ощущался. — Умница. Такую картину непростительно портить, я бы серьезно огорчилась. — Ты кто такая? Почему ты здесь находишься? Незнакомка, кажется, удивленно фыркнула и прыснула в кулак, делая затяжку. — А что-то не так? Мне сказали, что курить в клубе нельзя, хотя я отчетливо помню одного сотрудника, покуривающего косячок у барной стойки, — Ред закатила глаза к небу, понимая, что речь идет о знакомом клоуне, — Впрочем, мне ли осуждать. Я побродила по помещению в поисках выхода, вышла в какой-то темный длинный коридорчик, а потом наткнулась на это весьма… — женщина сделала паузу, оглядывая задний двор скептичным взглядом. Осколки разбитых бутылок и пакеты с мусором поблескивали на свету, — Уютное местечко. Довольно миленько и тихо, да и еще такая девушка сидит без компании. Тебя что-то не устраивает? Вышибала повела замерзшими плечами и, не обращая внимания на дешевый флирт, не спеша кивнула головой в сторону небольшой металлической таблички прямо рядом с дверью. Она была немного запачкана, из-за чего приходилось вглядываться, однако женщина у стены смогла разобрать надпись. «Служебное помещение. Вход только для персонала». Спустя пару мгновений раздалось не шибко искреннее «упс». И даже после него неизвестная не поспешила бросить сигарету и убежать с извинениями, как сделал бы любой другой на ее месте. Дамочка продолжила стоять и лениво дымить, переставляя ноги в такт играющей снизу музыке. Ред почему-то выжидала момента, когда собеседница покинет улочку, и она сможет остаться в благом, гордом одиночестве, пока на то есть время. Скоро ее начнут искать, а до того момента хотелось проветрить голову, желательно без лишних свидетелей. Один из таких оказался довольно упертым, потому что после серьезного замечания женщина не сиганула прочь. Кажется, она провоцировала на то, чтобы ее вывели, либо считала своим долгом докурить до конца. Как назло, сигарета тлела очень медленно. Это действовало на нервы сильнее обычного. — Значит, ты работаешь в клубе. Для барменши ты слишком специфично одета. Про уборщицу или менеджера молчу, тем более на них не походишь. — С чего такой интерес? — Ред изогнула брови. — Мне любопытно. Я не частый посетитель таких заведений — времени на это банально не хватает, однако я точно знаю, что не встречала тебя. Я бы запомнила. Чем может заниматься такая милая девочка в подобном бардаке? Адамс неуютно поморщила нос и натянула майку по самое горло из-за желания деть руки хоть куда-нибудь, да и закрыться, по-хорошему. Все это было как-то странно и просто глупо: она болтает с посетителем в служебке, где последнему явно не стоит находиться хотя бы по причине наличия соответствующих правил. Женщину стоило выгнать отсюда, да пусть пинками, вот только подняться и начать угрожать было попросту лень. Ни сил, ни настроения, ни острого желания — Ред уже частично сдалась, пусть и испытывала раздражение. Незнакомка добавляла масла в кострище. — Слушай, я церемониться с тобой не собираюсь, договариваться тем более. Я могу взять тебя за шкирятник и вывести отсюда, если потребуется, а ты меня вынуждаешь это сделать. Если ты продолжишь провоцировать и лезть ко мне, то я буду вынуждена- — Если бы действительно хотела — уже давно бы вышвырнула. Ред поперхнулась воздухом и округлила слипающиеся глаза. Не только из-за чужой дерзости и отсутствия малейшего уважения, но и потому, что женщина вышла на свет, приблизившись слишком близко. Высокая и такая темная на окружающем фоне, на нее приходилось смотреть, вскинув голову вверх. В ней были почти все два метра (или так казалось благодаря больной голове?), и даже после того, как незнакомка присела на корточки, у Адамс было чувство, что она во многом ниже собеседницы. Та находилась в опасной близости, в которой рассмотреть женщину было проще, однако по чудному страшно. Ред чувствовала, что щеки предательски горят при виде единственного открытого глаза, глядящего прямо в душу. Несмотря на полумрак ночи, цвет удается различить: по краям радужки расходился прелестный малиновый цвет, ближе к зрачку плавным градиентом переливаясь персиковыми и желтыми оттенками. Второй был закрыт черной повязкой с небольшими символическими рисунками, и где-то в груди зародилось желание понять, что же прячется под куском таинственного аксессуара. На этом хитром лице было несколько бледных лавандовых татуировок, разместившихся на носу, лбу и через прищуренный глаз. Адамс хотелось бы рассмотреть их ближе — ей нравилась идея всячески украшать свое тело, будь то хна, пирсинг или тату. В этом царила своя эстетика, но в лицо и ей, и женщине лезли волосы, пышные и такие яркие. Вышибале казалось, что цвета интереснее ее собственного не найти в Брайтоне, и тем не менее знакомая малина на большей части копне волос притягивала взгляд. Только ближе к овалу острого лица пряди были окрашены в темно-вишневый. Сочный, насыщенный и такой аппетитный. На языке представился вкус спелых ягод, сладких и чуточку горьких для контраста. Аромат дорогого парфюма накрыл беспощадной волной по самую макушку. Не то, чтобы Ред разбиралась в духах, ведь то ей совсем не интересно, однако ей думалось, что пахнут они именно так. Тягуче, тяжело, так заманчиво. Глядя на эту женщину, чьи губы обхватили фильтр новой сигареты, а поверх них легли длинные пальчики с экстравагантным маникюром, на ум шло единственное слово. — Так что? Попробуешь прогнать меня, — улыбка расцвела на устах незнакомки. Ред сразу заприметила ямочки на щеках, — Или мы можем попробовать познакомиться поближе? Горячая.