Цветы, вино, война

      — Йорлен…       — Я не танцую.       Сэллиан чуть не вздрогнул, когда синие глаза сверкнули в его сторону так же строго, как во время их «знакомства».       — Совсем?.. — пробормотал он, чувствуя, что краснеет. — Или со мной конкретно?       — Сегодня — совсем. Извини.       — Пойдём тогда. Глотнëм свежего воздуха.       Йорлен спрыгнул с выступа, на котором сидел. Сэллиан опасливо взглянул на Фисэмара, но Фисэмар был увлечён обыкновенным своим спором с королём и, вероятно, не обратил бы внимания, если бы его сын испарился из зала не на долго.       — Ты правда не замечаешь, что флиртуешь буквально со всеми и со всем, что попадается тебе на глаза? — почти прошипел Йорлен, как только они оказались вне зоны видимости и слышимости. Длинные ресницы Ли затрепетали в смущении. — Что — нет?       — Н-нет… — пролепетал он. — Но извини, пожалуйста…       Он допускал мысль о том, что по старинной привычке мог вести себя на праздниках… Излишне развязно.       Ладно. Он делал это намеренно.       — Тогда тебе следует быть внимательнее, — выдохнул Йорлен, явно прочтя на его лице последнюю мысль. — Потому что со стороны любому кажется, что ты не состоишь ни в каких отношениях.       Сэллиан посмотрел в окно и, задержав взгляд на вершине одного из деревьев, медленно посчитал от десяти до одного и обратно.       — Я не хочу, чтобы они знали. Я не хочу, чтобы моя семья знала. И в первую очередь я не хочу, чтобы о нас знал Фисэмар, а он… — Ли потер переносицу. — Он всегда всё знает.       — Повтори это ещё раз, — медленно проговорил Йорлен. — Или нет, постой! Ты не хочешь, чтобы о наших отношениях знал хоть кто-нибудь. Валар, какой же ты… — он покачал головой, не желая договаривать слов, которые могли бы оказаться слишком грубыми. — И что происходит, Сэллиан? Почему, расскажи мне? Почему мне кажется, что твоя семья знает о каждом твоём любовнике, кроме меня, ловелас?       — Это н-не так…       — Это так.       Сэллиан склонил голову и чуть не зажмурился, спасаясь от строгого голоса.       — Прекрати! Почему ты ведешь себя как мальчик в пубертате?! — не выдержав рявкнул Йорлен.       — Потому что не нужно устраивать мне сцен! — вскричал он, стремительно отходя от него и садясь на скамью, чуть ссутулившись. Разозлённый и ошарашенный, когда Йорлен сел рядом. — Уйди, пожалуйста.