Чернила и жемчуг

      Первый удар пришёлся на самый глухой час ночи, ошпарив кромку Джиновых нервов и подбросив в кровати. Волчье чутьё сквозь крепкий сон протаранило ультразвуком, высокочастотным сигналом, неслышным обычному уху; вибрацией заставила содрогнуться каждую клеточку в теле; остро-кислым привкусом на кончике языка искривило в гримасе невольно губы. Каждый волосок на теле стоял дыбом, а на голове Джин взъерошил их сам, метнувшись к двери.       — Любимый? — сонно пробормотала Тоника, приподнимаясь на подушке. Омега такой высокой восприимчивостью, как оборотень с демонскими генами не обладала, чуя лишь лёгкое беспокойство.       — Я сейчас, — тихо отозвался Джин, поспешно натягивая штаны и вылетая в коридор. До крыла, где обосновались младшие, было далековато, но он должен был убедиться, что Чонгук проснулся. Младший не отличался волчьим чутьём, и сигнал, который наверняка поднял остальных, мог и пропустить.       Ему навстречу из-за поворота вылетел Чимин, еле успев убрать крылья и затормозить при виде старшего.       — Началось? — уточнил Дракон, и Джин только кивнул, с болью увидев, что из глаз брата тянутся две кровавые дорожки.       — У тебя…       — Знаю. Не страшно, просто отголосок. Сейчас заживёт. Иди.       Джин бросился дальше.       Чонгук, чтоб его, действительно спал. Джин со всей дури заколотил по массивному дереву, надеясь, что не придётся ломать. Но из комнаты послышалось шебуршание, взлохмаченный и сонный Чонгук распахнул дверь, поддёргивая замотанное вокруг бёдер покрывало.       — Что… — и тут их настиг второй удар. Джин зажал руками уши и приоткрыл рот — к прошлым прелестям добавилось ещё и давление, заставив от накатившей слабости опуститься на колени.       — Ух ты! — мигом проснулся макнэ, тоже что-то почуяв. — Хён?       — Иди уже, а то он замок расхерачит, — проворчал Джин, кое-как отдышавшись и медленно поднимаясь. Уговаривать Чонгука не пришлось, он так и ринулся к лестнице в одном покрывале.       — Оденься хоть! — рыкнул ему вслед Джин.       — На хрена мне в воде одежда? — шаловливо и резонно заметил Чонгук, и скрылся в проёме.       Он мчался по коридору изо всех сил. Замок под ним дрожал и вибрировал от выбросов энергии. Наверняка досталось не только Джину — кровавую дорожку на шее возле уха старшего тяжело было не заметить, и Чонгук буксовал на поворотах, крича на ходу: «Дорогу!» слугам-полуночникам. Беты были единственными, кого не трогали бьющие по замку незримые волны, но даже их тревожило необъяснимое чувство беспокойства. А оборотней и демонов корёжило по-разному. Кто-то страдал, как Чимин, от давящей и режущей до крови боли в глазах, кто-то сминался под давлением ультразвука, кошачьи тихонько подвывали от вибрирующих ощущений в носу, которые, хоть и не были запахами, но били по рецепторам так, будто их закупорили в яме с гниющими отбросами.       Чонгук, светя в темноте почти белой радужкой, отлично различающей тени, за три шага до бортика бассейна отбросил покрывало и с разбегу нырнул. Восхититься зрелищем он успел уже в полёте: тело хёна на поверхности воды было словно узкий белый лепесток лотоса, с отливом в розовый, светящийся в лунном луче. Тентакли под ним напоминали бледную астру сквозь толщу воды, медленно завихряясь кольцами на концах.       — Ты пришёл! — услышал он немного булькающий голос, слышный как под водой, так и над.       — Думал, брошу тебя? Держись! — усмехнулся младший и мощными гребками ринулся вперёд. Он буквально чуял, как тело хёна наполняет вновь энергия, готовая вырваться жуткой волной, способной нанести ощутимый вред замку и его обитателям. Чонгук вынырнул, с размаху бросаясь на вольно раскинувшегося на спине Тэхёна. Облепил его всеми конечностями, будто спрутом здесь был он, ткнулся носом в выемку плеча, прижался губами плотно к коже и задержал дыхание, стиснув старшего изо всех сил. И принял гулко и сладко давшую по нервам волну энергии, чуть не захлёбываясь от восторга.       Тэхён не удержал от неожиданности дополнительный вес, и оба без плеска ушли под воду. Его от выброса выгнуло дугой, все мускулы на краткий миг заиндевели в бешеном напряжении, тентакли распрямились, разойдясь звёздочкой почти по всему диаметру огромного круглого бассейна. Он под водой уже возмущённо попытался дать младшему подзатыльник, но тот поспешил на поверхность, жадно глотая воздух.       — У-уф, весело! — рассмеялся он, отфыркиваясь от воды. — Тэхён-ши, ты вкусный.       — А то ты не знаешь, паразит мелкий, — вынырнув, проворчал Тэхён, изображая недовольство. На самом деле он улыбался, позволив себе наконец-то расслабиться. Встряхнул головой, заново обрызгав вытирающего лицо Чонгука и снова лёг на поверхность воды, разбросав конечности. Его родная стихия так же легко держала его, как Чимина — воздух.       Тентакли медленно плавали под ним, тёмной массой закрывая светлое дно бассейна. Они еле шевелились, расслабленно болтаясь, больше не дрожа от старания удержать внутри выбросы энергии, что копились в Тэхёне из-за изменений организма.       — И что с тобой будет дальше? — спросил Чонгук, раскидываясь звёздочкой рядом. Стеклянный купол простирался высоко над ними. Журчание и плеск ручейков и мини-водопадов скрадывались ночной темнотой; контуры растений тёмными силуэтами очерчивал лунный ясный свет, а звёздные блики вытанцовывали на воде, превращая дворцовый аквапарк в волшебное место. Пахло зеленью и немного солью, а ещё совсем каплю — чернилами, хотя Чонгуку с его обычным, не волчьим обонянием казалось, что прочно ассоциирующийся с Тэхёном запах он ещё в детстве просто придумал.       — Ну, я стану более чувствительным. В смысле, отростки станут. Как только линька закончится, и защитная плёнка с них свалится, смогу чувствовать больше, — с некоторой запинкой ответил Тэхён. Он был немного растерян. Чонгук, последние два года проходя обучение в дальних пределах Блядского Царства у храмовниц, вернулся всего неделю назад. И как не бывало тёплых дружеских отношений до его отъезда: макнэ со всеми вдруг держаться начал в отдалении, запирался в комнате, практически не выходя, и на все попытки остальных пообщаться отнекивался и молчал. Не приставали к нему только родители и Джин, загадочно усмехаясь. До Тэхёна допёрло, почему инкуб их избегал, лишь накануне, когда тентакли словно бы задеревенели, вызывая дурацкое детское чувство беспомощности. Они коротко поговорили через дверь, и голос младшего, пообещавшего помощь, звучал глухо и гулко, будто тот разговаривал с противоположного конца своей комнаты.       — Как можно чувствовать что-то дополнительными конечностями? — щелчками пальцев выбивая фонтанчики из воды, беспечно спросил Чонгук, и Тэхён с облегчением улыбнулся.       — Как можно жрать чужую и вообще невидимую энергию, и вообще не жрать нормальную еду? — парировал Тэхён и Чонгук ответно улыбнулся в темноте. Два вопроса, их личный пароль-отзыв, в мгновенье ока восстановили связь между ними, наполнив пространство привычным с детства теплом.       — Туше, — почти одними губами шепнул Чонгук в ответ.       Инкуб сделал гребок руками, выталкивая тело на поверхность. Чонгук отлично плавал и нырял, но водоплавающим всё же не был, и игры в воде его обессиливали. Старший почувствовал, свернув пару щупалец восьмёрками и те бережно легли инкубу под спину.       — Спасибо. Что значит более чувствительными? Типа, как член?       — Типа, как язык, — поморщился Тэхён. — Ты что в школе учил, бестолочь? Максимальное количество рецепторов у нас где?       — Понял, принял. Но…       — Родичи с Островов утверждают, что до линьки — это как жить всю жизнь с руками, одетыми в перчатки. Но я и до линьки мог прекрасно трахаться тентаклями, если тебя эта тема интересует. А кстати, с чего? Ты же свои энергетические отрастить можешь, хоть тентакли, хоть хуякли, хоть крылья с рогами, — полюбопытствовал спрут.       — Да наткнулся тут на одну, — поморщился Чонгук, виноватыми нотками в голосе выдавая желание поговорить на тему, которую не со всеми-то и обсудишь. — Два члена ей захотелось, баек каких-то наслушалась. Я попробовал, конечно, но у меня моторика сдохла почти сразу, думал, ёбнусь от ощущений. Усыпил девочку, внушил, что положено, а сам еле уполз. Ни тебе энергии, ни тебе кончить… — расстроенно поведал младший.       Тэхён засмеялся, вызывая мелкие волны, а тентакли под ним в глубине задвигались интенсивнее. Он был искренне рад поболтать как раньше — легко и свободно, на любую тему.       — Чувак, я ж с ними родился. А ты нарастил за секунду, причём бесплотный, и ещё сразу в бой ринулся с лишним членом, ну как дитё, ей-богу. Это как рождённому с одной рукой дать вторую: он знать не будет, что с ней делать первое время. Пока мозг привыкнет.… Ты бы хоть потренировался для начала.       — Тэ-Тэ, готовься, — неожиданно прервал его Чонгук, подплывая ближе.       — Чувствуешь? — с некоторой завистью в голосе спросил Тэхён.       — Угу, ща накроет.       — А для меня всегда внезапно, — пожаловался старший, раскрывая объятия.       — К сожалению, у них никакого ритма нет, так что придётся тебе моему демонскому чутью довериться.       Парни сплелись. Чонгук почти на Тэхёна забрался и раскинулся, прижимаясь как можно плотнее и стараясь подгрести под себя как можно больше доступной поверхности чужой кожи. Тентакли под ними уплотнились, держа обоих над водой.       Удар разодрал в клочья нервы Тэхёна, заставил непроизвольно застонать сквозь сжатые зубы. Боли не было, но чувство полного бессилия и дурацкого для него ощущения, что он тонет, накрывало при каждом выбросе на безумно длинное мгновение с головой. А Чонгук жадно облизнулся, поглощая такую вкусную энергию, и непроизвольно губами и носом втираясь в кожу плавающего под ним парня.       — Ты голый, — проворчал Тэхён, едва восстановив дыхание после скрутившей мозг судороги. Он смог различить наконец-то, что из всех плавающих вокруг отростков один точно не его.       — Ты тоже.       — Да у меня после первого выброса ещё на суше всю одежду в клочья порвало! И так еле успел до воды добежать… — возмущённо оправдался Тэхён. Влез тентаклем за бортик и приподнял сиротливо валяющийся на полу кусок размочаленной тряпки, в котором с трудом опознавались любимые джинсы.       — А у меня магически горящие в воде плавки были бы тем ещё фейерверком! И спалили бы мне яйца, — хихикнул Чонгук. Энергия его переполняла, и он ринулся вдоль кромки бассейна брассом, с шумом и брызгами выныривая из воды.       — Выбросы становятся всё сильнее, — заметил Чонгук, шумно дыша и снова подплывая ближе.       — Ты с ними справишься? — с тревогой спросил Тэхён.       Чонгук невидимо пожал в темноте плечами. Луну прикрыло рваным облаком, и редкие лучи затанцевали на коже, отражаясь в капельках и потёках воды.       — Вроде должен. Но я тебе говорил, что…       — Я помню. Чем плотнее мы сплетёмся, тем легче тебе поглотить выброс всей поверхностью кожи, не выпуская наружу. Я могу всего тебя обвить щупальцами так, что только нос будет торчать наружу.       — Отлично, побережём для самого сильного удара.       — А потом будет вторая волна?       — Я не знаю, Тэ-Тэ, — покачал головой младший, непроизвольно называя беспокоящегося спрута детским прозвищем. Он снова улёгся на спину рядом, протянув руку, и Тэхён тут же вцепился ему в ладонь. Тентакли вновь легли под спину младшего, помогая держаться на воде. Одно шаловливо заскользило по ягодицам, чуточку их обвив, но Чонгук был уверен, что Тэхён не нарочно. Тот слишком волновался о том, что может разрушить замок и навредить родным, чтобы играть вот так.       — Я помню энергетические волны, когда линял Джин, но они были слабыми и почти не ощущались. А я был слишком мелкий тогда, чтобы понять, что это такое. Их никто, кроме меня, не улавливал, просто списывая на его перепады настроения и дурной характер. Да и он сам то же самое думал. Так что это всего лишь предположение, а не истина в последней инстанции.       — Повезло же нам всем родиться пиздец особенными.       — И чем ты недоволен? — удивился Чонгук.       Тэхён вздохнул, да так сильно, что волна качнула тело инкуба.       — Родичи с островов линять уходят на глубину. У них один, максимум — три удара. И длится линька всего час-два, а не трое напророченных феем суток.       — Тогда хорошо, что фей предупредил нас заранее, и хорошо, что у тебя есть я, — хмыкнул Чонгук, перехватывая в воде один из отростков и поднося ближе к глазам. На ощупь оно было точно как мягкая шелковистая кожа, с плотным шариком на кончике размером со сливу. — На глубине я бы тебе не помог.       — Слушай, мне страшно, — неожиданно признался Тэхён. — Я боюсь, что мы не справимся и…       Чонгук презрительно фыркнул, притянул за плечо Тэхёна к себе. Общаться серьёзно, рассеянно глядя при этом в прозрачный купол потолка и звёздное небо за ним, было странно, и он занял в воде положение стоймя, глядя в светлые глаза напротив.       — Прекрати волноваться сейчас же. Ты тогда замыкаешься, и мне труднее забрать энергию, а она может нанести тебе вред, поэтому — а ну-ка живо перестал нервничать попусту! Родители и Джин на страже, а он чувствительнее нас всех, вместе взятых. Даже если я пропущу выброс — а этого точно не случится! — и хёну станет совсем плохо, то родители мигом всех эвакуируют из замка. Успокойся, Тэ-Тэ, всё будет отлично!       — Вроде… — встревоженно произнёс Тэхён, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Кажется, он почти не слышал Чонгука, поддаваясь панике, которую запирал в себе с самого утра.       — Да, точно, сейчас будет, — подтвердил Чонгук, стряхивая мокрые волосы со лба.       — Блять…       — Тихо. Тише, — уж что-что, а чужой страх, накрывший внезапно линяющего спрута, Чонгук чувствовал на пять. Он мгновенно обнял Тэхёна — пропустил руку ниже поясницы, туда, где заканчивались разветвляться отростки. Тентакли от каждого позвонка на спине расходились по двое в разные стороны, словно удивительный живой плащ. Недолго думая, инкуб цапнул пятернёй ягодицу парня и притянул к себе, второй рукой перехватывая шею. Приник к горлу, губами пройдясь по солоноватой коже, и стараясь не задеть две тонкие чувствительные щели жабр под ключицами, поднялся выше, торопливо проговорив куда-то в линию челюсти:       — Открой рот.       И мягко толкнулся языком в застывшие губы. Но Тэхён будто заиндевел, скованный страхом. Паника, которую он до этого успешно отгонял, сейчас накрыла с головой, а глупые мысли заполонили голову. А если они не справятся и волны разрушат замок? И повредят остальным? Или… не справится с собой Тэхён, и Чонгука порвёт от его энергии? Или… не справится с собой Чонгук? И попросту убьёт Тэхёна?       Он почти не чувствовал, как младший мягко, но настойчиво проталкивал язык в его рот, будто пытаясь достать долбаный выброс раньше, чем он выйдет из Тэхёна. Он весь зажался, а тентакли скрутились овалами, легли друг на друга, изображая почти идеальный цветок и всё глубже утаскивая их вниз, на глубину, которая подсознанию спрута казалась безопасной.       Чонгук рассержено оторвался. Они уже погрузились в воду по шею, ещё чуть — и инкубу пришлось бы отпустить Тэхёна и выныривать.       — Расслабься, идиот, ты не даёшь мне забрать!       — Я боюсь!       — Меня?       Тэхён закрыл глаза и буквально силой уговорил мышцы сдаться. Инкуб его ртом тут же завладел полностью — накрыл, заполнил, толкнулся глубже, бережно лаская, невольно заставляя расслабиться и принять. Неконтролируемая энергия словно копилась где-то в районе солнечного сплетения, пугая до дрожи. А затем мир разорвало снова — изнутри Тэхёна, накрыло бешено мчащимся потоком, заполонило, расплющило. Но в этот раз спрут буквально чувствовал, как она проходит по глотке, устремляясь в жадный рот инкуба. Чонгук пил, не стесняясь, всё усиливая напор и сжимая его всё крепче. Сразу за потоком всё тело одолела слабость, каждая клетка, каждый кусочек кожи будто размякли, а инкуб всё не отрывался, умудряясь целовать ласково и при этом сильно жмакать его задницу, будто огромный кот перебирал мякотку. Тэхён от накатившего бессилия жалко всхлипнул, не справился с собой, и под воду ушли оба. Тентакли во время выброса дрожали и яростно елозили по обоим от переполняющей тело энергии, а сейчас безжизненными макаронинами медленно колыхались вокруг.       — Кто тут из нас ещё спрут, — пробурчал он, выталкивая обоих на поверхность, когда младший от него оторвался, забулькав пузырями воздуха. Чонгук тут же ринулся вдоль кромки бассейна снова — тело дрожало от напряжения, жаждало в движении сбросить переизбыток сил.       — Ты плохо себя контролируешь, — пожаловался Чонгук, едва закончив свой заплыв. Тэхён присмотрелся — ему на мгновение показалось, что тело инкуба покрыто тонкими полупрозрачными нитями. — Что за приступ паники? Обвей меня плотнее, тогда выбросы перестанут уходить наружу, а будут в меня…       Тэхён тяжело вздохнул, признаваясь:       — Да я издёргался весь, пока эту линьку ждал. Тебя не было. Родители только успокаивают, типа всё будет хорошо, а как хорошо — хрен же объяснят, остальные ржут… Прости. Я уже взял себя в руки, обещаю, буду расслабленным, как квашня.       Чонгук улыбнулся в темноте. Тэхён не врал — с прошедшим выбросом паника ушла, и инкуб проглотил её с той же лёгкостью, как и любую эмоцию. В нём зато теперь энергия бурлила, требуя выхода. Спокойно лежать на воде становилось всё труднее.       Он снова поймал одно из щупалец — это было другим, намного темнее, не таким шелковистым и будто бы немного задеревеневшим снаружи.       — Это ещё с защитным слоем? — уточнил он. — Есть разница по ощущениям? — тентакль в руке мягко изогнулся, изображая вопросительный знак.       — Угу. Хм… раньше они мне все казались нормальными, но сейчас те, которые не перелиняли, кажутся застывшими… Ммм, с чем бы сравнить? О, будто затёкшая рука. И чувствительность в новые возвращается так же, немного болезненным покалыванием.       Они замолчали на некоторое время. Рой светлячков с ближайшего дерева вдруг сорвался, мгновенно разгораясь, и волшебными фонариками разлетелся по зелени, украшая бассейн.       — Так чему ты научился? — спросил Тэхён, снова поймав инкуба в мягкое гнездо щупалец. То ли они оба расслабились, переступив напряжение после долгой разлуки и прошедшей паники, то ли близость становилась всё необходимей, но тентакли теперь обвивали парня всё более плотно, то и дело кончиками скользя по коже. То, которое восьмёркой свернулось под ягодицами инкуба, легло стволом между половинками, втираясь плотнее.       — Оу, ты не представляешь, как многому! — тут же восторженно отозвался на вопрос Чонгук. — Я думал, что могу получать энергию только через секс, но блин, я был такой дурак! Меня научили различать её и видеть лучше. Я могу приобнять человека, который наслаждается едой, как Джин, и тоже получить немного энергии от его удовольствия. Или того, кто занимается любимым хобби, например, когда Миэль возится с цветами. И я притом у них не буду ничего отнимать, они вроде как ею делятся и сами от этого получают кайф! Но… — восторженности в его голосе поубавилось.       — Есть и тёмная сторона? — прозорливо спросил Тэхён.       — Угу. Например, если на меня кинутся с оружием. Человек в крайней точке агрессии, ярости или злости очень открыт и очень уязвим. У него защитных барьеров чаще всего вообще нет. Мне будет достаточно одного касания, чтобы высосать из него всю энергию и остановить сердце. Я его попросту убью.       — А если это профессионал?       Тэхён об этом догадался по еле слышному плеску, что Чонгук качнул в темноте головой       — С ними сложнее, они себя контролируют. Но всё равно открыты, убийство противника нервы вздёргивает только так. Так что обездвижу и усыплю, но не до смерти.       — Разве это не хорошо? У тебя есть защита!       — А если это Чимин, который взбесился и просто решил мне подзатыльник дать? Мне ещё так многому надо учиться…       — А пули и стрелы?       Чонгук рассмеялся, снова заплескав пальцами по воде. Тэхён поднял тентакли, тоже изобразив пальцы и переплёл с его.       — Вот перед ними я уязвим. На расстоянии я не работаю с энергиями. Пока.       — Пока?       — Да, храмовницы утверждали, что моя сила будет расти с возрастом. Положительные эмоции я могу впитывать и сейчас, например, пока Миэль тут носится…       — Не поминай её так часто, Чимин взбесится, — проворчал Тэхён.       — Как у них? Я же уехал сразу после её цветения, и тогда было не всё ладно…       — Сладкая парочка а-ля БДСМ. Сахар в колючках и шипах. Счастливы, — теперь уже незримо пожал плечами Тэхён.       — Я рад за них. Жаль, пропустил линьку Чимина. Мне кажется, у него тоже были… вибрации.       — Хотел бы помочь? — с толикой ревности в голосе спросил Тэхён.       Чонгук негромко рассмеялся.       — Нет, просто понаблюдать. А Миэль очень увлечённая натура, и энергией делится легко и с удовольствием. Сидеть в Весеннем саду, пока она там бегала — это было как продрогшему греться возле камина.       — Ладно. А секс? — полюбопытствовал Тэхён.       — Партнёр раскрывается максимально, с удовольствием отдавая, но при этом не теряет свои защитные барьеры, и всё обходится без риска его убить, — скучным лекторским тоном ответил Чонгук, будто строчку из учебника читал. — Так что секс — самый быстрый и ёмкий способ получения энергии. А дальше я её способен переработать до своих физических потребностей…       — У меня в последний раз было ощущение, что ты меня съешь, — попытался восстановить в памяти свежее чувство Тэхён.       Чонгук снова негромко рассмеялся.       — Так я и ем. Я неделю после приезда никого не трогал, даже с нашими общался мало, для тебя берёг голод, — хихикал он. — Но тебя прёт просто! Спорим, к утру потолстею на пару килограмм?       Тэхён только хмыкнул.       — И, Тэ-Тэ, — тут же сосредоточенно добавил Чонгук, — насчёт секса…       — Я понял. Самая сильная вибрация будет под конец, и нам обоим будет проще, если мы будем друг в друге. Я не против. Тоже хочу их испытать, они стали намного чувствительнее.       Щупальце приподняло кончик над водой, а затем неожиданно приласкало щёку младшего, пачкая в густой слизи, мягко и влажно обвело линию челюсти, заскользило по груди, зацепив сосок. Чонгук неожиданно застонал.       — Больно? — тут же испуганно спросил Тэхён, поспешно пряча тентакль обратно в воду.       — Нет, я… — голос младшего был неожиданно глухим и хриплым, и Тэхён, окинув взглядом его тело и, вдруг прозрел:       — Да у тебя стояк! — он упёрся взглядом в возбуждённый орган инкуба.       — Прости. Мне куда-то надо девать излишки энергии. Ты слишком щедрый, я не успеваю перерабатывать, — тут же виновато отозвался младший.       — Давай помогу, — предложил Тэхён, подныривая поближе. Чонгук только тихо выдохнул, позволяя старшему обнять себя почти всеми конечностями. Кончики тентаклей заскользили по торсу, приподнимая повыше, чтобы инкуб ненароком не захлебнулся, и лаская почти до щекотки. Чонгук шумно выдохнул, погружаясь, но Тэхён не дал уйти под воду, подплыл под спину, выталкивая на поверхность. Уложил на себя, собственным затвердевшим членом притёрся к пояснице инкуба, сдерживая пока возбуждение. Сжал бока, искренне восхищаясь. Два года в Блядском Царстве прошли для тонсэна не зря — тот заматерел, раздался вширь, обзавёлся приличными мускулами, посмуглел до цвета светлой древесной коры.       Два отростка плавно обвили спиралями член, протянули втугую по налитой головке, мешая собственную смазку с каплей предсемени. Шумно дыша от удовольствия в руках бледно-розового Тэхёна, Чонгук контрастно темнел впритирку с ним, расслабляясь и позволяя делать с собой всё, ничего не боясь и подпитываясь его же восхищением.       Тентакли сплелись натуго, елозя и хлюпая по стволу, нежили округлыми кончиками упругие бока тяжёлых яиц. Самое наглое ездило по расщелине меж ягодицами, иногда щекоча вход. Тэхён открыто любовался на вытянувшегося в струнку Чонгука, его напряжённый член над водой, на мгновение распутав отростки на нём. После тёплых щупалец обдало холодом, заставив макнэ сжаться и выдохнуть громко, рвано от полярности ощущений. А Тэхён развёл тому тентаклями ноги, чуть согнув их в коленях, и массируя зад всё интенсивнее — ночь им предстояла долгая, и инкуба следовало подготовить. Толкнулся на пробу в плотно сжатый анус. Гук дёрнулся в его руках, заметался, раскрывая затянутые поволокой глаза.       — Давно не был с мальчиками?       — Да-а-а, — выстонал Гук, изгибаясь и непроизвольно потираясь о член Тэхёна под поясницей. — Хён, пожалуйста…       Тэхён чуть замедлился, зарываясь носом в мокрую растрёпанную голову, вдыхая привычный аромат папоротника. Гук не выдержал, потянулся руками к члену сам, но спрут расплескал по воде басовитый смех, перехватил запястья, укладывая их руки крест-накрест на груди. И начал дрочить интенсивнее, ловя отростками прошедшую по ногам инкуба дрожь, крепко сжавшуюся задницу и бурные отголоски дыхания. Протянул под их скрещёнными руками ещё два щупальца, массируя соски. Чонгука мелко трусило: тело в объятиях тентаклей было как в невесомости, а сплетающийся на члене кокон пережал основание, смачно натирал налитый ствол, гулко хлюпал и чавкал смазкой, раскатывая над водой эхо. Тэхён инкуба каждым касанием выбрасывал за пределы ощущений, и не давал кончить.       — Хё-он, — взмолился Гук, и Тэхён снова еле слышно захихикал в макушку, отпуская основание и дроча всё быстрее. Чонгуку бы выгнуться, но тело всего лишь напряглось без опоры, ступни скрючились — и он кончил коротким выстрелом, с громким стоном, гулко разнеся его по огромному пространству аквапарка. Спрут продолжал бережно его гладить, пока обильное семя стекало по члену и неспешно поглаживающим его тентаклям.       — Хорошо? — спросил Тэхён в самое ухо и Чонгук расслабленно кивнул, глубоко дыша.       От макушки инкуба вдруг медленно, мешаясь с волосами, начала отделяться бледная светящаяся нить. Протянулась по шее, по плечу и руке, переползла на бедро от кончиков пальцев, чтобы отслоиться от тела уже по всей длине ноги до самой ступни. Круглые жемчужные шарики были нанизаны на ней, как бусины, от мелкой горошины до крупного яблока, вперемешку.       — Что это? — обалдел Тэхён, спешно отплывая с Чонгуком в обнимку подальше от красивой, но странной святящейся штуки. Инкуб перекатил по его груди голову, открыл глаза и тихо засмеялся, вызывая вокруг них маленькие волны. Плеснул водой в сторону нити и та стала мерцать и расплываться.       — Я же говорил, ты слишком щедрый. Это внешнее проявление тех излишков, которые я не успеваю переваривать. Визуальное воплощение моей магической энергии. Не беспокойся, скоро развеется.       — А потрогать можно?       — Они нематериальные, но можешь попробовать, — Тэхён протянул палец, потыкав в одну из бусин, и та распалась миллионом светящихся искорок, которые стали медленно таять.       — Красиво, — вздохнул Тэхён, а затем встряхнул нахально валяющегося на нём инкуба. — Тебе понравилось?       — Конечно, разве такое может не понравиться? — удивился Чонгук.       Но Тэхён вдруг из положения лёжа нырнул головой под воду, уходя на глубину с открытыми глазами. Чонгук, которому из размякшего после секса состояния пришлось резко окунуться, а затем встать в воде стоймя, с удивлением смотрел, как тентакли за старшим яростно мечутся, толкая того вперёд. Теперь уже спрут сделал пару кругов вдоль края бассейна на глубине.       — Ты чего? — растерянно спросил инкуб, едва Тэхён вынырнул снова рядом с ним. — Я должен был сделать комплимент, что ты круто трахаешь?       Тэхён что-то пробурчал неразборчиво и снова лёг на воду.       — А ты бы хотел ещё с кем-нибудь из наших попробовать? — спросил спрут совсем не в тему.       Чонгук засмеялся и, обнаглев окончательно, забрался на него, уложил голову на плечо и свесил конечности в воду, пользуясь Тэхёном как надувным матрасом. И заговорил, улыбаясь:       — Ты пойми, у тебя сейчас ситуация критическая. На самом деле мне секс с вами не особо-то и нужен. Физический способ как выражение вашей любви для меня много не значит. Вы щедрые и так, и охотно делитесь со мной энергией. Джин самый щедрый, Дракон самый тугой. И вкусные. Все. Ну а ты — самый вкусный!       Тэхён тихо и успокоено вздохнул. Чонгук вроде бы разгадал причину его расстройства, но спрашивать у спрута подтверждение догадок не торопился, продолжив тему:       — Хотя с тех пор, как половина наших обзавелись сужеными, всё стало интереснее! Вот девушек я бы попробовал! Во всех смыслах.       — Чего? — ошалел на минуточку Тэхён, приподнимая голову и чуть нос к носу не сталкиваясь с лежащим на нём Чонгуком.       — Они новенькие. Их энергия с хёнами так сочетается, что я себя еле сдерживаю иногда. Ну, это как будто ты просто рамён ешь всё время, а тут к нему предлагают обалденный соус.       — Так тебе соуса хочется?       — И соуса хочется, и соуса с рамёном хочется. Хотя вот от секса с соусом я бы не отказался, они все аппетитные! Но даже просто рядом с парами приятно находиться.       — То-то ты от них не отлипал до отъезда!       — Типа того.       Они замолчали на некоторое время снова. Чонгук рассеянно водил самым кончиком пальца по соску Тэ, а тот всё больше твердел под его пальцами. Но инкубу любопытство драло мозг, и он всё-таки решил расковырять интересующую тему.       — Кстати, как Даон? — вроде бы небрежно и как бы между прочим спросил инкуб, верно угадав причину недовольства Тэхёна.       — Даон? Хорошо, — Тэхён тихо вздохнул, сморщив нос. — Мы его последнюю течку вместе провели.       — Оба-на! — поразился Чонгук, приподнимаясь на Тэхёне. — И кто кого уговорил?       — Ну… — замялся Тэхён. — Скажем так, это было взаимно. Ему было интересно, каково это — с таким как я, а мне было интересно, каково это — с истинным…       — И вывод?       — Да не вижу я разницы! — досадливо фыркнул Тэхён. — Может, тоже издержки демонской крови, хотя я иногда завидую трём нашим состоявшимся парам. Самый обычный секс, ничего крышесносного, у меня и поинтересней был. Ну не нравится мне его запах. Да и ему мой так себе, так о каком совпадении может идти речь?       — Меня на последние полгода отправили на самый юг, в горы, — ни с того ни сего сменил тему Чонгук, выводя линии на плече Тэхёна пальцем. — В ту часть, которая закрыта для посетителей и открыта только для учеников. Так вот, кстати, хён, насчёт девочек…       — Ммм?       — У меня была пара русалок там. И вечно от меня носы морщила, хотя я мылся как оголтелый. Но одна наконец-то раскололась и сказала, что мой запах на суше нормальный, но в воде, где они такие же чувствительные к запахам, как и ты, он слишком резкий и скорее, неприятный.       — Ты это к чему?       — Джин мог ошибаться. Ты водник, а ваше совпадение по запахам с истинным определяется по тому, как вы сочетаетесь в воде. Тебе запах твоего истинного должен нравиться в обоих стихиях. А истинному — твой.       — Думаешь, стоит с Даоном бывать на море почаще?       — В двух стихиях, Тэхён, а его запах на суше тебе уже не нравится. Так что… полагаю, Джин ошибся. Да и ваша энергия с Даоном на суше и на море отличается. Но я вас видел вдвоём всего-то два раза. Ты же знаешь, парой вам не обязательно быть в традиционном понимании, — заметил Чонгук, сползая обратно в воду и отодвигаясь. — Может, вы с ним идеальная команда по пляжному волейболу, а не по совместной жизни? Вы об общих интересах хоть раз говорили?       Тэхён снова поморщился, но плещущийся и пускающий пузыри рядом Чонгук этого не уловил.       — Мы оба любим море, — с неохотой наконец произнёс он.       — Ну так и ходите вместе под парусом. Или дайвингом займитесь. Покажи ему подводный мир. Среди нас у тебя товарища по морским играм нет, может, истинный тебе для этого и нужен? Зато ты в выборе пары свободен, как птица.       — И в кого ты такой мудрый в таком юном возрасте? — изобразил старческое ворчание Тэхён. — Хотя нет, проёб с двумя членами я тебе в жизни не забуду!       Чонгук засмеялся, но оборвал смех на половине и подплыл ближе, снова обвивая Тэхёна руками.       — Готовься, сейчас ударит по-крупному.       На этот раз впиться в рот Чонгука поспешил сам Тэхён. Губы младшего успокаивали. А дурацкое мгновение бессилия в руках Чонгука перестало казаться чем-то страшным, избавляя спрута от страха утонуть, и позволив расслабиться и просто отдаться жадно пьющему энергию инкубу. Выброс их снова слепил в единое целое, а у Тэхёна член наливался тяжестью, и об него тёрлись чужие бёдра с таким же налитым и твёрдым. Их игры в воде вели к закономерному продолжению, но оба молчаливо пришли к соглашению подождать, оттягивая будущий кайф и подгадав его к выбросу.       Чонгук рассмеялся, отрываясь, а затем вдруг нырнул, впился пальцами в рёбра, и шаловливо втянул в рот сосок парня, выпустив пузыри, которые щекоткой прошлись по груди и шее. Тэхён «айшчнул» от неожиданности, сбрасывая с себя инкуба, но тот, хихикая, тут же отплыл подальше. Его от полученной энергии распирало.       Веселясь, Чонгук занырнул в самую гущу лениво сплетающихся тентаклей. Тэхён поймал его настроение и сделал вид, что собирается напасть: обвивал лодыжки и запястья, и словно бы ненароком то ноги разводил, то оглаживал ласково кончиками-шариками эрогенные зоны, будоража и себя и макнэ всё больше. Чонгук принял игру, поддаваясь, ныряя и весело отфыркиваясь. В какой-то момент он слишком сильно сжал пойманный отросток и тот, неожиданно вытянув шарик на конце струной, выпустил из себя облачко тёмной жидкости. Инкуб тут же вынырнул на поверхность.       — Это ещё что? Тэ, ты в порядке?       — Ну… — спрут растерянно взъерошил волосы не только рукой, но и парой тентаклей, живо придав им вид взбаламученного комка мокрых водорослей. — Со мной теперь и такое бывает. Это, кажется, слой сбросило, оно слишком чувствительное… — он помахал в воздухе зацепленным Чонгуком щупальцем. То было, как и Тэхён, цвета бледного лотоса с оттенком в розовый, светлее и мягче своих собратьев.       — У тебя что, оргазм был?       — Не совсем оргазм. Так, оргазмик.       — А это…       — Я не кончил, если что. Это вроде твоих этих бус, материальное проявление моих эмоций и ощущений. Тоже скоро развеется.       Тэхён посмотрел на недалеко плавающее тёмно-фиолетовое, почти чёрное облачко жидкости, со слабыми отсветами светло-сиреневых прожилок. Оно так и оставалось плотным в воде, еле-еле размазываясь по краям.       — Я так теперь могу от страха, или от радости, или…       — Кончить! — тут же радостно поддел его Гук.       — Страх потерял, паразит мелкий?       Кажется, и правда потерял: в один сильный гребок подплыл ближе, цапнул снова Тэхёна за задницу, подтягивая к себе. Без тени сомнений влепился в губы поцелуем, не пытаясь больше сдерживать вожделение. Руки вдоль боков протянулись, сдавили рёбра, и Тэхён почувствовал, насколько инкуб силён — стальные мускулы так хорошо ощущались в воде под кожей, перекатываясь, не давая вырваться. Ладони помяли Тэхёновы половинки, свели-развели пару раз, заставив замереть в блаженном предвкушении. Тэхён, в отличие от инкуба, и с мальчиками и с девочками бывал часто — от желающих с ним переспать отбою не было, бери-не-хочу. Пальцы Чонгука покружили, толкнулись внутрь, скользнули легко в припухлое колечко мускулов. Тэхён только удивлённо выдохнул в чужой рот, потеряв на мгновение контроль, и оба ушли под воду. Чонгука это не смутило вообще, он от Тэхёновых губ и не подумал оторваться, целуя с прежним напором. Тентакли под ними забились, свиваясь клубками, приподняли обоих над водой снова. Стекающая с макушек вода мешалась на лицах, заставляя липнуть друг к другу только сильнее.       Чонгук толкался уже тремя пальцами, ласкал нутро, бережно разглаживая, неожиданно сухими губами оставляя череду мелких засосов на шее. А затем внезапно оторвался, оставив после вынутых пальцев пустоту.       — Эй!       Но тут уже Тэхён чуть не подавился водой. Чонгук всё сделал быстро и без сомнений: нырнул, подплыл со спины, пробравшись аккуратно сквозь расходящиеся на спине щупальца. Подтянул старшего за бёдра, влип напряжённой головкой в мягкую дырку. Сплющил пятёрней живот Тэхёна, выбивая выдох. Тэхён опустил лицо вниз, забулькал в воде, прогнулся, сладострастно подставляясь, и Чонгук надавил, длинным плавным движением вошёл в скользкий от воды и смазки вход.       Тэхён задёргался. Инкубья стать славилась не зря, член у макнэ казался огромным и натянул нутро так, что казалось ещё чуть — и лопнет. А ещё Чонгук был действительно силён, крепко вцепился пальцами в бёдра — опоры не было, и для поступательных движений использовать было можно только собственные тела. Вода замедляла движение, и ощущения с оттяжкой трахающего его Чонгука сладостно били жаром по пояснице. Точка внутри отзывалась на каждое касание инкуба, набухая и становясь всё чувствительнее. Член стоял колом, и хотя сам себе дрочить Тэхён не любил, тут невольно потянулся к нему руками.       — Не дёргайся, хён, а то утоплю! — яростно зашипел на ухо Чонгук, прикусывая за щёку и сам перехватывая его стояк.       — Меня?       Нет, ну правда обнаглел, паразит. Не понимает, с кем связался.       Тэхён утащил младшего под воду, мигом опутав щупальцами. Месть он задумал жёсткую и… сладкую.       Тентакль влез меж плотно закрытых губ инкуба, вонзился в рот, да так глубоко, что тот чуть не подавился. Чонгук задержать дыхание мог довольно надолго, но не тогда, когда трахался, и дышать хотелось активно. Он беспомощно дёрнулся, пытаясь выйти из Тэхёна и выплыть. Но щупальца вдруг обвили талию, спаяв их вместе, а прямо в уши влился голос. Спрут, единственный из них всех, действительно мог говорить под водой.       — Дыши, придурок, — глухо донеслось до инкуба и ему в лёгкие влилась живительная струя воздуха. Тот терпко и сильно пах Тэхёном — неизменной морской солью и водой, немного горечью и мускусом, заставляя голову плыть в невесомости. Спрут, открыв внутри тентакля воздушный канал, позволял Чонгуку свободно дышать. Но только младший дёрнул Тэхёна за бёдра снова, проехался разик членом по упругим стенкам, как щупальце во рту тоже чуть двинулось вперёд-назад. И ещё раз. И снова. Раздулось, раскрывая губы Чонгука ещё шире, снова проехалась туда-сюда, сдавило язык, лишая возможности рвотного рефлекса и начало долбиться в ровном ритме, с каждым разом чуть глубже толкаясь в горло.       Чонгук хотел бы засмеяться, но вместо этого застонал, забулькал в мягкую плоть, плотно забившую глотку. Тэхён его всё-таки одолел, позволяя под водой дышать, и одновременно трахая в рот. Ощущения вместе со вкусом Тэхёна росли и множились, заставляя жмуриться и сжимать рот плотнее, посасывая, что дают. В волосах запуталось облачко пузырей, щекоча кожу.       Тентакли снова раздвинули ему ноги, согнув в коленях. Между его половинками снова проползло одно, пощекотало, и начало мягко давить. Чонгук чувствовал, как его вход тентакль мажет внутри и вокруг вязкой слизью. А потом туда влезло одно из щупалец — настолько тонкое, что даже раскрывать колечко мышц шире не требовалось. Забилось внутри, лупцуя точечными ударами эластичные стенки, пару раз зацепило простату, заставив инкуба снова стонать и дёргаться, как пришпиленную на иглы юркую морскую диковинку. И стало раздуваться прямо в заднице, пока не заполнило его так тяжело и плотно, что инкуб испугался, не впихал ли его туда спрут во всю длину. Он уже не понимал, кто кого из них трахает, потому что сам от переизбытка ощущений во рту и попе двигаться в привычном ритме просто не мог. Зато Тэхён под ним откровенно кайфовал — у спрута точно не было проблем ни с моторикой, ни с ощущениями от многих нервных окончаний сразу, которые сейчас мазало сплошным потоком удовольствия. Отросток в заду Чонгука осторожно ездил туда-сюда, разрабатывая дырку всё больше. А ещё он давил на простату, шлепками по ней вызывая дрожь и стоны, которые глотались вместе с отростком во рту. Оба тентакля начали двигаться слитно и инкуб невольно поддался ритму, тоже начав двигаться в Тэхёне. Нервы горели от чистого множественного восторга, мыслей почти не осталось, а концы тентаклей елозили и ласкали тело инкуба, то щипая, то щекоча. Чонгук какими-то жалкими остатками сознания еле двигал рукой по стволу Тэхёна, виновато думая о том, что не может позаботиться о хёне как следует.       Выброс накрыл одновременно с оргазмом. Инкуб лишь успел мимолётно подумать о том, что начали они вовремя. Тэхён энергию излучал с силой, которая раздробила Чонгука на тысячу маленьких частиц таким чистым, ярким и полным кайфом, которого он давненько не испытывал. Он бурно изливался внутрь спрута, чуял, как бьётся в руках чужой ствол, стреляя струйками. Щупальце во рту замерло, Тэхён весь покрылся сеткой мелких пузырьков воздуха. Часть тентаклей распрямилась, натянулась в воде струнами, выстреливая из себя тёмный ихор. А затем Тэхён обессилено повис в руках Чонгука и тот поспешил на поверхность — спрут не утонул бы точно, но канал в тентакле во рту закрылся, и у инкуба был неплохой шанс задохнуться. Жемчужные нити расходились по воде от его тела, мешаясь с облачками тёмно-фиолетовой жидкости.       Чонгук сам себе сейчас напоминал наполненную выше края кружку — чуть тронь — расплескается, вот только он при этом взорвётся. Голова Тэхёна вынырнула рядом, но, кажется, последний выброс обессилил и спрута. Он молча подтянул тентаклем один из надувных матрасов на краю бассейна и положил его под Чонгука, сам зависнув в воде безжизненным цветком.       — Ты как? — еле шевеля языком, спросил Чонгук.       — Почти сплю, — вяло отозвался Тэхён. — Не чуешь следующего?       — Очень не скоро, хён. Организму после эдакой оргии надо восстановить силы, так что пока отдыхаем. А я, кажется, обожрался.       — Мы себе члены к утру сотрём, — буркнул Тэхён, устраиваясь поудобнее в гнезде из собственных щупалец, которые снова стали напоминать астру в воде.       — Это в воде-то? Да твоей смазкой весь бассейн можно залить, — сонно и лениво ответил Чонгук, почти засыпая.       В воздухе сильно и терпко пахло чернилами, мускусом, папоротником и морской солью. Звенела капель, лились с тихим журчанием ручейки, шелестела оранжерейная зелень, и слышался стрёкот крыльев от мечущихся над водой светлячков. Сонная марь накрыла аквапарк… до следующего выброса.

*****

      — Ну фу, — раздался недовольный голос прямо от входа. Младшие вынырнули из-под мостика, узрев Чимина, брезгливо наморщившего нос. Дракон подошёл к пульту управления и нажал пару кнопок. Потолок над ними стал разъезжаться, треугольные сегменты раскрывались подобно лепесткам, открыв доступ свежему утреннему воздуху. Чимин, правда, естественного проветривания ждать не стал — распахнул крылья, которые вдруг в размере увеличились вчетверо, и взмахнул ими пару раз так, что по бассейну пошли маленькие волны. Чонгук с Тэхёном поспешно вновь занырнули под мостик.       — Ты как? — спросил Чимин, едва облепленная мокрыми прядями голова спрута показалась над бортиком снова.       — Пока ты не пришёл, было всё хорошо, — сердясь напоказ, ответил Тэ.       — У меня здесь свидание с женой назначено. Ни за что не пропустил бы наш утренний чай, — высокомерно заметил Чимин.       — Мог бы хоть сегодня утром не нарушать наше личное пространство, — буркнул Тэхён, коварно вдоль бортика толкая один тентакль и обвивая им лодыжку Дракона. — Искупаться не хочешь?       — А ты — порезаться? — кончик крыла с пером, ставшим вдруг будто стальным, состоящим из острых игл, нацелился на наглый отросток, едва царапнув остриём нежную кожу. Тентакль убрался, крыло развернулось снова, но вслед за тем Тэхён выпустил все щупальца из-под воды разом, взмыв ими в воздух и подняв тучу брызг. Чимин не зевал, мгновенно закрывшись крыльями, словно коконом.       — Задолбал ты со своими осьминожьими играми, — фыркнул Дракон, встряхивая крылья с новой тучей брызг. — А ты как? — обратился он к вынырнувшему рядом Гуку.       — Всё хорошо, хён, — улыбнулся младший, мигом разгадав скрытую за ворчанием заботу.       Чимин отвернулся, скрывая улыбку. Стоило сказать, что он сильно рисковал, раздраконив сонную Миэль и не дав ей кончить, пообещав оргазм взамен на чашку чая в аквапарке. И в жизни бы не признал, что на риск этот пошёл, беспокоясь за младших.       Он подошёл снова к пульту, складывая крылья, и запуская циркуляцию воды. Младшим-то вроде как было пофиг, но на поверхности бассейна плавали чёрно-фиолетовые плотные облачка жидкости, перемежаясь с нитями и жемчужными бусинами на них.       — Испортил всё веселье, — сердясь, заявил Тэ, которого свежие струи били по чувствительным тентаклям.       — Плохо? — озабоченно спросил Чимин.       — Они как оголённый нерв, — пожаловался Тэхён, вытаскивая одно щупальце из воды.       — Всё хорошо, хён, нам надо проветриться, — успокоил Дракона Чонгук, брызгая на ноющего Тэхёна водой. — Миэль сейчас придёт?       — Надеюсь, вы не против компании? — всё же уточнил Чимин, усаживаясь в кресло и вытаскивая книгу. — Кстати, слышали последние новости?       — Делись!       — Кантолла прикола ради спёрла на ярмарке кивийский артефакт у одного торговца и её немножечко поймали. Проблема оказалась в том, что артефакт торговец тоже спёр — у кивийцев, с которыми Рэпмон как раз ведёт переговоры на границе. Так что нашего супер-демона срочно отозвали, он прибыл аккурат в середине ночи, как раз к тому времени, когда Кантоллу выпустили под залог. И сейчас в большом зале родители, Кантолла, Рэпмон, Гильдия воров, Гильдия торговцев и кивийцы выясняют отношения. Родители шёпотом просили вам передать, что если Чонгук случайно пропустит пару энергетических волн Тэхёна и поможет разогнать эту орущую толпу, они будут очень даже за.       — Нифига себе!       — Ну а Хосок с Юнги нашли свою истинную, а поскольку она оказалась чистокровным ирбисом, то их вместе с Джином выперли из арроганского посольства. О, а вот и мой чай. Привет, любимая!